The Lighthouse

If you look into the distance, there's a house upon the hill Guiding like a lighthouse It's a place where you'll be safe to feel our grace 'Cause we've all made mistakes If you've lost your way…

      Впервые они встречаются весной.       Набережная усыпана розовыми лепестками, ветер швыряет их в лицо, набивает в рукава, в карманы, за воротник. Воздух пахнет смесью тонкой сладости, тумана, речной воды и мокрого асфальта.       В крошечном, неприметном кафе между домом и студией ранним утром всего трое посетителей, а столиков два. Намджун, ожидая заказ, раздумывает. Он хотел посидеть немного в любимом углу над новым текстом, но угол занят. Хотя, стульев там два, а человек один – тоже работает над чем-то, черкая стилусом на айпаде. Каковы шансы, что его компания будет к месту?       На улице немного моросит и он решает попробовать. Забирает свой ледяной американо и осторожно протискивается к столику.       – Прошу прощения, я могу занять это место?       – Да-да, конечно, – сильный акцент, словно язык ещё не привык поворачиваться под необходимым углом для нужного произношения. На него даже головы не поднимают, торопливо набрасывая что-то на светлом поле листа. Наверняка студент, университет недалеко. Хотя студентов сюда обычно редко заносит, они предпочитают кафе на кампусе, там всегда дешевле и действуют специальные цены.       Намджун занимает свободный стул, расстегивает куртку, но кепку и маску снять не спешит. Ему нравится это место за приватность – как ни странно, в течении нескольких месяцев его здесь ни разу не узнали. Или узнали, но промолчали тактично, а это большая редкость. Но рисковать слишком сильно все равно не стоит. У него и без того достаточно заметная внешность, сложно спрятаться, когда в тебе под два метра роста и разворот плеч как у полутора среднестатистических корейцев, а не одного. Он достает блокнот и карандаш из кармана, кладет на согнутую в колене ногу и быстро пишет застрявшие в голове строки.       У соседа по столику звонит телефон. В поле зрения Намджуна возникает небольшая ладонь, быстро смахнувшая вызов, а потом и уведомления. Он успевает заметить татуировку на тыльной стороне руки и почти неосознанно, с любопытством тянется взглядом за ней – рассмотреть. За ладонью возникает рука в бежевом рукаве толстовки с ребристой манжетой, узкие плечи, короткие светлые волосы, быстрым жестом заткнутые за ухо – пряди тут же ползут обратно, им не хватает длины.       Намджун автоматически ведёт взгляд дальше, на лицо.       На него смотрят огромные глаза, явно испуганные. Голубые, с темной каймой по краю, как у собак породы хаски.       – I’m so sorry, I didn't mean to distract you from your coffee, – говорит девушка тихо. Голос глухой и довольно низкий. Или это парень? Выглядит в равной степени неопознаваемо, совершенно по-европейски. – I’m not a saesang, don't worry it's a coincidence. I’ll leave immediately. Excuse me.       Движения не резкие, чтобы не привлекать лишнего внимания, но отвешенный поклон неуместно глубокий, то ли от незнания норм, то ли от нервов, то ли от глубины раскаяния, хотя ничего страшного не произошло.       – No need for an excuse, – Намджун в замешательстве и ему неловко, что он настолько смутил и напугал незнакомого человека, ещё и согнал с места. Руки с татуировками торопливо прячут айпад в сумку. Он так и не разглядел рисунки. – You can stay if you want it's okay.       – I’m your fan and it's inappropriate, – возражение по-прежнему негромкое, но решительное. – I need nothing from you and I’m terribly sorry about this situation. Please, sip your coffee in peace I’ll find another place. Thank you and take care.       