Реакции Ниндзяго

В штаб-квартире было слишком тихо. Не просто вечерняя тишина перед сном — это была тревожная, колючая тишина. Т/и сидела в своей комнате, будто ничего не случилось. Но она чувствовала: что-то изменилось. И очень скоро — это «что-то» дойдёт до неё. Сначала — мелочи. Зейн мимоходом задержал на ней взгляд чуть дольше. Кай внезапно перестал огрызаться — теперь он молчал. Ния, обычно прямая, стала чуть... осторожнее в формулировках. И вот сейчас — странный импульс энергии в техническом крыле штаба. Пульс, как дрожь воздуха. Т/и встала, не включая света, и вышла в коридор. Технический отсек был почти пуст. Только пара приборов мерцала в полумраке. В самом дальнем углу — закрытая с двух сторон комната со стеклянными панелями и обтекаемыми экранами. Комната, в которой работали Джей и Пиксел. Т/и подошла ближе, осторожно — не издавая ни звука. Внутри они были вдвоём. Что-то обсуждали. Она не слышала ни единого слова. И это — ключевое. Барьер. Технологический. Усиленный. Для защиты от прослушки. От утечек. Т/и похолодела. Внутри поднялся медленный, вязкий страх. Не паника — а скорее признание: началось. Ниндзя ищут шпиона. Внутри комнаты Пиксел уверенно водила пальцем по голографической панели: — Мы заметили аномалию передачи сигнала с внешнего уровня. Кто-то в штабе отправил пакет данных в момент, когда радиосеть была объявлена закрытой. Сигнал был зашифрован, но исход точно из одной из комнат с доступом к общей системе. Джей нахмурился, потирая подбородок: — Думаешь, это кто-то из нас? — Думаю, кто-то среди нас. — Значит, у нас… шпион? Пиксел кивнула. Затем вздохнула: — Я пока не сообщаю команде. Если мы скажем об этом напрямую, подозреваемый может исчезнуть или уничтожить доказательства. — Но мы же... не думаем на кого-то конкретного? Пиксел не ответила. Она смотрела на экран, где отражалась схема штаба, с мигающими точками доступа. — Пока нет. Если конечно на Т/и, ведь другому этого не нужно. — Но скоро узнаем? — Обязательно. А за стеной, чуть дальше в темноте, Т/и отпрянула от стекла и медленно отступила в тень. Они что-то поймали. Паника не захлестнула — нет. В Т/и включился инстинкт выживания. Холодный, чёткий, боевой. > Удалить временные журналы. Стереть маршруты. Изменить коды выхода. Отвязать устройство от ретранслятора. Проверить слежку. Избавиться от всего, что может связать её с СГ. Она вернулась в комнату. Заперлась. Не дышала, пока дверь не защёлкнулась. И тут же — к полу, к панели под кроватью. Потайное отделение. Серый миниатюрный блок, встроенный в слепую точку системы. Она активировала его. Код — 3–2–9–G. Экран засветился на 3 секунды, пока она вводила команду: > ОЧИСТИТЬ КАНАЛ. СЖЕЧЬ МАРШРУТ. УДАЛИТЬ РЕЗЕРВ. Голос системы шепнул: > «Подтвердите удаление: это действие необратимо.» — Подтверждаю. Экран погас. Всё. Это место больше нельзя использовать. Следов быть не должно. Даже пыль должна быть стерта. Затем — второй этап. Проверить, не следит ли кто-то за ней. В каждом углу — тень. И в каждой тени теперь, возможно, враг. В каждый взгляд ниндзя будет закладываться сомнение. И ей придётся играть роль идеального союзника — спокойного, надёжного, чистого. Сердце колотилось. Мурашки по коже. Не потому что она не готова. А потому что Коул. Потому что он верит. А если он узнает… Нет. Она не даст им раскрыть её. Она пришла с заданием — уничтожить изнутри, и она выполнит его. Но внутри что-то тонкое и хрупкое уже трещало. На следующее утро, когда команда собралась в зале, чтобы обсудить следующую фазу миссии, Т/и сидела чуть правее Коула, спина прямая, лицо спокойно. — Барьер в штабе обновлён, — сообщил Джей. — Мы усилили мониторинг. — По какому поводу? — спросил Кай, хмурясь. — Страховка, — спокойно ответила Пиксел. — Просто меры предосторожности. — Техника, — отмахнулся Зейн. — Обычный протокол. Не повод для паники. Все приняли это. Почти все. Т/и чувствовала на себе