Реакции Ниндзяго

Ученики Ву уже собирались, переговариваясь и перегоняя друг друга в шутках. Тренировочный зал был холодным внутри, ведь солнце только что поднялось и не успели согреть ни его, ни любую часть монастыря. Т/и стояла чуть позади остальных, чувствуя, как внутри неприятно ёжится тревога. Ей казалось, что все вокруг — быстрее, сильнее, увереннее. Даже то, как они держались, выдавало опыт и смелость. Она же пока оставалась новичком, и страх сделать ошибку при всех жёг её сильнее, чем сама тренировка. Ву, стоя в центре, произнёс: — Сегодня мы начнём с простого. Базовые уклоны, удары и равновесие. Кто не научится стоять на ногах — тот не сможет сражаться. Ученики разошлись по парам, и зал ожил звуками шагов, хлопков и ударов. Т/и попыталась повторить движения за соседкой, но тело словно сопротивлялось. Рука вытянулась слишком медленно, нога запуталась, и вместо ловкого шага в сторону она неловко качнулась, едва не упав. Сзади послышался приглушённый смешок. — Новенькая думает, что уже воин, — пробормотал один из старших мальчишек, перекатывая палку в руках. — Смотри, не ударься, — добавил другой, и оба прыснули. Щёки Т/и вспыхнули. Она сжала зубы и попыталась снова, но теперь сердце билось так громко, что она едва слышала слова Ву. В этот момент тень упала рядом. Морро, молчаливый, как всегда, скрестил руки на груди и бросил на неё холодный взгляд. — Ты держишь стойку, как будто боишься земли, — сказал он. — Ноги шире. Центр тяжести ниже. Т/и моргнула, удивившись. Она ждала насмешки, но услышала совет. Попробовала переставить ноги так, как он показал. Сначала казалось неудобно, но вдруг тело действительно стало устойчивее. — Вот, — буркнул Морро, словно не хотел, чтобы его слова воспринимали как помощь. — Не заваливайся вперёд. И не маши руками, будто отпугиваешь мух. — Я стараюсь… — тихо ответила она, не зная, благодарить ли или обижаться на ворчливый тон. — Старайся лучше, — отрезал он и отошёл чуть в сторону, но взгляд не убрал. Она сделала ещё несколько движений. Теперь получалось чуточку увереннее. Ошибки не исчезли, но тело постепенно слушалось. Ву, наблюдавший со стороны, прищурился. Его глаза задержались на Морро дольше, чем на остальных. Он не привык видеть, чтобы тот вмешивался в работу других. Обычно Морро тренировался в одиночестве, мрачно отталкивая всех. Но сейчас — он подсказывал. Пусть резко, но подсказывал. Тем более, Ву не заставлял Морро тренироваться, тот знал что нужно и ставал на тренировки сам, иногда всю ночь, а иногда и день. — Продолжайте, — сказал Ву вслух, но в голосе сквозила задумчивость. Когда упражнение усложнилось — теперь требовалось быстро уклоняться от палки, которой один ученик атаковал другого, — тревога Т/и вернулась. Её противником оказался тот самый насмешливый мальчишка. Он ухмыльнулся, раскручивая оружие, и, не дождавшись команды, резко рванул вперёд. Т/и едва успела пригнуться. Деревянная палка со свистом пронеслась над головой. Сердце подпрыгнуло к горлу. Она попыталась отскочить, но нога снова запуталась. Удар сбил её с равновесия, и она упала на пол. Смех прокатился по залу. — Может, ей лучше подмести, чем тренироваться? — бросил кто-то с края. Т/и сжалась, будто слова больнее ударили, чем сама палка. Она подняла голову — и увидела, как Морро уже идёт к ним. — Достаточно, — произнёс он глухо, но так, что смех мгновенно стих. Мальчишка, всё ещё ухмыляющийся, поднял палку для следующего удара. Но Морро встал между ним и Т/и, и взгляд его потемнел. — Если хочешь драться, дерись со мной, — сказал он. — Или ты умеешь только издеваться над теми, кто слабее? Воздух в зале словно сгустился. Никто не ожидал такого — уж точно не от Морро, который обычно никого не защищал. Несколько учеников обменялись быстрыми взглядами, а Ву тихо нахмурил брови, наблюдая за происходящим. Мальчишка опустил палку, пробормотав что-то нечёткое, и отошёл. Морро даже не повернулся к нему — лишь помог Т/и подняться. — Вставай.