Враг, которого я не хочу терять

Проходят дни. Александр не берёт в рот ни крошки, ни глотка вина. Он лежит на соломе, глядя в низкий потолок, и в его пальцах — сухой колосок ржи, единственное, что он прихватил с собой со своей родины. Наполеон заходит каждое утро, ожидая увидеть сломленную волю, но вместо этого видит, как пленник расчёсывает отросшую щетину, нервно, почти с отчаянием, и понимает, что этот человек не сдастся. На пятый день Наполеон застаёт его с колоском во рту. Изумление на его лице сменяется искренним интересом. — Откуда у вас это? — спрашивает он, присаживаясь на корточки перед решёткой. — Я приказал вымести всё до пылинки. Вы... вы что, выращиваете их здесь ночью? Прямо из щелей? Александр, не глядя на него, отвечает с лёгкой усмешкой: — С земли родной прихватил. В этом ответе было столько спокойной гордости, что Бонапарт почувствовал острый укол чего-то похожего на зависть. Он вышел молча, чтобы через час вернуться с врачом и приказом: «Бритву, мыло, горячую воду. Приведите его в порядок». Но Романов отказался и от этого. — Я хочу домой, — сказал он, и голос его дрогнул, но лишь на мгновение. Наполеон вздохнул, скрестил руки на груди и произнёс с той самой стальной ноткой, которая заставила его армию повернуть на Москву: — Выбирайте, друг мой: месть и холод — или хлеб и власть. Я не хочу уничтожать вашу Империю, я хочу, чтобы она была моим союзником. Но если вы упорствуете, я оставлю вас здесь до тех пор, пока вы не увидите, что только я могу дать вам корону. Александр поднял на него свои чистые голубые глаза, и взгляд его был острее шпаги: — Я не настолько глупый, Бонапарт. Я не перейду на твою сторону как крыса. За мной – Империя, многотысячная армия, а самое главное – народ. В тот вечер Наполеон впервые позволил себе гнев. Он ушёл из каземата, хлопнув дверью, и дал себе слово не возвращаться к этому упрямцу до тех пор, пока тот не образумится. Но в глубине души он уже знал: он вернётся. И вернётся до того, как пленник будет согласен на всё.