Реакции Ниндзяго

После того как Т/и вернулась с парка, она буквально рухнула на кровать, едва добравшись до своей комнаты. Усталость давила на плечи, ноги гудели от напряжения, а мысли путались. Слава Первому Мастеру Ниндзяго, что в нужный момент на помощь пришли Коул и Зейн, и даже Джей каким-то чудом подтянулся. По сути, именно они сделали всю основную работу — сдержали змей и обеспечили безопасность. Позже выяснилось, что змеи отвергли Ллойда. Видимо, тот уже начал терять над ними контроль или просто не оправдал их ожиданий. Ниндзя нашли его, совершенно обессиленного, и принесли на палубу. Как бы им ни было неприятно видеть его рядом, всё же Ллойд оставался племянником Сенсея Ву. А сам Ву, в свою очередь, лишь спокойно заметил: — Лучший способ победить врага — сделать его своим другом. Это, конечно, было мудро. Но у Т/и всё равно остались сомнения. Спать ей совсем не хотелось. Несмотря на усталость, сон никак не брал верх. Веки были тяжёлыми, но сознание бодрствовало. Казалось, всё тело жаждало отдыха, а разум наоборот — отказывался отключаться. В голове крутились события прошедшего дня: бой, змеи, Ллойд, напряжённые взгляды и тишина, наступившая после. Не выдержав, девушка поднялась с постели, накинула на плечи лёгкую кофту и вышла наружу — подышать ночным воздухом. На борту было тихо. Почти вся команда уже спала — ниндзя всегда вставали очень рано, а значит, ложились тоже рано. Только Т/и могла позволить себе немного дольше поспать, ведь она всё ещё новичок, и тренировки у неё шли вдвое интенсивнее, чем у остальных. Это был компромисс: больше учиться — чуть позже вставать. Лёгкий ночной ветерок тронул её волосы, и Т/и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Тихо скрипнула палуба — кто-то подошёл. — Т/и, — негромкий голос Кая прозвучал рядом. Она обернулась. Он стоял чуть в стороне, держа руки в карманах. Вечерний свет окрасил его лицо в мягкие огненные тона — словно сама стихия, которой он владел. — Привет, — выдохнула она. — Не спится? — Ну, после того как нас чуть не съели, сложно просто лечь и вырубиться, — хмыкнул он и подошёл ближе. — А ты как? Она отвела взгляд. — Думаю, мне просто нужно было… воздух. Пространство. — Понимаю, — кивнул он. — Я часто делаю так же. После миссий. Иногда даже после победы внутри будто всё продолжает гореть. Она тихо усмехнулась: — Странное сравнение для того, кто управляет огнём. — А для тебя — тем более. Прости, — смутился он. Т/и качнула головой. — Я уже не боюсь тебя. Он резко повернулся к ней, словно что-то внутри зацепило. — Правда? Она посмотрела на него прямо. — Я всё ещё боюсь огня. Но не тебя. С тобой — как будто… всё под контролем. Кай чуть приподнял брови. — Это, наверное, первый раз, когда кто-то говорит мне такое. Т/и чуть улыбнулась, а Кай облокотился на перила рядом. Тишина. Лишь ветер и редкие звуки с верхней палубы. Т/и смотрела вперёд, не в силах встретиться с его взглядом. — Кай… я всё ещё не чувствую себя частью этого. Иногда мне кажется, что я всего лишь случайная пассажирка. Что я просто… прижилась. Он молчал. А потом, не торопясь, вытянул руку и осторожно положил её поверх её руки. Не резко, не напористо — будто касаясь чего-то драгоценного, хрупкого. — Ты — часть команды. И не только из-за способностей. Просто… ты — ты. Это не случайность. Мы здесь все странные, все с чем-то сломленным внутри. Но мы вместе. Она перевела на него глаза. Его пальцы были тёплыми. От этого жара не хотелось убегать. — И мы рады, что ты здесь, — сказал он тише. — Особенно… я. Её дыхание сбилось. — Это… намёк? Он усмехнулся, уголок его губ приподнялся. — А ты как думаешь? Она чуть отвернулась, но её щеки уже пылали. — Думаю, ты не особо умеешь говорить двусмысленно. — Возможно. Я больше по действиям, чем по словам. Он слегка подтянул её ближе, но не насильно — просто рядом. Чтобы их плечи почти касались. — Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду стоять на палубе, рядом с девушкой, которая управляет пеплом и которую я хочу защищать… я бы не поверил. Т/и вдруг почувствовала, как сердце медленно сжимается от тепла. Она посмотрела на него: лицо Кая было серьёзным, но в глазах — что-то совсем не боевое, не обжигающее. Скорее, обволакивающее. Огонь, в котором можно было укрыться. — Я не знаю, что это между нами, — прошептала она. — Но я не хочу, чтобы это исчезло. Он кивнул, взгляд стал мягче. — И не исчезнет. Ветер чуть поднял её волосы, и он поймал один упрямый локон, осторожно заправив за ухо. Т/и всё ещё ощущала его ладонь на своей, и не собиралась отводить руки. Ни одна её часть не хотела, чтобы он ушёл — и, к счастью, он не уходил. Кай остался рядом, продолжая смотреть на огненно-розовое небо, словно сам не решался нарушить это хрупкое, тихое мгновение. — А ты помнишь тот день, когда мы тебя нашли? — вдруг спросил он, чуть повернув голову. Т/и кивнула, не сразу находя слова. — Я была уверена, что это конец. Всё горело… я помню, как дрожали колени. Я не чувствовала ничего, кроме жара, как будто… меня больше нет. — А потом ты проснулась на палубе, — продолжил Кай, и в голосе его слышалась