чужие взгляды. Один из них был особенно тяжёлым. Ллойд. Он не верил. Или хотел убедиться. Т/и опустила взгляд, сделав вид, что размышляет над планом. Но внутри всё её существо шептало: > Осталось мало времени. Они рядом. Очень рядом. Ночь вновь окутала штаб, и Т/и снова оказалась одна. Окно в её комнате было плотно закрыто, занавески скрывали любую тень, но ощущение, что за ней наблюдают, не исчезало. Где-то в глубине — за обшивкой стены, в швах технологии, которую она сама помогала обходить — затеплилось красное мерцание. Сигнал. Она знала, что это будет. Слишком долго молчали. Т/и медленно опустилась на колени перед скрытым отсеком, вытянула тонкий коммуникатор — чёрный как пепел, с угольно-красным символом. Сыны Гармадона. Взгляд Т/и остался холодным, но пальцы дрожали. Нажатие. Шипение. Сигнал ожил. Голос зашипел в её голове, словно яд: > — Ты забываешься, девочка. — Нет, — прошептала она. — Я всё делаю. Я близко. Они доверяют мне. > — Кто-то почти раскрыл тебя. — Это под контролем. > — Под контролем? — Голос изменился, стал вязким, давящим. — Мы дали тебе имя. Мы дали тебе цель. А ты даёшь нам оправдания. > — Вы угрожали мне. Я… у меня не было выбора. > — Выбора не будет и дальше, если ты провалишься. — Я не провалюсь. Пауза. Тишина. И последняя фраза, холодная как смерть: > — Ты знаешь, что мы сделаем с теми, кто не оправдывает доверия. Ты — наша собственность. Никогда не забывай, как ты к нам пришла. И в этот момент — вспышка воспоминания. --- Флэшбек. Два года назад. Грязь. Крик. Она бежала по разрушенному рынку — босиком, с содранными руками. За спиной дымился караван охотников за артефактами, с которыми она жила с детства. Кто-то из них был ей почти семьёй. Теперь — мёртвы. Их убили Сыны. — Не трогайте её! — закричал старший из охотников, встав между ней и черно-красными фигурами в масках. — Ей всего.. — Выстрел. Он упал. И никто больше не пытался заступиться. Т/и не сопротивлялась. Она не могла. Один из Сынов — в маске с белыми зубами — подошёл к ней и с силой схватил за подбородок. — Жива. Знает слишком много. А может и пригодиться. — Она не обучена, — отозвался другой. — Слишком молода. — Обучим. Страх лучший учитель. Т/и сжалась, но не заплакала. Слёзы были сожжены ещё раньше, в пожарищах её прошлого. Следующие месяцы — туман. Цепи. Огненные факелы. Боль. Голод. Идеология. > «Ты — никто.» «Ты будешь тем, кем мы скажем.» Тренеровки весь день. Сначала она сопротивлялась. Потом — уже просто хотела выжить. А потом — привыкла. Её учили быть незаметной, но смертоносной. Её учили говорить, как союзник, и думать, как предатель. Её учили быть кем-то другим. А однажды — ей дали задание. > — Внедрись. — Притворись одной из них. — Узнай, где находятся ключи к Храму Теней. — Уничтожь их изнутри. И в первый раз за два года — ей позволили выйти. Она была свободна. И одновременно — полностью в их власти. Настоящее. Сигнал замер. Коммуникатор снова стал мёртвым. Т/и всё ещё сидела на полу. Её плечи тряслись. Но не от страха — от ярости. Ненависть, как яд, бурлила внутри. Они украли у неё всё. Имя. Путь. Детство. Они посадили в неё страх, а теперь ждут — как будто она просто игрушка, кнопка, план. Но ведь всё было бы проще, если бы она действительно не чувствовала ничего. Если бы Коул не сказал, что знает, каково это — быть чужим. Если бы Зейн не смотрел с тревогой, но без ненависти. Если бы она не мечтала на секунду, что может остаться. Но это всё — иллюзии. А реальность — в красной точке в её груди, которую они могут активировать, если она предаст их. > «Мы следим. Мы видим. Мы уничтожим.» Т/и встала. Стерла с лица всё. Сделала шаг к зеркалу. Снова — спокойное, ровное, уверенное отражение. > Ты всё ещё играешь роль. И ты должна сыграть её до конца. Завтра начнётся новая миссия. Они всё ближе к Храму Теней. Всё ближе к моменту, когда она должна будет предать тех, кто начал ей верить. Тренировочный