Иллюзия кадра

Не будь Эшли проверенным клиентом, Элай бы даже не стал продолжать разговор. Он всегда крайне серьезно относился к работе — если торговлю веществами можно так назвать. Никаких отсрочек или скидок, оплата точно в срок, все строго, четко и конфиденциально — за это Элая и ценили, поэтому Эшли обращалась именно к нему. Ее популярность росла, Эшли стали узнавать на улицах, ее лицо украсило несколько рекламных щитов, а число подписчиков росло стремительнее популяции саранчи. Так что Эшли нуждалась в проверенных людях. И в «ангельской пыли», которая позволяла ей покинуть бренную землю и воспарить к облакам. Раздражение ворочалось в груди ржавыми шестеренками: все вышло так глупо, Эшли была уверена, что у нее в сумочке лежит не меньше трехсот долларов наличными, и слишком поздно вспомнила, что по настоянию Саманты вместо белого клатча от Dior взяла пастельно-розовую сумку от Givenchy, куда успела закинуть лишь водительские права, удостоверение личности и чековую книжку. Чеки Элай не принимал, как и банковские переводы, а Эшли срочно требовалось подзарядиться. После съемок в рекламе газированных напитков и фотосессии для рекламы духов Эшли собиралась ехать на фестиваль Коачелла, а там ей не удастся даже перевести дух — производство контента не должно останавливаться, чтобы не потерять внимание аудитории. Эшли нужно оставаться бодрой, веселой и полной сил, а без кокаина она уснет прямо по дороге на съемки. Разве мало она заплатила за товар этому сукину сыну? Мог бы и пойти навстречу постоянной клиентке, а не изображать дона Карлеоне. Элай, по-тигриному прищурившись, смотрел на Эшли из-под упавшей на лоб кудрявой челки. Волосы у него завивались крупными локонами, как у херувимов на католических иконах, однако взгляд был темным, пронизывающим, как у демона. Он подкинул на ладони яшмовые четки, перекатывая крупные гладкие бусины между пальцами, тонкими, холеными, как у музыканта. Выражение его лица оставалось бесстрастным, но в голосе звучала явная насмешка. — Мисс Вейн, я деловой человек. В бизнесе, даже таком темном, как мой, подобные инциденты крайне нежелательны. Поэтому давайте отложим нашу сделку до того момента, когда вы будете в состоянии рассчитаться. — Ох, бросьте, мистер Харроу, — Эшли постаралась непринужденно рассмеяться, хотя внутренности скручивало в узел, ломота в мышцах и болезненный озноб заставляли ее кутаться в кашемировый кардиган, а в горле пересохло почти до боли. — Мы же с вами сотрудничаем не первый день. Я уже дала понять, что заслуживаю доверия. — Мисс Вейн, доверие в бизнесе обходится слишком дорого, особенно для дельцов вроде меня, — Элай демонстративно взглянул на часы, после чего метнул в трясущуюся от крепнущего озноба Эшли из-под темных бровей, — я могу уделить вам еще полчаса. Если в течении тридцати минут вы найдете деньги, то мы с вами договоримся. Если нет, то попрощаемся. Он улыбнулся одними губами. — Ничего личного. Эшли стиснула кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Что делать? Звонить Саманте, просить срочно привезти деньги? Или искать ближайший банковский терминал? Эшли переминалась с ноги на ногу, ее взгляд нервно метался из стороны в сторону, словно в поисках выхода из откровенно дерьмовой ситуации. — Я заплачу вдвое больше, но потом, — срывающимся голосом попросила Эшли, чувствуя, как отчаяние пополам со злостью захлестывали ее горло, будто удавка. Элайджа Харроу постучал ногтем по циферблату наручных часов. — Полчаса, мисс Вейн. — Черт!.. — Эшли, задыхаясь, прижала ладонь ко лбу. Ей нужна доза, чтобы пережить этот день, чтобы ее улыбка оставалась ослепительной, и подписчики видели перед собой кумира, а не сломанную куклу. У Эшли были рекламные контракты, собственная команда визажистов, встречи с фанатами и Саманта обещала найти ей до конца года масштабный и крышесносный проект, но с этим наркоторговцем Эшли была в положении