малолетка

Утро началось не в самом лучшем виде. Глеб проснулся и обнаружил себя в неизвестном тёмном помещении на кожаном диване. Голова раскалывалась, а к горлу подступила тошнота. На ватных ногах поднялся по лестнице, вспоминая, где же он всё-таки есть. Вспомнил. Вчерашняя восхитительная попойка с классом, ледяной бассейн сбоку от коттеджа, свежий шашлык, несколько бутылок алкоголя и… вино. Ёбаное вино, которое они распили на пару с Андреем. После него Викторов не помнил ничего. Он вышел в гостиную, окинув поверхности взглядом. На столе валялись огромные пачки чипсов и две тарелки с салатом, чьи-то бокалы и недоеденные сосиски. На одном из стульев сидел Андрей. — Ооо, какие люди! Доброе утро, Глебас. — Не сказал бы. — Чё, совсем хуевит? — Да. — Иди поешь шашлыка. Там как раз жарят. Викторов спорить не стал, спускаясь по лестнице и выходя на улицу, где пара одноклассников действительно жарили мясо. — Здарова, Глеб. Садись кушать. Он сел на деревянную лавочку, приступая к поеданию священной еды. Через несколько кусочков тошнота спала, стало чуть получше. Викторов поблагодарил друзей и пошёл собирать вещи, натыкаясь на Андрея, который искал свои сланцы. — Бля, ты не видел мои тапки? Нигде не могу найти. — Не-а. В подвале смотрел? — Так ты же там спал. — Я нихуя не видел, когда проснулся. — Ну окей. Глеб закинул в рюкзак повербанк, зажигалку и пачку сигарет, всё это время лежавшую в кармане. Остальное так и осталось нетронутым, нахуя только брал. Через минуту на лестнице показалась светлая бошка Андрея. — Бля… — Нашёл? — Нет. Но там Саня.. с Мариной. Она одевалась. — Реально? — усмехнулся Викторов. — Пиздец. Вот у кого утро реально задалось. — Да ну его нахуй. Я так неловко себя давно не чувствовал. Андрей подошёл к столу, озираясь по сторонам. — Оо, так вот где мои тапки! Бля, и зачем я только туда пошёл.. — Да забей ты, с кем не бывает. Собирайся лучше давай. Нас же отвезут? — невзначай поинтересовался Глеб. — Да. Минут через десять должен подъехать. Ещё вечером Андрей договорился, что их с Викторовым заберёт какой-то его знакомый. — Окей. Погнали. Парни попрощались с одноклассниками и вышли за калитку. Улица встретила их ярким солнечным светом и тёплым, но не жарким воздухом. — Ахуенно погуляли. Надо будет как-нибудь повторить. — Согласен. Когда проходили куст дикой вишни, Глеб встрепенулся. — Ебать, смотри, тут вишня. Будешь? — Давай. Он сорвал по ягодке, попробовал, смакуя кислый вкус на языке. — Хорошая, но не дозрела. — Ага. Друзья вышли к оживлённой трассе, на съезде с которой стояла огромная грузовая газель. — Нам сюда, — ошарашил Викторова Андрей. — Газель?! — Ну да. А что такого? Щас с кайфом на передних доедем. Глеб никогда не ездил на газели, а потому был немного удивлён. Тем не менее, когда Андрей открыл дверь и брякнулся внутрь, передал ему свой рюкзак и залез следом, совершенно не обращая внимания на водителя. — Ну чё, малолетки, едем? — Сам такой. Едем, — сказал Андрей. Викторов устроился у двери, обнимая рюкзак и доставая электронку. — Можно? — спросил Андрей. — Можно, — Глеб молча передал ему устройство. Тот сделал затяжку, выпуская редкий дым, чтобы не портить видимость водителю. — Тебя как зовут-то? — неожиданно спросил тот, кинув взгляд на Викторова. — Глеб. — Я Серафим. Глеб кивнул. — А чё от вас речкой какой-то пахнет? — Какой речкой? Мы в бассейне вообще-то купались, — возмутился Андрей. — Не, пахнет именно речкой. Речкой-вонючкой. — Сам ты вонючка, — он закатил глаза. Викторов умилённо наблюдал за этим диалогом. Водитель выглядел взросло: подкачанное тело, широкие плечи, руки в татуировках. Черная открытая майка и серые джинсы. Копна тёмных кудряшек и кепка задом наперёд, что делало из мужчины школьника. Через несколько минут пустых диалогов он поинтересовался: — А кто такие альтухи? Это типа те, кто хуй сосут? Заебали мне в тиктоке попадаться. — Ну, так-то верно, — усмехнулся Глеб. — Это короче такие девчонки, которые носят линзы и всякую… необычную одежду, и очень любят встречаться с парнями, которые играют в комп, особенно