Реакции Ниндзяго

Первый месяц работы в школе прошёл для Т/и так быстро, что она сама удивлялась, как уже наступил октябрь. В первые дни всё казалось новым и шумным: звонки, смена классов, спешащие ученики, их смех, иногда крики, запах свежей краски от недавно отремонтированных кабинетов. Но к этим звукам и запахам привыкнуть оказалось легче, чем к постоянному ощущению, что за ней кто-то наблюдает. Ния, будто нарочно постоянно оказывалась рядом. Если Т/и шла в учительскую — Ния появлялась в дверях почти одновременно. На переменах — стояла неподалёку, облокотившись на стену, и вела непринуждённый разговор, словно просто случайно оказалась в том же месте. На собраниях — всегда выбирала стул рядом. Т/и не могла решить, это просто совпадения или что-то больше. Хотя она так быстро начала называть это попыткой подружиться, что и сама не заметила как смирилась. Ния легко улыбалась коллегам, но её взгляд иногда был таким пристальным, что казалось — она оценивает не только слова собеседника, но и его настроение, реакцию, и даже то, чего он не сказал. Т/и иногда ловила себя на том, что пытается угадать, о чём думает Ния, когда та молчит и просто наблюдает. За этот месяц они сблизились больше, чем Т/и ожидала. Не в плане дружбы — скорее, в каком-то особом профессиональном понимании. Хотя Т/и как и Ния предпочитали назвать это дружбой. Иногда, когда один из уроков у Т/и срывался из-за слишком шумного класса, Ния заходила в кабинет без приглашения, чтобы «просто передать журнал», но на деле — чтобы своим спокойным присутствием мгновенно усмирить учеников. И это работало. Но Т/и всё равно ощущала в Ние нечто скрытое. Словно под слоем обычной, даже предсказуемой учительской рутины, была жизнь, полная событий, о которых она не говорила. Порой, в коридоре, Ния вдруг останавливалась, чтобы посмотреть в окно, её взгляд становился задумчивым, а дыхание чуть глубже. Это длилось секунды, но казалось, что в эти моменты она мысленно далеко, в каком-то другом мире, куда посторонним входа нет. В тот день всё началось, как обычно. Было прохладное, пасмурное утро, ветер носил по двору опавшие листья. На первом уроке Нии не было видно — у неё по расписанию стоял урок в другом корпусе, и Т/и не удивилась. Но уже к обеду стало ясно, что-то не так. Учителя тихо перешёптывались в учительской, а директор выглядел напряжённым. Ния появилась только к четвёртому уроку. На ней была не привычная форма, а простая тёмная толстовка с капюшоном, застёгнутая до подбородка. Левая рука была перевязана белым бинтом от запястья до локтя. Видно было, что она старалась двигаться так, чтобы её не задеть. — Извини, что опоздала, — сказала она Т/и, когда зашла в учительскую, будто это была обычная ситуация. — Транспорт задержался. Но в голосе было что-то странное — лёгкая усталость, как после бессонной ночи. Т/и, которая уже заметила повязку, сдержала вопрос, хотя желание спросить «Что случилось?» жгло изнутри. Вместо этого она просто кивнула, но не сводила с Нии глаз. Весь оставшийся день Ния вела себя, как всегда, но двигалась чуть осторожнее. На переменах, вместо привычного стояния в коридоре, она больше времени проводила в учительской, сидя за столом и иногда массируя здоровую руку. После уроков, когда школа уже пустела, Т/и вышла из своего кабинета и увидела Нию в коридоре. Та стояла у окна и смотрела в сторону двора, где последние ученики покидали здание. Лицо у неё было спокойное, но бледнее обычного. — Может, помочь донести вещи? — предложила Т/и, заметив, что у Нии через плечо спортивная сумка, которую, с её раненной рукой, было бы неудобно нести. — Нет, всё в порядке, — ответила Ния с лёгкой улыбкой. — Я привыкла. Они пошли вместе к выходу. Длинный коридор казался тише обычного, шаги отдавались эхом. Т/и снова бросала