Forestbound

«Иногда те, кого мы любим больше всего, причиняют нам самую сильную боль. Но это не значит, что мы перестаём их любить. Это значит, что мы научились прощать.»

— Из книги «Сто лет одиночества», автор Габриэль Гарсиа Маркес

Утро выдалось ясным и прохладным. Солнце только начинало подниматься над верхушками деревьев, окрашивая небо в бледно-розовые и золотистые тона. Роса ещё держалась на траве, и каждая травинка сверкала, словно усыпанная мелкими бриллиантами. Воздух был свежим и прозрачным, наполненным запахами хвои, влажной земли и утренней прохлады. Мелиса стояла у окна кухни, держа в руках кружку с ещё горячим травяным чаем. Она уже успела перебрать вчерашние травы, развесить новые пучки для просушки и проверить запасы в кладовой. Дом постепенно просыпался вместе с ней, наполняясь привычным уютом и тишиной. Где-то в соседней комнате слышалось ровное дыхание Баки — он спал спокойно, без кошмаров, и это радовало её больше, чем она готова была признать. Она уже собиралась отвернуться от окна, когда что-то привлекло её внимание. В воздухе, совсем недалеко от дома, на опушке леса, начало появляться странное свечение. Сначала это был просто едва заметный серебристый отблеск, но спустя мгновение он начал разрастаться, образуя кружащийся водоворот из света и энергии. Воздух вокруг него задрожал, пошёл рябью, и пространство словно начало искривляться, открывая проход в иное измерение. Мелиса замерла. Она слишком хорошо знала это явление. Бифрёст — радужный мост, соединяющий Асгард с другими мирами. Его яркие, переливающиеся цвета пронзали утреннюю тишину, словно кусок северного сияния, спустившийся на землю. Она поставила кружку на стол и быстро вышла из дома, на ходу набрасывая на плечи лёгкую шаль. Трава под ногами была влажной и холодной, но она не обращала на это внимания. Сердце билось чуть быстрее обычного — не от страха, а от предвкушения. Когда она подошла ближе, свет начал меркнуть, и из его центра шагнула массивная, хорошо знакомая фигура. Тор ступил на землю с той же уверенностью, с какой он делал это тысячи раз. На его плече висел объёмный мешок, а в руке он сжимал Мьёльнир — молот, который всегда был при нём. Одежда его была дорожной, слегка запылённой, а светлые волосы развевались на утреннем ветру. — Сестра! — воскликнул он, и его голос, привыкший греметь в битвах, сейчас звучал мягко и тепло. — Я принёс всё, что ты просила. Мелиса сделала шаг вперёд, и прежде чем она успела что-то сказать, Тор уже оказался рядом и сжал её в крепких, но осторожных объятиях. — Всё нашёл? — спросила она, и в голосе её проскользнула робкая надежда. Тор кивнул, опуская мешок на траву и развязывая завязки. Его движения были неторопливыми, почти бережными, словно внутри лежало что-то хрупкое и бесценное. — Всё, что ты просила, — сказал он, вынимая аккуратно перевязанные пучки трав и небольшие мешочки с корнями. — Трава ночного сияния, корни духа, мох с горных склонов... Я нашёл всё, что было в твоём списке. И даже больше. Он протянул ей один из пучков — тонкие, серебристые стебли, которые едва заметно светились в утреннем полумраке, словно хранили в себе частицу лунного света. Мелиса взяла их в руки с почти благоговейной осторожностью. — Это... — прошептала она, и в голосе её послышалось что-то, похожее на благодарность. — Трава ночного сияния. Я думала, что больше никогда её не увижу. — Она редко встречается даже в Асгарде, — сказал Тор, наблюдая за её реакцией с мягкой улыбкой. — Мне пришлось попросить помощи у матушки, чтобы найти её в нужном количестве. Она знает все тайные места, где растут такие вещи. — Он замолчал на мгновение, затем полез в мешок за чем-то ещё. — И она передала тебе это. Он вытащил книгу. Это был не просто свиток и не обычный том — тяжёлый, в тёмной кожаной обложке, с потёртыми уголками и едва заметным тиснением в виде древнего асгардского символа. На обложке не было названия, но сама книга источала запах старого пергамента и чернил. Мелиса взяла книгу в руки с осторожностью. Пальцы её скользнули по коже обложки, и она почувствовала, как от страниц исходит слабое, едва уловимое тепло. Она никогда не видела эту книгу раньше. — Что это? — спросила она, поднимая взгляд на Тора. — Матушка сказала только, что это может помочь тебе в том, что ты задумала. Она не объяснила подробностей — лишь попросила передать книгу лично в твои руки. — Он помолчал, а затем добавил с тёплой серьёзностью: — Она верит в тебя, Мелиса. Всегда верила. Девушка прижала книгу к груди, чувствуя, как внутри неё разливается странное, почти забытое чувство защищённости. Фригга всегда умела найти нужные слова или правильные вещи в самый подходящий момент. Даже сейчас, спустя несколько лет разлуки. — Передай ей... — начала она, но голос дрогнул. — Передай, что я благодарна. И что я скучаю. Тор положил свою большую ладонь на её плечо, сжимая его ободряюще. — Я передам, сестра. Обещаю. Мелиса глубоко вздохнула, прогоняя подступившие слёзы, и снова перевела взгляд на мешок с травами, который лежал на траве. Всё, что ей было нужно — теперь было здесь. Оставалось лишь одно: применить это правильно. — Ты зайдёшь в дом? — спросила она. — Я заварю чай, могу накормить тебя завтраком. Но Тор покачал головой, поднимая Мьёльнир и окидывая взглядом дом. — Не в этот раз, — сказал он с лёгким сожалением в голосе. — Роджерс и Старк затеяли какое-то расследование, и я обещал помочь. Не могу задерживаться. Мелиса понимающе кивнула. Она знала это чувство — когда долг зовёт, и ты не можешь от него отказаться. — Я понимаю, — сказала она, и в голосе её не было обиды. — Береги себя, Тор. — Я ещё загляну в гости, — произнес он улыбаясь. Мелиса едва успела кивнуть, как Тор сделал шаг назад, разворачиваясь лицом к открытому небу. Он крепко сжал рукоять Мьёльнира, и его пальцы привычно легли на кожаную оплётку. Мышцы его руки напряглись, и он начал раскручивать молот — сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее, пока тот не превратился в сверкающий круг, издающий низкий гул, похожий на раскаты далёкого грома. Тор разогнал Мьёльнир до предела. Вокруг его руки закручивались вихри энергии, и воздух наполнился запахом озона и электричества. Трава под его ногами пригибалась к земле от порывов ветра, который он создавал собственными движениями. Глаза его сверкнули той самой силой, которую Мелиса помнила с детства — силой бога грома, готового взмыть в небеса. — До встречи, сестра! — крикнул он. Он разжал пальцы ровно в тот момент, когда скорость вращения достигла пика, и Мьёльнир рванулся вперёд, увлекая за собой Тора. Его тело поднялось в воздух, оставляя за собой след из искр и грохочущий звук, который разнёсся по округе. Ветер взметнул волосы Мелисы и взъерошил траву вокруг неё. Фигура Тора стремительно уменьшалась в вышине, пока не превратилась в едва заметную точку на фоне рассветного неба. Мелиса долго смотрела ему вслед, прикрывая ладонью глаза от ярких лучей. Гул от Мьёльнира постепенно затихал, и наступившая тишина казалась почти оглушающей после той бури. Только лёгкий треск электричества всё ещё разносился в воздухе, постепенно растворяясь в утреннем шуме леса. Она опустила руку и перевела взгляд на мешок с травами, лежащий на влажной траве. Тяжёлый, полный до краёв драгоценным содержимым. Мелиса глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, затем наклонилась и подхватила мешок за край. Он оказался тяжелее, чем она ожидала, но она привычно перекинула его через плечо, чувствуя, как внутри приятно звякают маленькие