в доту. А чё ещё с такими делать, кроме того, как хуй сосать? Все тихо посмеялись. — Бля, а чё они, только по таким? Нормальных мужиков найти не могут? — не переставал Серафим. — Не знаю. Наверное, не хотят, — продолжал поддерживать диалог Викторов. Ему было немного не по себе. Он впервые видел взрослого, который так спокойно и откровенно общается с малолетками, при этом шаря за современные «приколы» и имея какой-то явный шарм в поведении. При этом в Серафиме было и что-то, что привлекало. Только пока Глеб не мог понять, что именно. Парни доехали до нужной точки. — Ну всё, дальше сами. Мне щас в другой город гнать. — Окей. Спасибо, Фим, — поблагодарил Андрей. — Спасибо, — произнёс Викторов и вылез, случайно задевая канистру с моющим средством, которая вывалилась из машины и покатилась на дорогу. — Ну Глебааас, ну чё за дела, — наигранно серьёзно протянул Серафим. Андрей в ответ рассмеялся. — Да пьянь он малолетняя, — сказал тот. — Сам не лучше, — буркнул Глеб и поставил пропажу на место. Серафим ещё раз проверил целостность своей машины и залез внутрь, выжимая газ и уезжая по важным взрослым делам. — Давай на таксе? Мне пиздец лень пешем, — предложил Андрей. — Давай. Друзья разъехались по домам. Вечером, предварительно откиснув от вчерашней гулянки, договорились встретиться. В какой-то момент, когда Андрей обсуждал очередных знакомых, Викторову на телефон пришло сообщение: Serafim Sidorin, 21:51 Да ниче Глебас двигаюсь — Это чё такое? — удивился Глеб. — Ну ты чекни последнее сообщение, я там с твоего аккаунта ему координаты кидал наши. А он тогда не ответил. Наверное, сейчас решил. — И чё ему ответить? — Да хуй знает. Что хочешь. Викторов принялся печатать. Долго что-то набирал и стирал, по итогу отправив: Вы, 21:55 куда? Ответ прилетел сразу. Serafim Sidorin, 21:56 Да так немножк сам че где ? Глеб проигнорировал сообщение, решив не отвечать от греха подальше. Если близкие частенько терпели от него игнор, то незнакомый водитель уж точно подождёт. Но надолго его не хватило: буквально через полчаса руки сами полезли в переписку. Вы, 22:21 дома Serafim Sidorin, 22:23 Че тоже на движениях ? Викторов показал сообщение Андрею. Тот взял телефон друга в руки, мгновенно про него забывая и продолжая рассказывать что-то своё. Через несколько минут всё же опомнился: Вы, 22:37 в смысле? После странного диалога было принято решение отложить гаджет и вернуться к прогулке. Спустя час парни разошлись по домам. Глеб уже было успокоился, как вдруг пришло очередное сообщение: Serafim Sidorin, 00:52 В прямом двигаешься тип дома не сидишь Викторов устало закрыл глаза, проваливаясь в не самый трезвый сон. Наутро проснулся в состоянии лучше, чем вчера, но всё же не до конца. Случайно открыл приложение и обнаружил непрочитанное. Решил наконец ответить: Вы, 11:05 ну когда как И снова провалился в сон. Второе пробуждение выдалось на послеобеденное время. Глеб встал, умылся, помыл голову, почистил зубы. Заточил небольшой бутерброд, сразу закидываясь несколькими подушечками жвачки. Неожиданно загорелся дисплей телефона: Serafim Sidorin, 15:10 Понял принял , а ты реально солнышкин ? Блять. Глупая, глупая фамилия, поставленная им чисто по приколу ещё лет шесть назад. Пришлось отвечать так, чтобы не опозориться. Вы, 15:17 тучкин  Serafim Sidorin, 15:21 Разъеб Serafim Sidorin, 15:23 Надеюсь веселая а не грустная тучка Викторов закрыл лицо руками. Блять, какого чёрта до него доебался этот Серафим? Он же знакомый Андрея, ему пусть и пишет. Глебу своих друзей достаточно. Вы, 15:45 по настроению  Serafim Sidorin, 15:47 Ты че где Вы, 16:01 дома Спустя несколько минут прилетает кружок. Серафим сидит в какой-то машине. Всё та же кепка козырьком назад, полурасстёгнутая рубашка в клетку. «Короче, я щас за городом, оставил тут девчонку с пацаном за домом присмотреть. Ну они пускай развлекаются. Я пока по делам съезжу, потом обратно вернусь. Давай сюда, малой, а то тут чёт тухло совсем, я рот того ебал» Викторов моргает и слушает ещё раз. Не показалось? Нет. Серафим действительно