уязвимом и зависимом. Она терпеть не могла это гадкое ощущение слабости и беспомощности, отсутствие возможности повлиять на ситуацию. Выход был, однако Эшли, давясь раздражением и подступающей дурнотой, путалась в собственных мыслях, а безразличное лицо Элая, его холодный взгляд провоцировали выцарапать ему глаза. Эшли ненавидела упрашивать. Когда она жила в доме возле ромашкового поля, ей часто приходилось просить. Так было заведено — все решали мужчины, даже в собственной семье приходилось спрашивать разрешение, чтобы просто выйти из дома. Эшли чувствовала себя кроликом в клетке, хотя мать уверяла ее, что именно так — правильно. Черта с два. Память о чепцах и платках, длинных юбках и закрытых платьях гнала Эшли в магазины с дизайнерской одеждой, вульгарно яркой, блестящей и открытой. Матери стало бы плохо от одного вида Эшли в белье Skims. Женская нагота предназначена только для глаз мужа. Одна из заповедей, напомнившая о старой церкви, запахе ладана и свечей, сильнее распалила злость Эшли. Она же всегда платила! Ни разу не просила дозу в долг! Какого хера Элай ломался?! — Мне… нужно, — выдавила она, сцепив зубы. — Понимаю, — обронил Элай, поигрывая четками; бусины трещали, ударяясь друг об друга, скользили между пальцев будто живые. — Но без оплаты товара не будет. — Я могу заплатить иначе, — Эшли сорвала жемчужные серьги, стянула с пальца кольцо, платиновое, с темно-синим топазом, — они стоят больше, чем нужно. — Только наличные, мисс Вейн, — любезно напомнил Элай, — украшения, безусловно, восхитительны, под стать вам, но я бартером не занимаюсь. — Чего ты хочешь? — выпалила Эшли, взволнованно приплясывая на месте. — Просто… просто скажи, я все сделаю и разойдемся. Нет у меня при себе наличных, но я обещаю, что заплачу. Ты же знаешь. Она капризно передернула плечами. — Иначе бы даже не стал продолжать разговор. — Я ценю каждого своего клиента, — пояснил Элай, лениво перебирая четки, — с вами у нас раньше не было разногласий, мисс Вейн, поэтому… — Поэтому дай мне эти… гребанные… — Эшли прикусила губу, борясь с накатившим головокружением и злостью, — возьми серьги и кольцо как залог. А завтра я рассчитаюсь. Элай горестно вздохнул, качая головой. — Мисс Вейн… — У меня нет времени искать банкомат, — огрызнулась Эшли, но ее ярость разбивалась о невозмутимость Элая, точно морская волна о скалу. Он же видел, что ей плохо. Конечно, все наркоторговцы — те еще ублюдки, но Элай ведь заинтересован в том, чтобы клиент был всегда доволен. А Эшли свирепела все сильнее с каждой секундой. Этот засранец в самом деле измывался над ней из-за пары сотен баксов? — Давай решим все здесь и сейчас, — небольшое складское помещение с низким потолком и стенами из не облицованного кирпича больше походило на подвал. Эшли когда-то часто пряталась в подвале дома: иногда просто спасалась от жары в прохладной темноте, пахнущей сыростью, но часто искала убежище от чужого назойливого внимания. Эшли ушла, спасаясь от пристрастия одного, чтобы стать объектом обожания миллионов. Она Эшли, мать ее, Вейн, и Элаю, этому мелкому дилеру, стоит быть повежливее. Но вместо того, чтобы выплеснуть на него всю свою ярость, Эшли изобразила игривую улыбку. — Слушай, давай договоримся ко взаимному удовольствию. Я получу свое, а в обмен… Она повела плечами, в напускной кротости опустив ресницы. — Сделаю что-нибудь и для тебя. Брови Элая удивленно приподнялись, губы изогнулись в усмешке. — О чем вы, мисс Вейн? — Возьму в рот, если отдашь мой заказ прямо сейчас, — отчеканила Эшли, чувствуя, как стыд жег скулы румянцем. Просить о таком было унизительно, но если она не получит дозу, будет в сто раз хуже. Эшли не имела права разочаровать своих подписчиков. А Элай… он очень даже ничего. Хоть наркоторговец и конченый придурок. Другие в подобной сфере не работали. — Мисс Вейн, вам такое не к лицу, — он говорил мягко, вежливо, но в глазах