мешочки с корнями и перевязанные пучки трав. Книгу она прижала локтем к боку, чтобы не уронить, и медленно направилась обратно к дому. Войдя в дом, девушка аккуратно прикрыв за собой дверь. Мелиса прошла на кухню и опустила мешок на стол. Тяжёлая ткань глухо стукнула о деревянную поверхность, и она на мгновение замерла, прислушиваясь — из комнаты Баки всё ещё доносилось ровное, спокойное дыхание. Он спал. Хорошо. Она сможет подготовить всё в тишине, не отвлекаясь. Она осторожно развязала завязки мешка и начала вынимать содержимое одно за другим. Трава ночного сияния — серебристая, переливающаяся даже при дневном свете — легла на стол первой. Мелиса провела пальцами по её тонким, хрупким стеблям, чувствуя знакомое покалывание энергии. Корни духа — тёмно-коричневые, узловатые, пахнущие землёй и древностью — она разложила рядом. Мох с горных склонов — мягкий, бархатистый — занял своё место на чистой ткани. Она перебирала каждую траву, каждое растение, словно здороваясь со старыми друзьями. Часть из них она знала с детства — мать учила её распознавать их ещё до того, как она научилась читать. Другие были редкими, почти легендарными, и она видела их лишь на рисунках в старых книгах. Теперь они лежали перед ней — настоящие, живые, полные той самой асгардской магии, по которой она так скучала. Разложив всё в аккуратные ряды, проверяя, ничего ли не пропало, она взяла книгу и положила её отдельно, на чистую часть стола, чуть поодаль от трав. Тёмная кожаная обложка мерцала в утреннем свете, и символ на ней — древний, почти забытый — словно пульсировал, притягивая взгляд. Но сейчас не было времени изучать её. Сначала нужно было приготовить зелье. Она потянулась за ступкой и пестиком, стоящими на полке, и уже собиралась взять первый пучок травы ночного сияния, как вдруг услышала за спиной лёгкий скрип половицы. Мелиса вздрогнула и резко обернулась, чуть не уронив ступку. Сердце на миг пропустило удар, но тут же забилось с новой силой, когда она увидела, кто стоит в дверях. Баки замер на пороге кухни. Его волосы были слегка растрёпаны, глаза ещё затуманены сном, но в них уже просыпалась привычная настороженность. Он выглядел таким же растерянным, как и она — видимо, не ожидал, что напугает её, когда тихо вышел из комнаты. — Прости, — сказал он хрипло, и в голосе его послышалось искреннее сожаление. — Я не хотел тебя напугать. Мелиса выдохнула и улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. — Всё нормально, — сказала она, ставя ступку обратно на стол. — Я просто... задумалась. Не ожидала, что ты уже проснулся. Барнс перевёл взгляд на стол, где были разложены диковинные травы, и его брови слегка приподнялись. — Что это? — спросил он, делая шаг вперёд и разглядывая серебристые стебли, лежащие на столе. — И где ты была? Я проснулся, тебя не было, а в доме тихо. Я... — он замолчал, подбирая слова, — я подумал, может, что-то случилось. Он не договорил, но Мелиса поняла. Он испугался. Впервые за долгое время он проснулся не от кошмара. Она мягко улыбнулась и кивнула на травы. — Это трава ночного сияния. И корни духа. И мох с горных склонов. — Она перевела взгляд на него. — Тор только что принёс их из Асгарда. Я выходила встретить его. Баки нахмурился, осмысливая услышанное. — Тор был здесь? — переспросил он, и в его голосе послышалось лёгкое удивление. — Я ничего не слышал. — Ты спал, — ответила Мелиса просто. — И это хорошо. Тебе нужен был отдых. Она взяла один из пучков травы и поднесла его к свету, любуясь тем, как серебристые стебли переливаются в солнечных лучах. — Это всё, что мне было нужно, чтобы начать. Настоящее лечение. — Она посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула тёплая уверенность. — Ты будешь завтракать? Завтрак готов. Баки задержал