зовёт его, именно его, потусить в какое-то неизвестное место. — Да чё ты доебался-то? — возмутился вслух Глеб, но пальцы писали обратное. Вы, 16:22 а андрей будет? Serafim Sidorin, 16:23 Нахуй Андрей? Я тебя зову говорю же Вы, 16:26 бля ну мне неудобно как то я тебя практически не знаю Serafim Sidorin, 16:28 Забей хуй малой после этого будем лучшими друзьями уверяю Глеб скептически фыркнул. Где такое было видано, что взрослый мужик спокойно зовёт куда-то парня-малолетку, так ещё и хочет с ним закорешиться? Нахуя, а главное зачем? Вы, 16:30 там алко будет? Serafim Sidorin, 16:31 Обижаешь Глебас конечно будет Вы, 16:33 нуу тогда я подумаю Serafim Sidorin, 16:33 Да че думать давай пригоняй Деньги на такси кину если хочешь Голова гудела. Мысли роились, перебивая друг друга. С одной стороны, это слишком странно. Он знает этого Серафима от силы сутки, да и зачем ему вообще общаться с тридцатилетним воспитателем местного лагеря? С другой, выпить… от такого предложения Викторов бы не отказался. Тогда он решил позвонить Андрею. — Алё. — Хуем по лбу не дало. Здарова. Я по поводу типа, который нас подвозил позавчера. — Серафим что ли? — Да. Помнишь, он мне чёт строчил? — Помню. — Короче, мне щас прилетел кружок, где он меня… Где он зовёт меня бухать куда-то за город. Ещё и таксу предлагает оплатить и утром довезти. Чё думаешь? — А хули нет? Я бы не отказался. Он мне тоже писал, но я сёдн занят. Вот наверное решил пойти на крайние меры. — Андрей. — Что? — У него чё, других знакомых нет? Схуяли я? Мы даже не знакомы почти, ёбаный сыр. — Нуу, может как раз и хочет познакомиться. Он человек хороший, не переживай. Бля буду. — Бля будешь? — Да. Так что давай, иди развейся там, а не дома сиди. — Бля… Ну, окей. Но если он со мной что-то сделает, это будет на твоей совести. — Обязательно. Всё, иди давай, заебал. — И тебе пока. После внезапного диалога в чат полетело сообщение. Вы, 16:50 ладно кинь адрес Через минуту прилетел дом и улица. Глеб собрался, вызвал такси. Деньги уже лежали на карте. И всё-таки, это было рисково. Викторов очень надеялся на то, что оставшиеся люди будут нормальными. С другой стороны, если Сидорин его хоть пальцем тронет, он пожалуется Андрею, и тот всё решит. По крайне мере, Глеб на это надеялся. Приехал через час. У ворот его уже поджидал Серафим. — Малоой, здарова! — И тебе привет. Они обменялись рукопожатиями и зашли на территорию загородного дома. — Пошли, познакомлю тебя со всеми. — Всеми? Их сколько там? — Нуу… меньше десяти, это точно. Викторов мысленно перекрестился и переступил порог. Внутри играла громкая музыка, слышался звон посуды, чей-то смех и возмущения. — Ребяяят! Эу! Вся компания, разбросанная по гостиной, одновременно повернула головы на дверной проём. — Прошу любить и жаловать, наш новый компаньон Глеб. Глеб, смотри: за столом - Юра с Ирой, на диване - Арина и Давид, на полу у телика - Руслан и Илья, у окна - Коля. — Рад знакомству, — немного мнительно сказал Викторов, с опаской поглядывая по сторонам. — Давай малой, осваивайся. Я пойду руки мыть. Глеб кивнул, занимая место за столом напротив Юры с Ирой и сразу залезая в телефон. Вы, 18:20 андрэ это пизда их тут 8 человек и всем на вид больше двадцати я один малолетка ебучая че делать Пидор светловолосый, 18:21 ниче страшного выпей расслабься и кайфуй у взрослых свои дела они до тебя доебываться не будут разве что фим Вы, 18:25 спасибо блять успокоил Пидор светловолосый, 18:26 обращайся друг Серафима тем временем выцепила Арина, подойдя к нему и шепча на ухо так, чтобы никто не слышал: — Зачем ты эту малолетку привёл? Ему же явно некомфортно, — начала с обвинений девушка. — Да забей, Ариш, ща всё решим, — так же тихо ответил Сидорин. — Ага, выебешь и сольёшь, как обычно. — Неет, этот малой не так прост. Тут подступиться надо. Да и понравился он мне. — Ну, тебе виднее. Короче, позаботься о нём, иначе будем ругаться. — Понял. Серафим подошёл к Глебу и поставил у него перед носом зелёную бутылку. — Это что? — поинтересовался тот. — Соджу. Водка корейская, если проще. — Никогда