короткие взгляды на забинтованную руку, но Ния ни словом не упоминала о травме. Они проходили мимо учительской, и там по радио говорилось о ночном нападении на Ниндзяго сити. — Ты сегодня выглядишь уставшей, — всё же сказала Т/и. — Бывает, — коротко ответила Ния, не останавливаясь. — Иногда ночь оказывается длиннее, чем планируешь. Фраза была сказана так, что Т/и даже не была уверена, стоит ли уточнять. Слова прозвучали почти как намёк, но без деталей. Когда они дошли до дверей школы, Ния остановилась и, повернувшись к Т/и, посмотрела прямо в глаза. — Не беспокойся, всё под контролем, — сказала она тихо, но с такой уверенностью, что стало ясно — тему лучше не продолжать. Т/и кивнула, хотя внутри у неё копились вопросы. ***** Урок шел своим чередом. Т/и, стоя у доски, спокойно писала мелом, краем глаза замечая, как в классе то и дело кто-то перешёптывается. За последнюю неделю она уже привыкла, что Ния, хотя и вела свои уроки, каким-то образом постоянно находила повод оказаться в её классе — то приносила документы, то якобы искала что-то у коллеги, то просто проходила мимо и задерживалась у двери. Сегодня было то же самое — лёгкий стук, дверь открылась, и на пороге появилась Ния с парой бумаг в руках. Она, как обычно, улыбнулась, бросив мимолётный взгляд на Т/и, и тихо прошла к столу. — Извините, продолжайте, — почти шёпотом сказала она, положив бумаги и собираясь уйти. Но в этот момент один из старших учеников, вечно любивший подколоть кого угодно, не удержался: — Кажется, у вас с нашей учительницей… особые отношения, мисс Ния, — произнёс он так, чтобы весь класс услышал. В воздухе тут же повис смешок, кто-то хихикнул в углу, а несколько человек уставились в сторону Т/и, ожидая её реакции. Т/и медленно положила мел на полочку у доски, повернулась к классу и прищурилась. — Интересное у вас чувство юмора, — сухо сказала она, но без злости. — Только напомню, что мы сейчас на уроке. И если кто-то хочет проверять, как далеко можно зайти с комментариями, — пожалуйста, после звонка. Класс немного стих, но ехидные улыбки кое-где остались. Ния же, застигнутая врасплох, моргнула, будто не сразу поняла шутку, а потом слегка покраснела. — Думаю, мне лучше вернуться к своим обязанностям, — тихо произнесла она, быстро развернувшись к двери. Т/и уловила, как ученики проводили её взглядами, а кто-то сдержал очередной смешок. Сделав глубокий вдох, она продолжила урок, словно ничего не произошло. Обеденный перерыв всегда наступал как-то внезапно, словно время в школе умело ускоряться именно тогда, когда она занималась проверкой тетрадей. Сегодняшний день был ничем не примечателен — шум в коридорах, стук каблуков по плитке, запах свежего кофе и хлеба из столовой. Т/и, держа в руках папку с заметками, направлялась туда же, планируя поесть быстро и вернуться к подготовке к следующему уроку. В столовой стоял привычный полуденный гул: кто-то оживлённо делился новостями за длинными столами, кто-то молча листал телефон, попутно доедая свой суп. Пахло куриным бульоном и чем-то сладким, возможно, булочками с корицей. Она встала в очередь, отстранённо разглядывая меню на табло. Сегодня в рационе было что-то простое: борщ, картофельное пюре с котлетой, чай или компот. Она выбрала стандартный набор, решив, что так будет быстрее. Когда очередь подошла, Т/и машинально достала кошелёк, но кассирша — молодая женщина с рыжеватыми волосами — неожиданно улыбнулась. — За вас уже заплатили, — сказала она, протягивая поднос. — Вот, и это тоже вам. На подносе, помимо обеда, лежала маленькая, сложенная вдвое записка. Бумага была аккуратно сложена, а на лицевой стороне синей ручкой нарисован смайлик. — Заплатили? — переспросила Т/и, удивлённо приподняв бровь. — Кто? Кассирша слегка пожала плечами, как будто сама