остро поблескивала издевка. Эшли стиснула челюсти: Элаю нравилось, что она упрашивала, уговаривала, а он, чертов мелкий дилер, чувствовал себя хозяином положения и даже пытался читать мораль. Сам не слишком переживал, толкая дурь, но поучал Эшли, будто она в этом нуждалась. Она строптиво поджала губы: Элай не представлял, через что ей пришлось пройти. Его член — не самое худшее, что могло случиться, а вот если Эшли не сможет сиять на Коачелле, это станет большой проблемой. — Подобные прецеденты нежелательны для бизнеса, — продолжал Элай, — если пойдут слухи, что со мной можно расплатиться таким образом, мне придется ходить с расстегнутой ширинкой. И вовсе не потому, что мои клиенты не платежеспособны. От его улыбки Эшли передернуло. Не много ли он о себе возомнил? Откуда такое высокомерие у какого-то дилера? Эшли могла обратиться к любому наркоторговцу в городе, они бы в штаны наложили от восторга, ведь у них будет закупаться сама Эшли Вейн. Где Эшли Вейн — там деньги, много денег; так говорила Саманта. А этот засранец делал вид, будто не хочет спустить перед ней штаны. Женщина сама предложила, Элаю бы воспользоваться удачей, а не корчить из себя крутого мафиози. Эшли глумливо скривила губы: может, это будет его последний раз — вдруг Элая пристрелят конкуренты сразу после их встречи. Эшли растерянно моргнула, опешившая от собственных мыслей. Это из-за того, что ей плохо. После «пыли» настроение поднимется, мир покажется лучше, чем он есть, и даже Элай с его паскудной улыбкой и волосами, вьющимися как у барашка, станет для нее славным малым. — Пожалуйста, — пробормотала Эшли, облизывая губы. Стыд еще давил на плечи, однако желание получить свое оказалось в разы сильнее. Элай перестал играть с четками, расправил плечи, глядя на Эшли сквозь ресницы. На секунду его лицо стало скучающим, даже усталым, но в следующее мгновение черты смягчились, и он улыбнулся почти ласково. Увидев ямочку на его правой щеке, Эшли ощутила порыв потереть ее пальцем, но вовремя опомнилась. Она не на свидании. Это хренов дилер, который отдаст ей товар уже через пятнадцать минут. Едва ли Элая хватит надолго, так что получится гораздо быстрее, чем искать банкомат. — Только потому, что мне сложно отказать красивой девушке, — Элай пригладил волосы, убрал четки в карман, — но это первый и последний раз, мисс Вейн. Больше подобное не сработает. Когда он расстегнул ремень, Эшли невольно отступила на шаг. Всплеск радости от того, что Элай согласился, сменился едким возмущением. Скотина, похотливое животное. Все же хочет увидеть ее на коленях, с членом за щекой? Если бы Эшли так не нуждалась и не торопилась, пустила бы в ход зубы. Такой отсос Элай запомнил бы на всю жизнь и долго оправдывался перед женушкой за следы зубов на члене. Эшли не сомневалась, что он уже возбудился, ведь собирался дать в рот не кому-нибудь, а самой Эшли Вейн, однако была несколько обескуражена, увидев его чуть приподнявшимся, но вялым. Волосы у него в паху завивались так же буйно, как и на голове, темная дорожка кудряшек тянулась от паха к пупку, на бедре белел узкий изогнутый шрам. Эшли сглотнула. Ей не хотелось, однако отступать поздно. Она и так выглядела перед Элаем полной идиоткой, если начнет отказываться, он решит, что Эшли совсем спятила. Еще и решит, что Эшли Вейн слишком нестабильна и ненадежна для его клиента. Эшли не могла его потерять. Поэтому, надменно прищурившись, она подошла вплотную к Элаю, чувствуя резь в желудке. Пахло от него хвойным лесом после дождя, а еще бензином, сигаретным дымом, дорожной пылью. Элай совсем не противен, но Эшли все равно мутило. От желания употребить и от мерзости ситуации. Она не стала тянуть время, сразу опустилась перед Элаем на корточки, стараясь не испачкать платье, ухватилась обеими руками за его бока, чтобы не потерять равновесие, и потянулась ртом к его паху. Она втянула его член в рот, еще