не пробовал. — Вперёд. Викторов уже решил, что не будет много пить, так как новая компания доверия совсем не внушала. Но от одной бутылочки ведь ничего не будет, правда же? Он сделал глоток. Жидкость слегка обожгла горло, оставляя на языке терпкий привкус персика и чистого спирта. Глеб скривился. — А сок есть? — Обижаешь, — ответил Сидорин, и через несколько секунд перед ним уже стоял мультифрукт. — Спасибо. — Не за что, малой. Бутылка улетела за полчаса. Часть мыслей улетучилась, сразу стало полегче. Викторов уже частично поддерживал диалоги с другими ребятами и звонко смеялся с особо удачных шуток или историй. Ещё через несколько минут к нему подсел Серафим. — Ну чё, малой, как тебе мои ребята? — Хорошие, — искренне ответил тот. — Даа. А ты боялся, — сказал Сидорин. — Я просто на чеку. — ..шке, — продолжил за него Серафим и тихо рассмеялся, хлопнув мелкого по ляшке. Но руку не убрал. Глеб закатил глаза и цокнул, резко ощущая непривычный жар на бедре и пытаясь найти его причину. Нашёл. Вот и какого хуя? Что это вообще такое? Зачем Сидорин кладёт руку на его ногу, так ещё и не убирает? Тем не менее, несмотря на понятный протест, внутри потихоньку закипал жар. Огромная ладонь, длинные татуированные пальцы, крепко сжимающие худое бедро, так правильно ощущались на ноге, что Викторов невольно заёрзал в попытке согнать зарождающееся возбуждение. Но противный мозг подкидывал далеко не ангельские идеи, от чего Глеб покраснел скулами и отвёл взгляд в сторону. Юра посмотрел на них с едва скрываемой хитринкой в глазах, что-то шепнув Ире. Та несильно ударила его кулаком в грудь и шикнула, возмущаясь. Парень улыбнулся, подмигнув Викторову. Следующие десять минут были сродни пытке. Глеб честно пытался отвечать на прилетающие вопросы и поддерживать диалог, но с каждой секундой сердце колотилось всё быстрее, а жар усиливался. Когда напряжение внутри достигло пика, Серафим резко убрал руку. — Малой, пошли покурим? Викторов кивнул, поднимаясь и пытаясь совладать с резко обессилевшими ногами. Когда вышли на улицу, Сидорин спросил: — А ты чё такой красный-то? — Да… жарко просто, — нашёлся Глеб. Серафим ухмыльнулся, ничего не ответив и доставая из пачки сигарету. Щёлкнул зажигалкой, передал младшему. Постояли в тишине минут пять. Сидорин смотрел куда-то вдаль, наблюдая за колыхавшимися от ветра деревьями и красивыми фасадами домов. Викторов же пытался успокоиться, что получалось с переменным успехом. Когда пепел мирно осел на асфальт, а сигареты были выкурены, Серафим утянул его обратно в дом. — Короче, у меня тут такое ахуенное вино где-то было, закачаешься. Глеб поставил на себе крест. Если этот татуированный чёрт, названный в честь ангела, продолжит к нему приставать, так ещё и споит вином, он точно не выдержит. А Сидорин действительно подошёл к холодильнику и достал оттуда две бутылки вина. Выудил из шкафчика бокалы, поставил на стол. Налил себе и Викторову. — Ну что, за ахуенную компанию! Они чокнулись. Тут же присоединились другие ребята, наполняя атмосферу звоном бокалов и громким хохотом. Вечер продолжался. Ира лежала на коленях у Юры, Давид с Ариной о чём-то спорили, сидя на диване. Илья с Колей играли в приставку, а Руслан кому-то звонил, разговаривая на повышенных тонах. А Глеб… Глеба нещадно плавило. Он сидел, прижав колени к груди и обхватив их руками. Серафим периодически метал на него хитрые взгляды, отчего тому не оставалось ничего иного, кроме как пялить в стену напротив. Рассудок постепенно уплывал. Викторов достал телефон, отвернув экран от Серафима, и начал судорожно печатать другу, не попадая в буквы: Вы, 21:30 вндркй жто пиздеу  он меян лапал а щс налио вимна  я плоыву мре стрвшно что дальел будеи  Пидор светловолосый, 21:34 вхзсзахах бля глебас ну хуй знает может он просто по фану я раньше за ним таких наклонностей не замечал а ты че плывешь то?) Вы, 21:36 да бял я не еьу простр такре чувчтво что еслл все зацдет далтше я уде не сиогу отквзаттся  Пидор светловолосый, 21:37 ахахахаххахахахаха ну смотри сам тогда если че просто ори ребятам