Ещё один слишком глубокий поклон. Одежда бесформенная, модный и практичный оверсайз, не разобрать очертаний фигуры. Зато акцент и выговор точно не американские. Намджун провожает взглядом чужую спину, следит как торопливо набрасывают на плечи такой же безразмерный короткий пуховик, – на улице всё ещё холодно, – не оборачиваясь.       Что это вообще было такое?       Только сейчас Намджун понимает, что ни маску, ни кепку он не снял. Его опознали буквально по глазам, причём быстро и безошибочно – реакция была мгновенная.       Похоже, действительно фанат.       Он не может разобрать, что именно чувствует, но ещё минут десять просто смотрит в окно, на серую от мороси улицу, где исчез вежливый незнакомец. Ветер лепит на стекло мокрые лепестки.       Второй раз случается на стыке весны и лета. Сумерки тёплые и мягкие. Любимый угол в кофейне снова занят – толстовка, короткие светлые волосы, планшет, склоненная голова. Он вспоминает тут же, хотя казалось бы, за столько лет подобные встречи должны были бы вымарываться из памяти автоматически.       Татуировки. Наверное, это из-за них.       – Не убегайте пожалуйста, мне жутко неловко, – даже не успев сесть, говорит Намджун, сразу переходя на английский. Взгляд уже не напуганный, но настороженный, непонимающий, внимательный. – Вы здесь раньше сидите, а мне просто нужен стул. Ваша компания меня не беспокоит, останьтесь.       – Спасибо. Но вы уверены? Я не хочу создавать проблемы.       – Никаких проблем. Я пью свой кофе, вы – свой, как цивилизованные люди в кафе. Обычный вечер, ничего странного. Я просто человек, как и вы.       – Хотите сыграть в синдром попутчика?       – Я вижу вас не впервые, это ведь не так работает.       – А я ваш фанат, так что притворяться придется обоим.       – Это не притворство. Вы сами назвали это игрой. Я обычный человек, вы обычный человек. Пьем кофе после рабочего дня.       – Звучит очень реалистично, мне нравится.       Ни капли флирта, ни строчки подтекста. Намджун устал, нежданный собеседник – тоже, у него тени под глазами. Экран айпада подсвечивает их холодным белым сиянием, усугубляя контраст.       Они сидят и пьют кофе, играя в обычных людей. Один пишет и вычеркивает в блокноте, другой – на планшете. Без тяжелой, напряженной неловкости и скользящих взглядов украдкой.       На руках изображены две части пейзажа с горами и лесом, слева – под солнцем, справа – под луной в облаках. Стиль напоминает живопись позднего Чосона, переведённую в режим черно-белого отображения.       В этот раз Намджун прощается первым.       Оставшийся за столиком случайный попутчик не смотрит ему вслед, склонившись над планшетом.       Летнее утро наступает, кажется, ещё в середине ночи. Кафе работает навынос с шести, для посетителей – с восьми.       Намджун заходит на обратном пути долгой прогулки по набережной. В голове после бессонной ночи так и не прояснилось. Он занимает любимый угол и уставляется в окно невидящим взглядом, пытаясь разогнать туман, затянувший мысли.       – Прошу прощения, я могу занять этот стул?       Огромная голубая рубашка на футболку, короткие светлые волосы, рука с солнцем над горами аккуратно держится за тонкую алюминиевую спинку, будто это что-то хрупкое.       – Для вас он свободен, берите конечно.       – Бессонная ночь?       – Настолько заметно?       – Недосып чувствую сердцем и носом, как пациент со стажем.       – Вы студент?       – Национальный Университет, графический дизайн. На международной стипендии, хотя это, наверное, очевидно.       – Мне нравится спрашивать, а не додумывать. Решить, что нечто очевидно – изначально искусственно ограничить себя. Мне хватает ограничений в жизни.       – Справедливо. Если бы я верил в ограничения, меня бы здесь не было. Много чего бы не было.       – Можно узнать ваше имя?       