— сказал он коротко. Её руки дрожали, но отнюдь не от страха. Она смотрела на него, и внутри что-то странное теплилось — смесь благодарности и удивления. Морро, казавшийся таким холодным и недосягаемым, вдруг встал на её сторону. — Спасибо, — едва слышно прошептала она. Он нахмурился, будто ему было неловко. — Не привыкай, — отрезал он. — Я просто не люблю трусов. Но она заметила: в его глазах на миг мелькнула тень чего-то другого — то ли понимания, то ли сочувствия. Когда тренировка закончилась, Ву собрал учеников и подвёл итог. Он хвалил тех, кто показал скорость и силу, отмечал ошибки и прогресс. Но, обратившись к Т/и, сказал мягко: — Сегодня ты сделала первый шаг. Это важнее, чем победа. А кто смеётся над чужими падениями — сам ещё не поднялся. Несколько учеников опустили глаза. Морро стоял неподвижно, но угол его губ чуть заметно дёрнулся, будто он сдерживал ухмылку. Ву задержал взгляд на нём, но промолчал. Вечером Т/и сидела у окна, перебирая в голове события дня. Она знала, что ещё слишком слаба. Но теперь внутри было не только разочарование. Была и искра — от того, что не всё потеряно. От того, что кто-то встал рядом. Морро, конечно, сделал вид, что ему всё равно. Но именно его помощь и защита сделали этот день другим. И хотя слова его звучали грубо, она чувствовала: за ними скрывается больше, чем он готов показать. Тишина храма после заката была особенной. Днём он жил эхом ударов по деревянным манекенам, смехом учеников, наставлениями Ву. Но вечером шум стихал, и коридоры наполнялись мягким свечением факелов и запахом старого дерева. Т/и не могла уснуть. После сегодняшней тренировки в её теле чувствовалась усталость, но мысли всё равно крутились — о том, как она отставала, как остальные переглядывались, и о том, что Морро, вместо того чтобы насмехаться, помог ей. Сухо, ворчливо, но помог. Она не заметила, как снова оказалась в том месте, где вчера вечером столкнулась с ним. Узкий коридор, освещённый только одной лампой на стене, и распахнутое окно, в которое лился холодный ночной воздух. И там, будто ждал её, снова стоял он. Морро. Он не удивился, когда заметил её. Только перевёл взгляд, потом снова вернул его к окну. — Опять ты, — тихо сказал он. — А ты думал, я исчезну? — в её голосе прозвучала лёгкая улыбка, хотя внутри всё дрожало. Он не ответил. Просто пожал плечами. Его молчание было сродни стене, но почему-то эта стена не казалась ей враждебной. Т/и приблизилась, остановилась рядом, тоже посмотрела в окно. Ночь раскинулась над долинами: тёмные горы, бледный свет луны, мерцание далёких звёзд. — Здесь красиво, — сказала она, словно чтобы заполнить тишину. — Красота никого не спасает, — отозвался Морро сухо. — Ни в бою, ни в жизни. Её сердце кольнуло. Но вместо того чтобы замолчать, она решила рискнуть. — Сегодня… спасибо, что помог. Он чуть нахмурился, повернул голову к ней. — Я не помогал. Просто невыносимо смотреть, как ты всё делаешь неправильно. — Правда? — она прищурилась. — Значит, ты смотришь на меня. Морро отвёл взгляд. Его губы дёрнулись, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Несколько мгновений стояла тишина, лишь ветер в окне шевелил его волосы. — Остальные смеялись, — продолжила она мягче. — Ты мог присоединиться. Но не сделал этого. — Потому что они идиоты, — коротко бросил Морро. Т/и чуть задержала дыхание. Эти слова прозвучали неожиданно мудро и… слишком лично. — как ты попал сюда? — осторожно спросила она. Морро скривился. — Я не обязан рассказывать тебе про себя. — Я и не прошу, — ответила она спокойно. — Но знаешь… иногда легче, когда рядом есть кто-то, кто просто слушает. На мгновение он посмотрел на неё прямо — и в его взгляде мелькнула тень. Не враждебность, не холод, а усталость и что-то похожее на скрытую боль. Но тут же он отвернулся. — Ты слишком много говоришь, — проворчал он. — А ты слишком мало, — с лёгкой улыбкой ответила она. Он выдохнул, и на этот раз это было похоже почти на смешок — едва заметный, но всё же настоящий. — Упрямая, — сказал Морро. — Иначе я бы сюда не попала, — тихо произнесла она. Снова повисла тишина. Но это была уже не та неловкая, тяжёлая тишина, что раньше. Она чувствовала, как между ними будто протянулась тонкая, едва ощутимая нить. Т/и решилась задать вопрос, который мучил её весь день: — Почему ты держишься один? Морро напрягся. Его плечи словно окаменели. — Потому что я не такой, как они. — Это плохо? — Это значит, что мне не нужны их дружба и смех. Всё это — пустое. Она молчала несколько секунд, а потом тихо сказала: — Тогда, наверное, будем держаться вдвоем? Он посмотрел на неё резко, будто её слова задели его сильнее, чем он ожидал. Его губы приоткрылись, но он так и не ответил. Лишь отвёл взгляд и сжал пальцы на подоконнике. Т/и вдруг стало страшно, что она сказала лишнее. Но затем он тихо пробормотал: — Может. Её сердце подпрыгнуло. — тогда договорились. Морро не ответил. Только шагнул назад, от окна, и кивнул куда-то в сторону коридора. — Возвращайся. Скоро начнёт светать. — А ты? — Я останусь. Она кивнула, хотя ей совсем не хотелось уходить. Но