они ему мозги вправят ну а если реально захочешь то с будущим почином хули Глеб выключил телефон и кинул на соседний стул, обречённо заливая в себя вино. Его бутылка почти опустела: жидкости оставалась буквально четверть. Посмотрел на Серафимову - та уже была пуста. Тогда он налил остатки и уже хотел допить, как вдруг Сидорин наклонился и прошептал на ухо низким голосом, обдавая горячим дыханием с явным запахом алкоголя: — Малой, пошли вниз, а? Там диванчик удобный, и караоке есть. Казалось бы, обычное предложение продлить веселье, но перевозбуждённый мозг Викторова так не думал. Тот мгновенно покрылся мурашками, прикрывая глаза и пытаясь совладать с дрожью в теле. — П..пошли. Только… можно я Арину позову? — Можно. Серафим встал, подавая ему руку и притягивая к себе. Развернул за плечи и легонько подтолкнул в сторону дивана, где как раз сидела девушка. — Дерзай. Глеб на негнущихся ногах сделал несколько шагов вперёд. — Ариин, пойдёшь.. с нами? — Куда? — удивилась девушка. — Вниз. Серафим сказал, что там караоке. Арина посмотрела на Давида. Тот положительно кивнул. — Ну, пойдёмте, мальчики, — девушка встала, взяла их себе под руки и повела вниз по лестнице. Пока спускались, Викторов пару раз чуть не упал, заплетаясь в собственных конечностях. — Ёбаный рот, малой, ты че? — усмехнулся Серафим. — Это всё твоё винооо, — недовольно протянул Глеб. Арина с Сидориным рассмеялись. Открылась дверь, являя за собой просторное тёмное помещение с колоннами, телевизором и парой-тройкой микрофонов на столе. — Урааа, караоке! — прокричал довольно Викторов, уповая хоть на какую-то возможность отвлечься от всего творившегося в мыслях пиздеца. Серафим подключился к телевизору, и на колонках заиграла знакомая мелодия популярной попсовой песни, а на экране появились первые строки. Глеб орал в микрофон, пытаясь прокрутить тот пальцами, что не увенчалось успехом. Арина отрывалась рядом, подпевая мелкому. Сидорин стоял, оперевшись на колонну. Тоже с микрофоном, иногда что-то пел, но больше сверлил Викторова томным взглядом серых глаз. — Глееб! А хочешь, я тебя накрашу? — в какой-то момент предложила уже развеселившаяся Арина. — Фууу, ну нееет! Только не этооо, — начал возмущаться малой, отбегая от неё от греха подальше. — Да я тебе только тени чёрные сделаю и глазик подведу. Будешь как настоящая рок-звезда! — воскликнула девушка. — Нуу… если принесёшь бутылочку, — Глеб хитро подмигнул, — тогда, может, и договоримся. — Супер. Арина покинула помещение, отправляясь за палеткой, чёрным каялом и бутылочкой персиковой соджу. Викторов напрягся. Сейчас в зале, кроме него и Серафима, никого не было. Не есть хорошо. Интуиция не подвела. Как только дверь захлопнулась, Сидорин медленно подошёл к нему и прижался сзади, начиная разминать плечи. Цепкие сильные пальцы так правильно расслабляли напряжённые мышцы, что Глеб чуть ли не растекался лужей, умоляя ноги продержаться хотя бы ещё немного. Да и жар от слишком близко стоящего тела не помогал, провоцируя мозг на новые мысли и картинки не самого приличного содержания. — З… зачем? — запнулся Викторов, пытаясь совладать с собственным внезапно охрипшим голосом. — Что зачем? — наигранно спросил Серафим. — Зачем… ты это… делаешь. — Да ты напряжённый весь, как комок сжался и ходишь. Вот и расслабляю тебя, — шёпотом сказал последнюю фразу Сидорин, снова наклонившись к ушку мелкого и продолжая массировать его плечи. Глеб резко втянул воздух через зубы, чуть закатывая глаза. Какой же чёрт. Самый настоящий, самый натуральный чёрт, который так бессовестно его изводит. Неожиданно дверь открылась, и на пороге появилась Арина. Серафим ничуть не смутился и мягко отпустил Викторова, неспешной походкой отходя обратно к колонне. Девушка игриво подняла бровь, но ничего не прокомментировала. Подошла к Глебу, всучивая тому в руки бутылку с алкоголем. — Как и договаривались. А теперь садись на диван, будем делать из тебя звёздочку. Викторов не слышал, что она говорила. Разум нещадно плыл, а перед глазами мельтешили разноцветные пятна со светоустановки. Он