взгляд на травах, затем перевёл его на неё, и в его глазах мелькнула та самая тихая благодарность, которую он не всегда мог выразить словами. — А ты? — спросил он. — Я пока займусь кое-чем, — сказала она, опуская взгляд на травы. — Мне нужно приготовить отвар. Он поможет тебе, когда мы начнём работать с твоими воспоминаниями. Это будет что-то вроде... ну, направляющего зелья. Оно мягко воздействует на разум, помогает открывать те самые двери и постепенно уберёт твой код с головы. Она говорила спокойно, но в голосе её чувствовалась уверенность. Она знала, что делает. И это знание передавалось Баки, оседая в нём теплом. — Тогда я, наверное, перекушу и пойду гулять в лес, — сказал он, и уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Чтобы не мешать твоей работе. — Ты не мешаешь, — сказала она, но в глазах её блеснула озорная искра. — Но прогулка тебе не помешает. Только не уходи далеко. Баки кивнул, уже направляясь к столу, где стоял завтрак, и на его лице застыло то самое выражение, которое Мелиса начала замечать в последние дни — спокойное, почти умиротворённое. Он всё ещё был тем же сломленным солдатом, но в нём что-то менялось. И это что-то давало ей надежду. Она снова взяла ступку в руки и, глубоко вздохнув, начала аккуратно закладывать в неё первые стебли травы ночного сияния. Серебристые листья мягко хрустели под пальцами, и знакомый, почти забытый аромат начал наполнять кухню — терпкий, прохладный, с лёгкой горчинкой, которая напоминала ей о далёких асгардских садах, где она когда-то бродила с матерью. Мелиса сосредоточенно растирала траву, слушая, как пестик скользит по каменной поверхности ступки, превращая хрупкие стебли в тонкую серебристую пыль. Движения её были отточенными, почти медитативными — она делала это сотни раз в своей жизни, и каждое движение было привычным, успокаивающим. Баки тем временем быстро позавтракал — несколько ломтиков хлеба с маслом, чашка травяного чая, который Мелиса заварила со вчерашнего вечера. Он не задерживался, понимая, что ей нужно пространство для работы. Закончив, он поставил пустую кружку в раковину и направился к задней двери. — Я скоро вернусь, — сказал он, оборачиваясь на пороге. Он вышел на задний двор, и дверь за ним закрылась, оставляя Мелису одну в тишине кухни. Девушка выдохнула и снова сосредоточилась на работе. Она добавила в ступку несколько корней духа, предварительно измельчив их в мелкую крошку, и продолжила растирать смесь, чувствуя, как ароматы смешиваются, создавая тот самый состав, который она искала. Цвет начал меняться — серебристый оттенок травы соединялся с тёмными, почти чёрными вкраплениями корней, создавая мерцающую субстанцию, которая переливалась в свете утреннего солнца. Мелиса работала около пятнадцати минут, полностью погрузившись в процесс. Она добавила несколько капель настоя, приготовленного заранее, и тщательно перемешала всё до однородной массы. Зелье должно было настояться не менее часа, прежде чем его можно будет использовать. Она отставила ступку в сторону, накрыла её чистой тканью и вытерла руки о полотенце. Мелиса вышла из кухни и направилась в гостиную. Она знала, что где-то здесь, в старом дубовом комоде, хранится шкатулка, которую она привезла с собой из Асгарда. Внутри лежали небольшие кусочки янтаря, которые она собирала на берегах Золотого Озера. Ей нужно было найти их — янтарь был необходим для завершения отвара, он придавал ему особую структуру, делая его воздействие более мягким и направленным. Она опустилась на колени перед комодом и открыла нижний ящик. Там, среди старых книг и пыльных свитков, стояла та самая шкатулка — тёмная, инкрустированная серебряными узорами. Мелиса вытащила её, поставила на пол и уже собралась открыть, как вдруг позади неё раздался