она поняла — слишком сильно настаивать нельзя. Ему нужно время. — Тогда… до завтра? — её голос прозвучал почти неуверенно. Морро задержал на ней взгляд, дольше, чем раньше. Потом кивнул. — До завтра. Т/и уже сделала несколько шагов по коридору, после чего остановилась и снова посмотрела на него. Когда его слова прозвучали — короткие, но цепляющие, как будто он нарочно сказал это в последний момент, когда думал, что она уйдёт. — Ты не собираешься уйти, да? Она замерла. Его голос звучал за спиной спокойно, но в нём чувствовалась… странная нотка. Не раздражение, не усталость. Будто он заранее знал, что её шаги остановятся. Медленно она обернулась. Морро стоял у окна, в лунном свете его силуэт казался резким, почти нереальным. — А если нет? — спросила она негромко. Он не отводил взгляда. Несколько секунд тишины казались длиннее, чем всё время, что они провели рядом. — Тогда зачем этот спектакль с «до завтра»? — холодно бросил он, но в уголках губ мелькнула тень чего-то иного. Т/и вернулась к нему. Снова оказалась рядом с окном, чувствуя ночной ветер. — Может, я хотела проверить тебя, — ответила она. Морро хмыкнул. — Проверить? Ты думаешь, я кто-то, кого стоит испытывать? — Думаю, что ты прячешь больше, чем хочешь показать, — спокойно сказала она. Он напрягся. Его плечи чуть дрогнули, но он не отвернулся. — А если я не хочу, чтобы меня видели? — резко спросил он. — Тогда не стоило начинать разговор, — тихо улыбнулась она. — Но ты начал. Дважды. Морро замолчал. Его пальцы сжались в кулак на подоконнике, потом медленно разжались. Казалось, он борется с самим собой — сказать или снова оттолкнуть. — Ты сегодня была слабой, — наконец произнёс он. — Но у тебя не дрогнули глаза. Ты не испугалась насмешек. Она моргнула. Эти слова звучали почти как признание. — Я испугалась, — честно призналась Т/и. — Просто… решила не показывать. Морро чуть склонил голову, рассматривая её так внимательно, словно впервые видел по-настоящему. — Это правильно, — сказал он. — Страх — яд. Если дашь ему проявиться, он разрушит всё. — А если держать его в себе? Он медленно выдохнул. Его голос стал ниже, мягче, почти глухим: — Тогда он сожрёт тебя изнутри. Её сердце сжалось. Эти слова звучали так, будто он говорил не про неё, а про самого себя. — Ты знаешь это на опыте, да? — осторожно спросила она. Морро отвёл взгляд. — Ты слишком любопытная. — Может быть, — тихо согласилась Т/и. — Но разве плохо, если кому-то не всё равно? Эти слова повисли между ними, словно невидимая искра. Морро молчал долго, так долго, что она уже подумала, будто он проигнорирует её. Но вдруг он сказал: — Не всё равно… — его губы дрогнули. — Это опасное чувство. Она нахмурилась. — Почему? Он посмотрел прямо в её глаза. Его взгляд был жёстким, но в глубине теплилась боль, от которой становилось трудно дышать. — Потому что оно делает тебя уязвимым. И это всегда заканчивается предательством. — Может быть, не всегда. — Всегда, — отрезал он, но в его голосе прозвучало сомнение, крошечное, но заметное. Снова наступила тишина. Только ночной ветер колыхал волосы Морро и Т/и. Она решилась заговорить первой: — Ты говоришь, что не такой, как остальные. Но знаешь… именно это делает тебя интересным. Он хмыкнул. — Интересным? Это странное слово для врага. — А я враг? — Т/и приподняла бровь. Морро посмотрел на неё. Долго. Его губы чуть дрогнули, словно он боролся с ответом. — Ещё нет, — сказал он наконец. Эти слова прозвучали странно — то ли угроза, то ли признание. Она не поняла, но почувствовала: он пустил её чуть ближе. — Значит, у меня есть время, — мягко улыбнулась она. Морро не выдержал и отвернулся, будто её спокойствие сбивало его с толку. И тогда он впервые — по-настоящему — усмехнулся. Это был короткий, хриплый смешок, но живой. — Возможно, — сказал Морро. Её сердце переполнилось теплом. Это было так мало, но для неё — огромный шаг. Ночь тянулась. Они больше не спорили. Просто стояли у окна, иногда обмениваясь короткими фразами, иногда молчали. Но это молчание уже было другим — тёплым, почти доверительным. Наконец Морро выпрямился. Его взгляд снова стал холоднее, словно он натянул на себя привычную маску. — Довольно. Иди. — А если я снова не уйду? — тихо спросила Т/и, в её голосе слышалась игра. Он посмотрел на неё. Серьёзно, долго. — Тогда я уйду. Его слова были твёрдыми, и она поняла: это не угроза, а предел, который он ещё не готов переступить. Т/и кивнула. — Хорошо. До завтра, Морро. Он не ответил. Только отвернулся к окну, словно снова растворился в ночи.