ощущал только холодное стекло в руке, на автомате откручивая крышку и заливая в себя сразу треть напитка. Арина цокнула и уцепила его за предплечье, буквально кидая на мягкую поверхность дивана. — Таак, ты какие тени хочешь? Смотри. Она открыла палетку, в которой было действительно различное множество цветов теней. — Вот… эти, — Глеб указал пальцем на сияющий тёмно-синий квадратик. — Хорошо. Закрой глазки. Викторов повиновался, и Арина начала аккуратно наносить блестящие тени на его веки. Через минуту сказала: — Открывай. Посмотрела на результат своих стараний: Глеб выглядел шикарно. — А теперь посмотри вверх, пожалуйста. Сейчас может быть немного неприятно. Девушка открыла карандаш и аккуратно поочерёдно подвела глаза, которые теперь казались чернее ночи от макияжа и расширившихся из-за темноты, алкоголя и возбуждения зрачков. — Слушай, да ты демонёнок прям. Фим, смотри! Арина кивнула головой на распластавшегося по дивану Глеба. — Ахуительно красивый, — сказал Сидорин, проведя языком по нижней губе. — А я о чём! — с восторгом подтвердила девушка. А Викторова от неожиданной похвалы размазало ещё больше. Он кинул в угол дивана только что опустевшую бутылку и закрыл лицо руками, на что получил недовольное замечание Арины. — Ну Глееб, убери ручки! Ты же сейчас всё размажешь! Мелкий послушно спустил их вниз, чуть наклоняясь вперёд и ставя локти на колени, поддерживая подбородок ладонями. Голова безвольно упала набок, и он прикрыл глаза, понимая, что, наверное, всё-таки размазал несчастный карандаш. — Фим, он что-то совсем плывёт, — тихо прошептала Арина Сидорину. — Вижу. Иди, — ответил Серафим. — Вы… — Не знаю. Но лучше не заходите. — Окей. Девушка развернулась и исчезла в дверном проёме. Они снова остались вдвоём. Глебу уже было абсолютно всё равно, куда ушла или не ушла Арина. Голова нещадно кружилась, перед глазами плыло, а глупая улыбка так и натягивалась на лицо. Серафим закрыл дверь, подошёл прямо к Викторову и склонился над ним, поставив свои ладони к мелкому на колени. — Ээй, малой, с тобой чё? — спросил он слегка обеспокоенно, ловя взор еле открывшихся мутных глаз. Мелкий поднял голову, оставляя её всё так же на своих ладонях. Смотрел в тёмно-серые глаза и не мог сказать ни слова. И тут в пьяную голову ударила идея. Если этот чёрт выводил его весь вечер, что мешает Глебу отыграться сейчас? Он коварно ухмыльнулся, резко убрал руки на диван и впился в губы напротив. Сидорин от такого поворота немного ахуел, но мысленно ликовал, ведь это было именно то, чего он жаждал весь вечер. Практически сразу ответил на поцелуй, вплетая руку в кудряшки Викторова и крепко сжимая их между пальцев. Толкался языком в чужой рот, мазал по губам, слегка покусывал. Глеб, почувствовав такое явное доминирование над собой, тихо заскулил и крепко вцепился пальцами в обивку дивана, пытаясь удержаться в таком положении. Серафим смекнул неудобство позы, поэтому резко оторвался от мелкого, хватая его за плечи и откидывая спиной к стене. Рука мгновенно сжала шею, частично перекрывая доступ к кислороду, а языки снова сплелись в жарком танце, словно стремясь переиграть друг друга. Колено упёрлось в пах Глеба, на что тот глухо простонал в поцелуй, заводя старшего ещё больше. Сидорин снова отстранился и разжал руку, перекладывая её на плечо и давая Викторову возможность нормально вдохнуть. Губами припал к шее мелкого, продолжая сильнее давить коленом на твёрдую джинсу, и втянул нежную кожу, оставляя на ней алый след. Викторов на такое запрокинул голову, невольно закатил глаза и издал протяжный стон, хватая Серафима за волосы и пытаясь отстранить от себя. Но тот, естественно, не сдвинулся с места. Наоборот, продолжил ещё более активно впиваться в бледную шею, которая скоро станет бордово-фиолетовой от бесконечных отметин. Кусал, зализывал, целовал и снова кусал, заставляя Глеба крепче сжимать руку в его волосах. Когда мелкий уже тихо поскуливал от распирающего изнутри возбуждения, Серафим оторвался от его шеи, осматривая проделанную работу. Результат его устроил, поэтому