не знала. Или не хотела говорить. — Не представились. Просто попросили передать. Т/и, всё ещё держа кошелёк в руках, задумалась. Случайный доброжелатель? Коллега? Или… Она уже предугадывала ответ. Не открывая записку сразу, она забрала поднос и направилась к свободному столику у окна. В солнечном свете пылинки в воздухе казались крошечными золотыми искрами, и этот момент напоминал ей что-то из фильмов — такие маленькие эпизоды, которые случайно запоминаются на годы. Она аккуратно поставила поднос, села, отодвинула стул и, прежде чем приступить к еде, всё-таки развернула записку. На белом листке было написано коротко: "Лучшей подруге :))" Две скобки в конце выглядели так по-дружески и в то же время слишком… теплее, чем обычное. И почерк — круглый, немного наклонённый влево, такой, каким Т/и уже успела насмотреться за последний месяц. Почерк Нии. Т/и непроизвольно усмехнулась, покачав головой. Конечно. Кто ещё мог устроить подобное? С первых дней работы Ния каким-то образом умудрялась быть рядом — не навязчиво, но постоянно. Подменить чашку кофе на более горячую, принести забытый на учительском столе блокнот, оказаться на нужном этаже именно в тот момент, когда Т/и искала нужный кабинет. И теперь — обед. Оплаченный без предупреждения. Взяв ложку, она неторопливо размешала борщ, размышляя, как Ния это провернула. Значит, подошла к кассе раньше, отдала деньги и попросила не говорить. Это явно было задумано заранее. Может, она видела, что утром Т/и выглядела усталой? Или просто захотела поднять настроение? Т/и поймала себя на том, что сидит и невольно улыбается в тарелку. Со стороны это могло показаться странным, но в столовой никто особо не обращал внимания. Люди были заняты своими разговорами. Лишь за соседним столом двое учителей переговаривались тихо, посматривая на неё мимолётно — но, возможно, это просто совпадение. Она достала телефон, открыла мессенджер, но пальцы замерли над экраном. Писать “спасибо” в таком случае казалось слишком формальным, а шутить — слишком просто. Она решила, что скажет это лично. Да, так будет правильнее. И, возможно, интереснее, ведь Ния наверняка рассчитывает на её реакцию. Пока еда остывала, мысли то и дело возвращались к этой записке. “Лучшей подруге”. Всего два слова, но почему-то они грели сильнее, чем долгие разговоры в учительской. За окном, прямо за её столиком, ветер гонял по асфальту жёлтые листья. Школа находилась в такой части города, где деревья стояли вплотную к дороге, и в солнечные дни тени от ветвей ложились на стены полосами. Она на секунду отвлеклась, наблюдая за движением листвы, и вдруг представила, как Ния, улыбаясь, отдаёт деньги кассирше и почти убегает, чтобы не попасться. Эта картина была настолько живой, что Т/и тихо хмыкнула. — Что-то смешное? — донёсся голос. Т/и подняла голову — нет, это было обращено не к ней. Просто кто-то за соседним столом пошутил. Она снова вернулась к еде. Она аккуратно сложила записку и убрала её в блокнот, который всегда носила с собой. Не потому что хотела хранить материальное доказательство, а потому что ей нравилось, как эти слова выглядели на бумаге. Возможно, через пару месяцев она случайно наткнётся на этот листок и снова улыбнётся. Доев обед, Т/и сдвинула поднос в сторону и достала из папки несколько проверенных работ. Было ещё минут десять до конца перерыва, и она решила использовать их с пользой. Но мысли всё равно упрямо возвращались к Ние. К её лёгкой манере смеяться, к тому, как она умеет появляться вовремя, к этой записке. В голове уже выстраивался возможный разговор после уроков: как она подойдёт к Ние, покажет записку и, слегка прищурившись, спросит: “Это ты?” — а та, конечно, притворится удивлённой, но улыбка её выдаст. И Т/и уже заранее знала, что тоже будет улыбаться в ответ.