тихий, едва уловимый звук. Она замерла, прислушиваясь. Сначала ей показалось, что это просто ветер за окном, но звук повторился — лёгкий шорох, почти как крадущиеся шаги по деревянному полу. Мелиса обернулась, вглядываясь в тёмный коридор, ведущий к кухне. — Баки? — позвала она негромко. — Ты уже вернулся? В ответ — тишина. Только тиканье старых часов на стене нарушало безмолвие. Она нахмурилась. Баки всегда отвечал, когда она к нему обращалась, даже если просто фыркал или буркал что-то себе под нос. Но сейчас ни звука. Мелиса покачала головой, решив, что это просто игра её воображения, и уже повернулась обратно к шкатулке, как вдруг с другой стороны, почти у самого её плеча, снова раздался тот же звук — тихий, насмешливый, словно кто-то специально дразнил её. Она резко обернулась, и её сердце пропустило удар. В проёме гостиной, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди, стоял Локи. Он выглядел точно так же, как в день их последней встречи в Асгарде — тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад, изящно очерченный профиль и эта его фирменная, едва заметная улыбка. Никакой той ледяной синевы — только зелёный взгляд, полный той самой хитрой искры, которую она помнила с детства. На его лице застыла та самая глуповатая, почти ребяческая улыбка, которую он редко кому показывал, но которую всегда хранил для неё. — Здравствуй, Мелиса, — произнёс он, и голос его звучал так же мягко и насмешливо, как несколько лет назад. Мелиса не верила своим глазам. Она медленно поднялась с колен, оставляя шкатулку на полу, и сделала шаг к нему. Внутри неё всё перевернулось — смесь радости, удивления и боль, которую она так долго пыталась забыть. Она не могла сдержать улыбку, и её глаза заблестели от непрошеных слёз. — Локи... — выдохнула она, и в этом одном слове было столько всего — и тоска, и надежда, и прощение. — Ты... как ты здесь? Она сделала ещё шаг, протянув руки вперёд, чтобы обнять его. Как она скучала! Несмотря ни на что, несмотря на все его предательства и злые слова, он был её братом. Частью её семьи. Но когда её руки коснулись его плеч, они прошли сквозь него. Будто он был всего лишь миражом, воздухом, призраком. Мелиса отшатнулась, и на её лице отразилось недоумение. Она посмотрела на свои руки, затем снова на него. — Почему... — начала она, но голос её дрогнул. — Почему же я не могу...? Локи мягко улыбнулся — без прежней насмешки, почти с нежностью. Он сделал шаг вперёд, и теперь они стояли друг напротив друга, хотя она знала, что между ними — целая вселенная. — Это заклинание, — сказал он тихо, и в его голосе послышалась та самая серьёзность, которую она так редко слышала. — Просто заклинание. Я все ещё нахожусь в асгардской темнице, разговаривая с тобой от туда. Мелиса замерла, осмысливая его слова. Он всё ещё заперт в каменной клетке, за решётками, за магическими барьерами, которые Один возвёл вокруг его камеры. — Но как...? — прошептала она, чувствуя, как внутри неё смешиваются разочарование и облегчение. — Как ты смог это воссоздать? И зачем? Локи опустил взгляд на мгновение, и в его позе мелькнула та самая уязвимость, которую он так отчаянно пытался скрывать за маской цинизма. — Матушка передала мне одно заклинание, — сказал он тихо. — В слитке. Я изучал его несколько дней... и понял, что смогу создать проекцию. Всего на несколько минут, чтобы увидеть тебя. Он поднял на неё взгляд, и в его зелёных глазах мелькнуло что-то, чего она не ожидала увидеть — раскаяние. — Я хотел... — он запнулся, и это было так не похоже на него, всегда уверенного, всегда контролирующего ситуацию. — Я хотел сказать тебе, что мне жаль. За всё. Мелиса смотрела на него, и комок снова подступил к горлу. Она не знала, что чувствует — гнев, боль, радость или всё