Сидорин опустился на пол, положив руки Глебу на колени. С нажимом провёл вверх до тазовых косточек, останавливаясь и поглаживая большими пальцами внутреннюю часть бедра. Викторов попытался свести ноги, но был остановлен крепкими пальцами, впившимися в его кожу. — Не рыпайся, — прохрипел Серафим. — И раздвинь ножки, пожалуйста. Он быстро расправился с ширинкой мелкого и, заставляя его чуть приподняться, снял джинсы вместе с бельём. Налитый кровью член ударил о живот, и Глеб судорожно выдохнул, прикрыв глаза и ощущая, как накаляется воздух с каждой секундой. Старший обхватил ствол рукой, размазывая предэякулят и получая первый слабый стон. Надавил на уретру, потёр чувствительную уздечку и сделал несколько движений вверх-вниз, пододвигаясь ближе и смыкая губы на головке. Викторова едва не подкинуло на месте от прострелившего всё тело удовольствия, поэтому он поднёс ко рту кисть, впиваясь в неё зубами и пытаясь заглушить свой жалкий скулёж. — Смотри на меня, — низким голосом скомандовал Сидорин. Глеб через силу открыл глаза, смотря на то, как Серафим медленно насаживается до самого основания. Тот втянул щёки, создавая вакуум, и начал двигаться. Сухие губы ощущались особенно остро, и мелкий задыхался от ощущений, стараясь не закатывать глаза и смотреть на Сидорина, который неизменно смотрел на него. Когда старший почувствовал дрожь в ногах Викторова, то выпустил член изо рта и сжал основание, не давая кончить. Глеб непонимающе всхлипнул и широко распахнул слезящиеся глаза, умоляя довести до конца и толкаясь бёдрами навстречу. Но у Серафима были свои планы. Он крепко держал мелкого за бёдра, не давая двинуться. Подождал, пока подбирающийся оргазм спадёт и подхватил Викторова под руки, подминая под себя и окончательно снимая с него низ. Глеб обвил поясницу Сидорина и незаметно подобрался к ширинке, когда обе его кисти резко перехватили и прижали к дивану над головой. — Не так быстро, — ухмыльнулся Серафим и одной рукой задрал его футболку, любуясь телом под собой. Он положил руку на живот младшего и с нажимом провёл до груди, утаскивая того в мокрый поцелуй. Коснулся соска, сжал между пальцев, поглаживая сверху и получая сдавленный стон. Оторвался от губ и широко лизнул по второму соску, обхватывая его губами и посасывая, вызывая у Глеба звёздочки перел глазами. Член Викторова неприятно тёрся о грубую ткань, поэтому Сидорин, услышав недовольное мычание, отстранился и снял с себя джинсы, сразу доставая из кармана смазку и защиту. Он уже растёр горошину между пальцев и приставил один ко входу, когда мелкий неожиданно схватился за его предплечье, вынуждая посмотреть в глаза. — Сим… у меня… — Что-то не так? — с легкой тревогой спросил старший. — У меня это… короче… первый раз, — наконец признался Глеб и отвёл взгляд в сторону, краснея скулами. Серафим ошарашенно вгляделся в его лицо, пытаясь понять, врёт тот или нет. Видимо, не врёт. Действительно первый. Тогда Сидорин мягко улыбнулся, прошептав: — Всё хорошо, малой. Я буду аккуратен, — и с этими словами потихоньку ввёл первый палец. Викторов зашипел, ощущая непривычный дискомфорт внутри. Но Серафим не соврал, и начал растягивать его максимально осторожно, стараясь не причинить боли. Когда Глеб уже не подавал никаких признаков недовольства, старший ввёл второй. Горячие стенки сжимались вокруг непривычно длинных пальцев, и Сидорин наклонился, нежно поцеловав мелкого, отвлекая от неприятных ощущений. В какой-то момент он дёрнулся и протяжно застонал. Серафим повторил движение, получая ещё один стон. И ещё. Он ввёл третий, продолжая стимулировать чувствительную простату, доставляя Глебу всё больше удовольствия. Через несколько минут старший с хлюпом вытащил свои пальцы, получая от Викторова разочарованный стон на пустоту внутри и лёгкий румянец на щеках от таких пошлых звуков. Серафим отстранился и снял бельё, раскатывая презерватив по своему уже давно колом стоявшему члену. Аккуратно пристроился к судорожно сжимающемуся колечку мышц, обхватывая одной рукой предплечье мелкого и заставляя посмотреть на себя, невербально