Называет и Намджуну оно ничего не говорит, даже какого пола собеседник.       – Мои местоимения он/его, – уточняет, видимо заметив возникшее замешательство. – Я старше вас на два года, если это важно. Никак не могу привыкнуть, что здесь возрасту уделяют слишком много внимания. Не зовите меня ‘старшим’, вдруг надумали, не нужно. Не переживу.       Намджун улыбается. Ему сложно привыкнуть к тому, что люди бывают такими открытыми и прямолинейными. Особенно – с ним. Но они, кажется, договорились играть в обычных людей.       Как обычного человека его это тоже удивляет. В хорошем смысле.       – Не буду. Мне самому бывает странно оказываться младшим.       – Понимаю даже слишком хорошо, пожалуй.       Намджуну звонит менеджер. Собеседник привычно утыкается в планшет. Туман в голове не исчезает, но словно становится легче.       Намджун снова прощается первым.       Выходя из кафе с козырьком кепки, натянутым на глаза пониже, достает личный телефон и лезет в инстаграм.       Ему везёт – случайный попутчик подписан названным именем. И он действительно художник – дизайны плакатов, обложки для веб-новелл, картины, фотографии ночного города, редкие селки. Подписчиков мало, но ему, кажется, всё равно, новые фото публикуются регулярно. Есть свой стиль, не скажешь сразу, в чём, но есть. Намджун не подписывается, но аккаунт сохраняет в избранных.       – Откуда ты? Если это уместный вопрос.       – Для случайных попутчиков любой вопрос уместный. Финляндия.       – Английский взял вторым для изучения?       – Жил в Англии три года по обмену. Брал перерыв в карьере, пытался понять, чего я хочу от жизни.       Город плавится от жары и оседает на коже тонкой пленкой влаги. Кофе со льдом теперь пьют практически все.       На случайном попутчике белая футболка, висящая на плечах. Заметно, что на кистях татуировки не заканчиваются, но Намджун без очков видит не очень, а тыкаться носом в других малознакомых людей всё ещё неприлично.       – Получилось понять?       – Я пришел к выводу, что это невозможно и решил – меня и так устраивает. Разные периоды жизни даны нам для разного, всё это – просто опыт. Интересный сам по себе. Наверное, в этом смысл жизни – просто жить её.       – Знаю ещё одного обычного человека, который тоже так считает.       – Приятно знать, что у меня хорошая компания, куда бы я не отправился.       – Почему Сеул?       – Хотел увидеть фейерверки над рекой Хан. Вы фотографировали их слишком часто, – он улыбается, спокойно, без неловкости. – Я всё ещё фанат, пусть и под маской обычного человека. Просто не безумный, а вполне адекватный. На самом деле я всегда мечтал пожить в разных городах, увидеть разные культуры. Сначала Лондон, теперь вот Сеул. Когда сбывается одна мечта, ты отправляешься за новой. Как за путеводной звездой, чтобы не разучиться мечтать.       Юнги говорит, что у него не осталось никаких мечтаний и это делает его растерянным.       Есть ли ещё мечты у него самого?       По каким звездам идти Намджуну? И куда?       И зачем?       Возможно, ответить смог бы Тэхён. Но это не точно.       Сентябрь выглядит другой планетой после лета, когда можно было только читать, писать и думать. Три любимых дела, не считая рефлексии над искусством.       Скоро уходит Юнги. Кажется, что времени остается совсем мало. Нужно успеть надышаться перед новой неизвестностью.       Кафе выглядит так, будто оно было на этом месте всегда и будет ещё примерно столько же – неприметная вывеска, сплошное окно в стене, стойка, два столика.       Он не видел случайного попутчика больше месяца. Встречи всегда оказывались действительно случайными – никакого четкого графика у обоих. Не совпадало чаще, чем наоборот. Удивительно, как его ещё не отследили фанаты.       