вместе. Но одно она знала точно: она скучала по нему. — Зачем ты пришёл? — спросила она, и голос её был тихим, но ровным. — Не для того же, чтобы просто извиниться. Локи слегка улыбнулся — грустно, почти искренне. — Ты всегда умела читать меня, Мелиса, — сказал он. — Я пришёл не только для этого. Я пришёл, чтобы увидеть, как ты. Понять, что ты действительно в порядке. Он сделал шаг ближе, и его проекция мерцала на грани, словно могла исчезнуть в любой момент. Мелиса смотрела на него, и её губы тронула лёгкая, тёплая улыбка. Та самая улыбка, которую он помнил с детства — искренняя, без капли осуждения, без тени страха или отвращения. Она просто смотрела на него, своего брата, который причинил ей столько боли, но которого она всё равно продолжала любить. Локи замер. Внутри него что-то дрогнуло — что-то, что он годами прятал за маской цинизма и холодной насмешки. Он не мог поверить. После всего, что он натворил, после всех предательств, после того, как он едва не разрушил её жизнь, она стояла здесь и улыбалась ему. Без страха, без желания прогнать его прочь. Ему казалось, что всё это — сон. Что сейчас он очнётся, и в её глазах появится тот самый холод, который он видел в кошмарах. Что она скажет ему исчезнуть, забыть о ней, оставить её в покое. Что она проклянёт его, как проклинали многие другие. Но вместо этого она стояла и смотрела на него с той же теплотой, что и тогда. — Ты не прогоняешь меня, — сказал он тихо, и в голосе его послышалось неподдельное удивление. — После всего, что я сделал... ты не говоришь мне уйти. Мелиса покачала головой, и её улыбка стала чуть шире. — Я всегда знала, какой ты, Локи. И всегда знала, что ты можешь быть разным. — Она сделала шаг ближе, хотя знала, что не сможет до него дотронуться. — Я не прощаю тебя за то, что ты сделал, но я не перестала любить тебя. Это разные вещи. Мы же все таки семья. Локи открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он не привык к такому. Не привык, чтобы его принимали таким, какой он есть, без попыток переделать, осудить или использовать. Мелиса была единственной, кто всегда видел в нём не монстра, не принца, не обманщика — а просто Локи Лайфейсона. Того, кем он был на самом деле, когда снимал все свои маски. Он уже собирался сказать что-то ещё, как его взгляд случайно скользнул в сторону окна, выходящего на задний двор. И там, в утреннем свете, он увидел фигуру. Крупную, широкоплечую, с металлической рукой, которая сверкала на солнце. Мужчина уверенно поднимал топор и с силой опускал его на поленья, разрубая их с лёгкостью, которой мог позавидовать любой воин. Взгляд Локи потемнел. Его лицо, только что тронутое лёгкой улыбкой, стало напряжённым, почти мрачным. Глаза сузились, и в них заплясали холодные искры. Он смотрел на незнакомца с подозрением, граничащим с ревностью. — Что это за смертный? — спросил он, и голос его потерял всю свою мягкость, став резким и колючим. Девушка проследила за его взглядом и улыбнулась, увидев Барнса. Он работал сосредоточенно, каждое движение было точным и уверенным. Она заметила, как ловко он управляется с топором, и на её лице отразилась тёплая симпатия. — Это Баки, — сказала она мягко. — Он мой... ну, гость. Я помогаю ему. Он пережил очень многое, Локи. Гораздо больше, чем можно представить. Одна организация, превратила его в оружие, заковала в цепи и вытравила из него всё человеческое. Я пытаюсь помочь ему вернуть себя. Локи перевёл взгляд с Баки на неё и обратно. Его челюсть была напряжена, а пальцы, которые он держал скрещёнными на груди, слегка сжались. — И ты считаешь, что это твоя задача? — спросил он с едва скрываемым раздражением. — Спасать каждого потерянного смертного, который появляется на твоём пороге? — Я не спасаю его, — ответила Мелиса