спрашивая разрешение. Тот кивнул. Тогда Серафим протолкнул внутрь головку, шипя от того, насколько узко было внутри. — Котёнок, расслабься, пожалуйста, — сказал он. Глеб не мог выносить на себе этот взгляд, поэтому провёл руками по шее старшего, зарываясь в кудри, и утянул его в долгий поцелуй. Сидорин медленными движениями входил дальше, пока не почувствовал, что он уже внутри до упора. Оторвался от губ младшего, смотря ему прямо в глаза, и хрипло произнёс: — Восхитительно заполненный. Наконец-то. Мелкий на такое закатил глаза и заскулил, прикусывая собственную губу до крови. Серафим начал плавно двигаться, постепенно набирая темп и заставляя Глеба сильнее сжимать пальцы в его кудряшках. Тот тихо постанывал, не в силах сфокусировать взгляд и бегая глазками туда-сюда. При очередном толчке он резко выгнулся дугой, почувствовав, как всё тело прошибает током. Сидорин смекнул и толкнулся ещё раз под тем же углом, получая в ответ несдержанный громкий стон. — Какой же ты ахуенный, — не сдержал он поток комплиментов. — Такой узкий и так правильно сжимающийся, словно для этого и создан. — Прекрати, — жалобно проскулил Викторов. — Нет. Зачем мне прекращать, если через несколько минут ты будешь метаться по простыням от каждого моего толчка, если я каждым движением буду бить по твоей сверхчувствительной простате, доводя до несдерживаемых стонов и блядского скулежа?  — Серафииим, — протянул мелкий, чувствуя обдавший кипятком жар внизу живота, который вынуждал бессознательно раздвинуть ноги ещё шире, позволяя старшему двигаться глубже и размашистее. — Хочу смотреть на твои заломанные домиком брови, на размазавшиеся тени, на податливые мягкие губы, которые мне так нравится затыкать своими. На твои алеющие от грязных слов скулы и шею в бордовых отметинах, которые принадлежат исключительно мне. Глеб не мог выносить эту пытку и завертел головой, умоляя Сидорина остановиться. — Хочу, чтобы ты принадлежал только мне. Хочу брать тебя по-собственнически и наклонять на каждой горизонтальной поверхности, входить в тебя до упора и слышать пошлые звуки, от которых ты будешь отворачиваться в попытке избежать моего взгляда. Хочу, чтобы ты терпел и ждал, пока я дам тебе кончить, глядя на меня своими щенячьими глазами и умоляя довести до разрядки. Серафим ускорил темп до невозможного, не выходя больше, чем наполовину и непрерывно стимулируя сверхчувствительную простату. Викторов ронял на подушку непрекращающиеся слёзы от перевозбуждения, уперевшись руками в плечи старшего и порционно выдыхая, постоянно срываясь на протяжные и громкие стоны. Через несколько минут Сидорин почувствовал, как мелкий под ним дрожит, и обхватил его член, в несколько движений доводя до пика. Глеб кончил, пачкая животы обоих, и с силой сжал Серафима внутри себя, так что тому не оставалось ничего, кроме как закончить следом. Он излился в презерватив, плавно выскальзывая из растянутого отверстия, и стянул его, завязав и бросив куда-то на пол. Склонился над обессилевшим Глебом, утянув его в долгий поцелуй, нежно поглаживая по скуле. — Это был самый пиздатый секс за всю мою жизнь, малой. Бля буду. Ты ахуенный, — сказал старший, надевая на ничего не соображавшего Викторова бельё вместе с джинсами. Оделся и сам. — Я щас приду, секунда. Лежи отдыхай. Серафим ушёл, хлопнув дверью. Глеб закрыл глаза, чувствуя, как проваливается в темноту. — Ну чё? Такими словами ребята наверху встретили Сидорина, только что поднявшегося к основной компании. Внимательно посмотрев на его внешний вид, перефразировали вопрос: — Ну как? — Разъёб, — ответил им Серафим. Все тихо рассмеялись. — Одеяло дайте, и не заходите, пока мы сами не выйдем. Не хочу малого пугать. — Окей. Через две минуты к Глебу вернулся Сидорин с тёплым пледом в руках. Тот уже безбожно сопел себе под нос, перевернувшись на бок. Старший заботливо укрыл мелкого, укладываясь рядом и обнимая со спины, утыкаясь носом в шею. — Спокойной ночи, демонёнок, — тихо прошептал он, думая, что Викторов не услышит. Глеб расплылся в улыбке, отдавая себя в объятия сна.