какая-то странная, почти болезненная мягкость. — Я испугалась тебя, — честно призналась она. — Сначала. Ты казался таким… ярким, страшным. Словно само пламя. Я подумала, что ты — часть того огня, что забрал всё. Кай молчал, просто слушая. — Но ты не сжёг меня, — прошептала она, с трудом улыбаясь. — Ты спас. Он посмотрел на неё. — А ты меня изменила. Я привык быть громким, действовать быстро, рубить с плеча. Но с тобой всё по-другому. Ты — не как я. Ты как… тлеющее пламя. Не пылающее, а живущее долго. Внутри. Т/и медленно опустила взгляд, и Кай, не отнимая руки, чуть сжал её пальцы. — Мне кажется… я начинаю понимать, почему твоя стихия — пепел. Это не остаток. Это след. Знак того, что что-то было, что-то значимое. Ты — не остаток огня. Ты его суть. Она не сдержалась. Её губы дрогнули в почти невесомой, но настоящей улыбке. — Никто раньше не говорил обо мне так. — Ну, значит, я первый, — сказал он мягко. — И хочу быть не последним. Т/и повернулась к нему, и теперь уже не могла спрятаться от его взгляда. Он был близко. Очень близко. Сердце колотилось громко, но не от страха. — Ты серьёзно, да? — прошептала она. — Более чем. Но не буду давить, — добавил он, чуть отстраняясь, хоть и не убирая руки. — Если ты не готова… или не уверена… — Я не уверена, — перебила она. — Но не потому что не хочу. А потому что всё новое. Страшное. Но… когда ты рядом, мне не так страшно. Кай тихо выдохнул. — Тогда я просто буду рядом. Без ожиданий, без требований. Просто… с тобой. Она кивнула, и спустя секунду их головы слегка склонились друг к другу. Не поцелуй. Ещё нет. Но что-то между ними стало крепче, теплее. Почти реальным. — Знаешь… — задумчиво проговорил Кай, — думаю, нам нужно почаще вот так — просто стоять, говорить. Без миссий, без битв. Только мы. Она не ответила, просто сделала шаг ближе, позволяя своей голове опуститься ему на плечо. Он тихо обнял её второй рукой, не говоря ни слова. И в эту минуту им не нужно было ничего — ни объяснений, ни обещаний. Только это. На палубе было тихо. Ветер чуть трепал волосы, небо медленно погружалось в темноту. Звезды зажигались одна за другой, как будто кто-то неторопливо прокладывал для них дорогу. Т/и всё ещё стояла рядом с Каем, прислонившись к его плечу, будто именно там — её место. Он не двигался. Его рука обнимала её, не сжимая, но и не отпуская. Словно если отпустит — всё исчезнет. Тишина не была неловкой. Напротив, в ней было что-то умиротворяющее. Они просто стояли, слушая, как мачты скрипят, как вода плещется внизу и как время замирает между их дыханием. — Ты ведь знаешь… — тихо начал Кай, не глядя на неё, — …что если ты завтра исчезнешь, я снова буду тебя искать? Т/и приподняла голову, взглянув на него. В глазах — лёгкое недоумение, в уголках губ — еле заметная улыбка. — Почему ты говоришь так, будто это может случиться? Кай не сразу ответил. Его взгляд был направлен вдаль, где линия горизонта уже почти растворилась во тьме. — Потому что всё, что важно, всегда хочется удержать. А с важным всегда страшно прощаться. Даже если прощание не происходит. Даже если… оно не нужно. Т/и молчала, наблюдая за тем, как его ресницы дрожат, как губы чуть приоткрыты, словно он сдерживает что-то ещё. Что-то, что не решается сказать. — Я не собираюсь исчезать, Кай, — тихо произнесла она. — У меня, может, и мало чего осталось. Но ты… ты стал чем-то, чего я точно не хочу терять. Он посмотрел на неё. Долго, прямо, как только Кай умел. И в его взгляде было всё: тревога, облегчение, нежность, осторожность. Он никогда не умел быть мягким — но с ней всё менялось. — Ты первая, рядом с кем мне хочется быть тише, — признался он, улыбнувшись, — и последняя, кому я позволил бы уйти, если бы мог остановить. Т/и дотронулась до его щеки, очень осторожно, как будто касалась чего-то хрупкого. И в этом жесте было всё, что она не умела говорить словами. Он чуть повернул голову, ловя её ладонь губами, почти по-детски, почти благоговейно. И тогда она прошептала: — Кай, если мы сгорим… Я не боюсь. Правда. — Но я боюсь. — Его голос дрогнул. — Потому что впервые нашёл кого-то, кто… гасит во мне всё лишнее, но не тушит пламя. Т/и приблизилась к нему, и теперь их лица были на расстоянии одного вдоха. Она говорила почти шёпотом: — Мы оба боимся. Но ведь страх — это не конец, правда? Он не ответил. Просто наклонился, совсем немного, и замер. Ждал. Как будто спрашивал без слов: можно? Она не дрогнула. Её пальцы легли ему на грудь, а затем скользнули к вороту рубашки. Её взгляд — чистый, уверенный — встретился с его. И тогда он поцеловал её. Т/и чуть отстранилась, и Кай всё ещё держал её лицо в ладонях. — Значит, это… — начала она, но он её перебил. — Да. Это оно. Они остались на палубе ещё немного. Просто молчали, прижавшись друг к другу. И, может быть, впервые за долгое время Кай почувствовал не жар, не пыл… а тепло. Т/и не сказала, что любит его. Кай не сказал, что не отпустит. Эти слова были лишними. Всё, что нужно, было уже между ними. Это был конец… но не отношений. Конец пути, который вёл их к этому моменту. Теперь они уже знали, что дальше идти будут вместе.