В сохраненном инстаграме по-прежнему фотографии разномастных дизайнов, ночного Сеула и редкие селки – ни одной из их кафе. Ни намека на фанатство, сколько бы Намджун не искал. Зато музыкальные подборки хороши, он даже добавил несколько песен в свой плейлист.       Попутчик там, сидит в углу с айпадом на колене согнутой ноги. Если бы Намджун не видел своими глазами, как он выходит из кафе, решил бы, что тот попросту материализуется сразу на стуле. И сразу с планшетом.       – Не занято?       – Только если вы не Ким Намджун.       – Не он. Просто зашел выпить кофе после записи.       – Тогда не занято.       – Я подумал, может, обменяемся номерами? Могли бы заранее договариваться о встрече.       – Это не слишком хорошая идея, – он выглядит виноватым почему-то. Не расстроенным, а именно виноватым. – Мы же случайные попутчики. Что случайного в оговоренных заранее встречах? К тому же, я не хочу потом удалять все переписки под прожигающим взглядом агентства. Всё равно ведь обнаружат и заставят. А со случайных встреч спросу никакого. Можно жадно оставить всё себе. Тебя там не было, меня тоже. Такое никто не отнимет. Разве что Альцгеймер в глубокой старости.       Намджуну, вообще, стоило бы подумать об этом первым.       Вместо этого он говорит:       – Я скоро лечу в Лондон. Может, посоветуешь что-нибудь интересное?       – Ты наверняка будешь загружен, работа, подстерегающие на каждом углу фанаты. Ну, гипотетически. Если бы ты был Ким Намджуном. Мне нравится Примроуз Хилл, я одно время жил там недалеко. Большой красивый парк рядом с зоопарком. Советчик из меня так себе, я в основном хожу куда глаза глядят и редко запоминаю, что видел по дороге.       – Потому что смотришь не по сторонам, а на звезды. За которыми следуешь.       – Очень удобно, если идешь в темноте. Правда, ноги тоже сломать можно.       Намджун думает, что Примроуз Хилл действительно красивый – в туманной, прохладной, липковатой дымке раннего октябрьского утра, пронизанной солнцем.       Единственная звезда, за которой он до сих пор следует.       – Некоторым нужны не звезды, а маяк. Надежный такой, большой, приземленный, с мощными лампами. Точно не промахнешься. Хотя в себе я так не уверен – что со зрением беда, что с координацией.       Он смеется, тихо, но вполне искренне.       – Ты сам для кого хочешь можешь быть маяком – надежность, размеры, приземленность, всё при тебе. И светишь ярко. Вон сколько фанатов притянулись на свет. И столько же ещё притянутся.       – Маякам, наверное, тоже нужны маяки. Ты решил остаться в Сеуле?       – Маякам нужны те, кто зажигает в них огонь. Ещё почти два года учёбы, а дальше видно будет. Я не то, чтобы гений дизайнерской мысли, не уверен, что смогу найти хорошую работу. И вообще, рано ещё загадывать. Один день за раз. Звёзды светят, маяки тоже. Точно не заблужусь.       – Отсыпь мне своей уверенности, не помешает.       – Бери, для хорошего человека мне не жалко.       И переворачивает над головой Намджуна сложенную горстью ладонь.       Ту, что с солнцем над горами.       В последний раз они сталкиваются в дверях, ровно под бренчащим колокольчиками венком. Лампочки мигают вразнобой. Вчера был снег.       У случайного попутчика ноc прикрыт шарфом, торчащие из обрезанных перчаток пальцы обнимают бумажный стаканчик. Намджун только идёт за своим.       Времени почти не осталось.       – Уже уходишь? – разочарование в голосе скрыть не удается.       – И ты уходишь, – он точно имеет в виду не кафе, это обоим понятно. – У меня пара через двадцать минут.       – Не забудешь дождаться меня?       По глазам видно, что он улыбается.       По улыбке видно – что понял.       – I’ll leave the light on.

…I will leave the light on I will leave the light on I will leave the light on I will leave the light on