спокойно. — Я просто помогаю ему найти путь обратно к себе. Он не просил того, что с ним сделали. И он заслуживает шанса. Локи промолчал, но его взгляд оставался прикованным к фигуре Барнса за окном. Он видел, как Мелиса смотрит на этого смертного — с теплотой, с заботой, с той самой искренностью, которую она всегда дарила только близким. И внутри него шевельнулось что-то тёмное, что он отказывался признавать даже самому себе. Он поджал губы, чувствуя, как в груди разрастается холодное, липкое чувство. Он не знал, что это было — может, зависть. Может, ревность. Может, просто страх, что кто-то другой займёт то место, которое когда-то принадлежало только ему. Он снова посмотрел на Мелису, и его взгляд смягчился. Она смотрела на смертного с той же улыбкой, что когда-то дарила ему. И это причиняло боль больше, чем он был готов признать. — Мне пора, — сказал он резко, отворачиваясь от окна. — Заклинание скоро развеется. Я не могу оставаться здесь надолго. Мелиса посмотрела на него с лёгкой грустью, но кивнула. — Я понимаю, — сказала она. — Береги себя, Локи. Он задержал взгляд на ней на мгновение, и в его глазах мелькнула та самая уязвимость, которую он так старательно прятал. — Я ещё вернусь, — сказал он тихо, и в голосе его послышалась почти детская надежда. Он начал медленно исчезать — сначала его пальцы стали прозрачными, затем руки, плечи. Его лицо было последним, что растворилось в воздухе. Он смотрел на неё до самого конца, будто пытаясь запомнить каждую черту. — До встречи, Мелиса, — прошептал он, и его голос растворился в тишине. Мелиса осталась одна в пустой гостиной. Она постояла ещё несколько секунд, глядя на то место, где только что стоял Локи, затем глубоко вздохнула и опустила взгляд на шкатулку, оставшуюся на полу. Она наклонилась, подняла её и прижала к груди, чувствуя, как внутри всё ещё бушуют эмоции. Она уже собиралась вернуться на кухню, как услышала, как хлопнула дверь заднего двора. Через мгновение в коридоре послышались шаги. Баки появился в проёме гостиной, и на его лице было выражение спокойной удовлетворённости. — Решил немного порубить дрова, — сказал он, стряхивая с одежды мелкие щепки. — Сложил их на крыльце, чтобы тебе не пришлось этим заниматься. Заодно проветрился и размялся. Мелиса подняла на него взгляд, и на её губах появилась лёгкая, чуть усталая улыбка. — Большое спасибо тебе, — сказала она, и в голосе её послышалась искренняя благодарность. Баки прищурился, вглядываясь в её лицо. Он умел читать людей — это было частью его выживания долгие годы. И сейчас он видел, что что-то не так. Что-то изменилось, пока его не было. — Что-то случилось? — спросил он прямо, без обиняков. Его голос был ровным, но в глазах застыл вопрос. Мелиса на мгновение замешкалась. Она не хотела рассказывать ему о Локи — по крайней мере не сейчас. Это была её личная история, слишком сложная и запутанная, чтобы впутывать в неё того, кто только начал учиться доверять. — Нет-нет, всё в порядке, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. Она не хотела врать, но и не была готова говорить правду. — Просто... задумалась. Много мыслей в голове. Баки смотрел на неё с лёгким недоверием. Он знал, когда ему лгут. Но он также знал, когда человеку нужно пространство. И сейчас он видел, что Мелиса не готова делиться. Он промолчал, лишь задержал на ней взгляд чуть дольше, чем обычно, но ничего не сказал. Мелиса почувствовала его молчаливое понимание и улыбнулась ему чуть теплее. — Пойду продолжу делать отвар, — сказала она, поднимая шкатулку в руках. — И тогда мы сможем начать настоящее лечение. Она говорила это уверенно, но внутри неё всё ещё звучал голос Локи — его последнее «до встречи», его взгляд, полный боли и надежды. Она знала, что он ещё вернётся.