небольшой и мягкий, чуть сжала губы, прижалась к нему языком и повела головой, вращая его во рту. Отстранившись, Эшли собрала на языке побольше слюны и пустила теплую, вязкую влагу на член дилера, который, дернувшись, порозовел, понемногу твердея. Дыхание Элая участилось, но он не взял Эшли за волосы, не стал напирать, за что она была ему благодарна. Эшли Вейн не шлюха, чтобы он не думал. Она сосала механически, стараясь мысленно отстраниться, пыталась думать о том, как поедет на Коачеллу или как будет записывать сторис со съемочной площадки, но перед глазами представало небо, безоблачное, синее, залитое солнцем ромашковое поле, деревянный забор, лента шоссе, лежащая между холмов. Эшли старалась отмахнуться от воспоминаний, как от москитов, но они продолжали мелькать в сознании обрывками старых фотографий, и Эшли смежила веки, ощутив горячие слезы в уголках глаз. Она больше не беспомощна, даже то, что она сейчас держит во рту член Элая — это ее выбор, ее решение. Но в следующий раз она без наличных из дома не выйдет. Его член креп, Эшли выпустила его изо рта, когда стало не доставать воздуха. Блестящий от ее слюны, с крупной шишковатой головкой, перевитый темными венами, как древесный ствол — побегами плюща, член Элая стоял чуть в сторону, словно указывая куда-то за ее спиной. Эшли, отдышавшись, снова вобрала его в рот, но только на половину — больше не помещалось. Элай смотрел на нее сверху вниз, потемнев лицом, глаза казались черными бездонными провалами, линия подбородка затвердела, шея напряглась, натягивая жилы. Он выглядел скорее сосредоточенным, чем довольным. В груди Элая родилось почти звериное урчание, когда ко рту Эшли присоединилась и рука. Она обсасывала и облизывала головку, водя по его члену ладонью, цепляясь свободными пальцами за пояс его джинсов. Злость, только отступившая, вновь вспыхнула сухостоем в зной. Долго еще?! Она не собиралась торчать с ним весь день. Ему же нравилось, Эшли не сомневалась, так пусть уже кончит поскорее! Мигрень сдавила лоб, боль копилась под переносицей, давила на глаза, Эшли продолжала двигаться механически, словно аниматроник. Не было ни возбуждения, ни интереса, только раздражение и желание оказаться подальше от Элая. Вышло бы забавно, если бы Эшли прямо сейчас встала и ушла, оставив его со стояком. Эшли фыркнула ему куда-то в пах и замерла, когда Элай сам подался к ней бедрами. По его телу прокатилась мелкая дрожь, он толкнулся вперед, выдохнув сквозь зубы, зажмурился, запрокинув голову, но сгорбился, по его животу прошлась судорога, колени подогнулись, и Эшли торопливо отпрянула, но не выпустила его член из ладони. Она продолжала вести по нему рукой, пока Элай, гортанно выдохнув, не залил ей пальцы. Сперма, белесая, похожая на теплый йогурт, капала на пол, немного забрызгала подол платья Эшли. Брусничный румянец, вспыхнувший на скулах Элая, сделал его почти красивым, однако скупая улыбка и насмешливый взгляд быстро стерли его очарование. — Вы… очень старательны, мисс Вейн, — отметил он. Элай взял ее под локоть, помогая подняться. Затекшие ноги едва не подкосились, но Эшли устояла из одного упрямства. Она отряхнула ладонь, недоверчиво покосилась на Элая, протянувшего ей упаковку бумажных платков. Он выглядел безмятежным и расслабленным, словно Эшли не держала во рту его член. — С вами приятно иметь дело, — изрек Элай, застегивая джинсы, — однако приберегите подобную валюту для других. И, пожалуйста, мисс Вейн… Небольшой пакетик, полный белого, похожего на сахарную пудру, порошка тускло блеснул в его пальцах. — Больше не забывайте наличные. — Не забуду, — Эшли хотелось сплюнуть, но при Элае она не рискнула. Схватив пакетик, она запахнула кардиган на груди и бросилась к тяжелой железной двери, отделяющей эту дерьмовую сторону жизни от съемок, фестивалей, фотосессий и прочей блогерской рутины, подсвеченной софитами и облаченной в глянец.