Ты мой, Готи

***

Начало истории. Скэриэл не считал это сталкерством. Он считал это присмотром. Всё началось с одного взгляда в кофейне — Готье уронил книгу, Скэриэл поднял, их пальцы на секунду встретились, и в голове у Скэриэла что-то щёлкнуло. С того дня он не мог дышать без того, чтобы знать: где Готье, с кем, о чём говорит, когда улыбается, когда хмурится, когда спит. Готье стал первым, кого Скэриэл полюбил. Готье и раньше пользовался популярностью, он главный красавчик академии, но уж точно не ожидал, что кто-то западет на него с первого взгляда. Тем более Хитклиф не думал, что будет парень. Раньше Готье был уверен, что натурал. Скэриэл не знал, как правильно любить. Вырос он в приюте, заботится о нём некому было. Вот и не считал сталкинг чем-то плохим. Просто присмотр над объектом любви. У звезд же тоже есть фанаты, значит Скэриэл может быть также фанатом Готье.

***

Точки доступа к Готье. Скэриэл взломал камеры в подъезде Готье за три часа. Почту — за два. Телефон — за семь минут (пароль был датой рождения, глупо). Он слушал голосовые сообщения, читал переписки с матерью, смотрел, как Готье чистит зубы по утрам, стоя в одних трусах, и вытирает зеркало ладонью. Он знал, что Готье боится грозы. Что он пьёт чай с бергамотом и мёдом, но только если мёд акациевый. Что он спит с мягкой игрушкой — выцветшим зайцем по имени Кролик. Что он никогда не запирает дверь на цепочку, потому что верит в людей. Ошибка, шептал Скэриэл в темноте своей квартиры, глядя на десяток экранов. Большая ошибка — быть таким красивым и таким доверчивым.

***

Первое касание. Скэриэл начал с малого. Потерянная заколка для волос — он положил её на подоконник Готье, хотя у того волосы были короткие. Записка в книге из библиотеки: «Ты прекрасен, когда не подозреваешь». Ни подписи, ни угрозы — просто факт. Готье сначала улыбался — думал, что это странный поклонник. Потом нахмурился. Потом — начал вздрагивать, когда за спиной кто-то кашлял. А Скэриэл наблюдал. Ему нравилось, как расширяются зрачки Готье, как он начинает озираться, как его идеально ровные ногти начинают покусывать губу — нервно, привычно, по-детски. Готье пытался спрятаться от внезапного сталкера. Менял все соцсети, поменял съемную квартиру. Всё было бесполезно. Близкие Готье же были уверены, что у него просто появилась девушка. Они видели лишь красивую оболочку. Письма с признанием о любви, подарки. Скэриэл то конфет пришлет, то ещё что-то. А Готье боялся даже заикнуться, что это сталкер. Мало ли, что неизвестный мог сделать с родными, раз так легко взломал Готье. Тем более его сестра — Габриэлла, совсем маленькая. Готье не хотел втягивать в эту историю её. Габриэлла — лучик солнца в его тёмной жизни, так было всегда. С Гедеоном же они давно не близки.

***

Ты никуда не убежишь. Скэриэл появился лично на седьмую неделю. Просто стоял у выхода из универа — высокий, с острыми скулами, глаза почти чёрные в свете фонарей. Готье узнал его. Вспомнил ту кофейню. — Ты… ты тот парень, — сказал Готье и отступил на шаг. — А ты тот, кто не запирает дверь, — ответил Скэриэл спокойно. — Я заходил. Поправил занавески. Ты не против? Готье побелел. Он развернулся и побежал — но в его же мобильном уже стояло отслеживание, а в сумку кто-то положил запасные ключи от его же квартиры, с брелоком в виде сорокопута. У Готье сердце в пятки рухнуло. Этот неизвестный на столько проник в его жизнь. У Готье была настоящая паника.

***

Забота как оружие Скэриэл не бил. Не угрожал. Он заботился. Когда Готье забывал поесть — на столе появлялся горячий ужин. Когда он просыпался от ночных кошмаров — рядом на тумбочке лежала записка: «Я здесь. Кричи — я услышу». Окна он заклеил матовой плёнкой, чтобы никто снаружи не видел, как Готье раздевается. Даже кролика он постирал, когда Готье выронил его в лужу — теперь заяц пах Скэриэлом. Готье перестал выходить из дома. Соседи, да и семья, думали, что он болен. На звонки он не отвечал — Скэриэл перенаправлял их на себя, отвечал матери Готье мягким голосом: «Да, он спит, передать что-то?». Готье больше не принадлежал себе. Он не сразу это понял, активно сопротивлялся. Но Скэриэлу было всё равно. Он заставит Готье полюбить его.

***

Согласие? А добровольное ли согласие? — Ты боишься меня? — спросил Скэриэл однажды ночью, сидя на полу у кровати, где Готье лежал, поджав колени к груди. — Да, — прошептал Готье. — Хорошо. Страх — это честность. А честность — это основа. Я никогда не лгу тебе, Готье. Я говорю прямо: ты — моё. Не город, не магия, не свобода. Ты. И я буду ломать всё, что встанет между мной и тобой. Включая тебя самого. Скэриэл взял его за руку — холодную, тонкую — и приложил ладонью к своей щеке. — Привыкай. Это единственное прикосновение, которое у тебя будет. Но оно будет длиться вечно. Готье пытался сопротивляться, но все его попытки прерывались Скэриэлом. Готье медленно привязывался к Лоу, хотя и вовсе не хотел. Скэриэл отличный манипулятор, знал, на что надо надавить. Реакция Готье не заставила себя долго ждать.

***

Готье сдался на 41-й день. Перестал плакать. Перестал просить уйти. Он принимал еду из рук Скэриэла, позволял стричь свои волосы, лежал рядом ночью, глядя в потолок, и молчал. Скэриэл целовал его висок, шею, плечи — осторожно, как стекло. — Теперь ты мой, — повторял он. — И ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Люблю так, что готов убить любого, кто на тебя посмотрит. Себя — тоже. Если ты уйдёшь, я уйду следом. Так что, пожалуйста, не заставляй меня. Готье закрыл глаза и кивнул. Он знал: Скэриэл не врёт. И это самое страшное — чувствовать себя ненавидимым и любимым одновременно, до такой степени, что разницы больше нет.

***

Готье сидит на балконе, затянутом тёмной сеткой — Скэриэл переживал, что он может прыгнуть. Рядом — кружка с бергамотом и мёдом. На запястье — узкий браслет с трекером, подарок от Скэриэла. Скэриэл выходит сзади, кладёт руки на плечи Готье, утыкается носом в его макушку, целует в шею. — Ты моя песня, — шепчет. — И я буду петь тебе каждый день, пока ты не станешь моим голосом. Готье молчит. Глаза пустые. Но он держит чашку сам. А это значит — ещё не сломлен до конца. Скэриэл улыбается — он знает, что у него вечность, чтобы довести дело до конца. Теперь Готи его — это главное.