зал был пуст. Идти туда ночью плохая идея, но ничего хуже состояния девушки быть не могло. Т/и била по манекену. Коул молча вошёл, но не сразу дал о себе знать. Он стоял у стены, наблюдая. Как она двигается. Как сжимает кулаки. Как её плечи дрожат не от усталости — от напряжения. Когда он заговорил, она даже не вздрогнула. — Что-то не так? — Всё нормально, — отрезала Т/и, не поворачиваясь к нему. — Просто не могу спать. — Ты уверена? Она остановилась. Опустила руки. Тишина между ними повисла — густая, как туман перед бурей. — А что мне должно быть? — спросила она, не оборачиваясь. — Всё идёт по плану. Миссии — успешны. Команда — цела. В чём проблема? Коул медленно подошёл. Он не дышал ей в спину, не давил. Просто встал рядом. — Проблема в том, что ты... как будто исчезаешь. Ты здесь, но тебя нет. Т/и вскинула взгляд. В её глазах вспыхнуло что-то острое, почти болезненное. — Может, это и к лучшему, — пробормотала она. — и так никто не верит мне. Коул присел на скамью, сложив руки перед собой. Несколько секунд молчал, прежде чем снова заговорил. — я верю. — Его голос звучал глухо. Т/и застыла. — мне без разницы кто ты. Т/и тяжело выдохнула. Она села на край мата, не глядя на него. — Но твои друзья не верят — у нас часто бывают разногласия. Она снова промолчала. Лицо было непроницаемым, но губы подрагивали. Она пыталась совладать с собой. Он это видел. — Что случилось? — мягко спросил Коул. — Пожалуйста, скажи мне правду. — Я… — она осеклась. Слова застряли. Она знала, что не может сказать. Знала, чем это обернётся. Но его голос — тёплый, честный, добрый — трещинами расходился по её броне. — Просто кошмары, — выдала она наконец. — Вспомнила… то, что было до этого. До спасения. Сны… про то, как они держали меня в клетке. Как убивали людей рядом. Это ничего. Коул кивнул. Но взгляд его стал внимательнее. — Ты говорила, что ты была у них в плену. Что бежала. А теперь..что они держали тебя в клетке. Кто тебя вытащил? — Я сама, — резко ответила Т/и. — Я… прорвалась, убежала. Спаслась чудом. Он заметил: её голос дрогнул. Её дыхание сбилось. — Т/и, — мягко произнёс Коул. — Я не хочу давить. Просто… я чувствую, что ты не всё говоришь. А ты не одна. Мы команда. Я.. Если ты думаешь, что другие тебе не верят, тогда может быть, я и ты команда? Она резко встала. Лицо её снова стало холодным, глаза — пустыми. — Я в порядке, — прошипела она. — Прекрати. — Ты не в порядке, — спокойно сказал он. — Я вижу, как ты сжимаешь кулаки, когда кто-то говорит про доверие. Как ты избегаешь взглядов. Как ты уводишь глаза, когда Ллойд смотрит на тебя слишком долго. Она застыла. Это было правдой. — Я просто не хочу… — она глотнула воздух. — Не хочу, чтобы вы думали, будто чужая. Будто я шпионка. — я так не думаю. — ответил Коул. — Притворяться, что всё в порядке, вот что убивает изнутри. Он встал и приблизился к ней, держа дистанцию. — Посмотри на меня. Его руки лягли на её щеки. Т/и медленно подняла глаза. — Я не могу тебе всё рассказать, — прошептала она. — Просто не могу. — Тогда хотя бы скажи, что тебе страшно, — попросил он. — И что ты устала. Она всхлипнула. Это был почти беззвучный выдох боли. — Мне страшно, — выдохнула она. — И я... очень устала. Он прижал свой лоб к её лбу. — Спасибо, что сказала хотя бы это, — сказал Коул. — Остальное..скажешь когда будешь готова. — Возможно, никогда, — с горечью сказала Т/и. — Возможно, ты пожалеешь, что вообще подошёл ко мне. — Сомневаюсь, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Я уже не раз шёл навстречу тем, кто был на краю. И знаешь что? Это стоит риска. Т/и кивнула. — Мне нужно… отдохнуть, — сказала она глухо. — Конечно, — ответил Коул. Она прошла мимо, не оборачиваясь. Но в коридоре остановилась. Провела рукой по стене. Глубоко вздохнула. Её ложь была слабой. Почти рухнула. А Коул… Он уже начал разгадывать её. И это пугало её сильнее, чем Сыны Гармадона.