Когда растает сердце

Чонгук нервно сбросил вызов и кинул телефон на кровать, понимая, что его главный оппонент пытается вывести альфу на эмоции. Бизнесмен давно догадывался, что кто-то из его людей ведет двойную игру, но не мог подумать, что им окажется Майк. В его преданности он не мог убедиться даже после того, как телохранитель выстрелил в свой висок. Отдать жизнь — мало. Так альфе не доказать свою верность. Верность и преданность нужно было показывать именно через действия.  Мужчина вышел из комнаты и прошел в обратную сторону крыла, чтобы выглянуть во внутренний двор. Территорию все еще приводили в порядок, вычищая камни от крови. Тело Майка уже увезли, а вот блокнот с записями так и остался лежать в кабинете альфы. Он пробежался по страницам глазами, но особо ничего не понял. Очевидно, что телохранитель записывал все кодовыми словами. Разбираться с этим сейчас у него не было желания. Как и не было желания видеть Вина, который появился в коридоре, глядя на альфу виноватым взглядом.  — Мы можем поговорить, глава Чон?  — Нет.  — Пожалуйста, — в глазах омеги появились слезы и альфа закатил глаза, не зная, как еще справится с этим парнишкой. Его ревность выходила за рамки и Вин совершенно забывал о том, что Чонгук деловой бизнесмен, у которого попросту нет времени на сопли. — Я хочу объясниться. — Я уже сказал свое слово, — отрезал альфа, повернувшись к прислуге и скрестив руки за спиной. — Извинишься перед Тэхёном должным образом, тогда и поговорим.  — Вы же понимаете, через какое я унижение должен пройти?  — Раньше надо было думать, — произнес Чонгук и прошел по коридору к лестницам, чтобы спуститься вниз.  Оставив прислугу стоять дальше в коридоре, Чон прошел мимо главной гостиной и вышел из резиденции. Ловко спустившись по лестнице с крыльца, альфа посмотрел на телохранителей и подозвал Намджуна, который проводил беседы со своими сотрудниками.  — Ты назначил телохранителей для Тэхёна?  — Да, — кивнул Намджун и щелкнул пальцами, приглашая двух высоких бет, которые подбежали к ним с опущенными головами. — Это Алекс и Стефано. Они самые лучшие из моей базы. По всем показателям обходят наших лучших сотрудников.  — Да? — выгнул Чонгук бровь и посмотрел на бет. — Глаза, — коротко произнес мужчина и телохранители приподняли головы, неуверенно глядя на главу. — В глаза господина не смотреть, без надобности не разговаривать, и докладывать мне лично каждый его шаг. Ясно? — Так точно, глава Чон! — синхронно произнесли беты.  — Отвечаете за его жизнь собственными, — напомнил бизнесмен и кивнул Намджуну, одобряя, на время, его выбор.  Ближайшее время он будет лично следить за тем, как беты выполняли работу. После примет окончательное решение. Тут глаза альфы наткнулись на дворецкого, который диктовал указания садовникам. Сделав несколько шагов в его сторону, Чонгук скрестил руки на груди и позвал Германа.  — Слушаю, глава Чон.  Дворецкий подошел к хозяину мгновенно, чуть склонив голову.  — Герман, я не хочу больше подобных конфликтов с обслуживающим персоналом.  — Моя вина, глава Чон, прошу прощения.  — Герман.  — Да? — мужчина приподнял голову, глядя на бизнесмена.  — Тэхён мой будущий муж и господин в этой резиденции, — напомнил Чон. — Передай всем, что любое неуважение в его адрес означает неуважение ко мне, — альфа слегка наклонился к дворецкому. — Посмотрим, смогут ли они и меня обсуждать за моей спиной. 

*** 

Картина произошедшего не исчезала из головы — она осталась внутри, пропитала сознание, словно яд. Лицо того телохранителя, холодный блеск металла, и, особенно, звук выстрела, который продолжал жить в омеге, снова и снова прокручиваясь, будто издеваясь над его разумом. Страх не ослаб и не рассеялся с наступлением утра. Он провел всю ночь в смятении, ерзал и пытался уснуть, в итоге обратился за помощью к снотворным. Из-за чего проснулся разбитым и сломленным, не выспавшийся и уставший.  Тэхён сидел у окна, подтянув колени к груди и обхватив их руками, едва заметно покачиваясь вперед и назад. Его взгляд был пустым и стеклянным, устремленным сквозь пространство, где не существовало ничего, кроме отголосков пережитого ужаса. Он не замечал ни света за стеклом, ни моря, ни окружающей тишины. К завтраку спускаться омега отказался и попросил передать Айрин и Чонгуку, что у него болит голова.  Кто он такой? Кем на самом деле являлся Чон Чонгук — человек, которого весь мир знал как влиятельного, успешного и безупречно богатого бизнесмена? Мысли, до этого разрозненные и спутанные, начинали выстраиваться в тревожную цепочку. Слова Намджуна всплыли в памяти неожиданно ясно, будто все это время ждали своего часа. Он говорил что-то о темном прошлом… И о том, что у таких людей прошлое редко остается позади. Иногда оно просто принимает другую форму. Тэхён медленно провел ладонями по плечам, сильнее обнимая себя, пытаясь удержать ускользающую реальность. Намджун тогда усмехнулся, почти небрежно, но в его голосе звучала странная уверенность: такие деньги невозможно заработать честно. Не в этом мире. Не за такой короткий срок. Омега судорожно выдохнул, сильнее сжимая себя руками. Перед глазами снова возникли телохранители и их холодное равнодушие. И выстрел. Слишком быстрый. Слишком… Будничный? Никто не закричал, никто не бросился на помощь. Так не реагировали обычные люди. Это не просто бизнес. Не просто деньги. Не просто влияние. Что-то другое стояло за всем этим. Более жестокое. Более опасное. И чем дольше Тэхён думал, тем яснее становилось: Чонгук связан с миром, где подобные вещи — норма. Где страх — это инструмент управления. Где жизнь человека может оборваться без колебаний и без последствий. Ведь этот самосуд так и остался там, на территории резиденции. Никто не вызывал ни полицию, ни скорую помощь. Ничего.  Альбинос с ужасом осознавал, что попал в абсолютно иной мир. Мир, о котором обычно не говорят вслух. Мир, в котором был один главный, и миллионы рабов. И если Чон являлся тем самым главой, то все остальные были лишь пешками в его игре. Подобные мысли заставляли альбиноса задаваться лишь одним вопросом: кем он является в этой игре?  Неожиданный стук в дверь вывел пианиста из транса и он схватился за сердце. Он прочистил горло и медленно подошел к двери, приоткрыв ее. За ней стояла Ева в новой униформе и с доброй улыбкой на лице. Она поклонилась альбиносу и Тэхён с облегчением выдохнул, опуская руку.  — Я же сказал, что не хочу завтракать.  — Господин Ким, все уже позавтракали и разъехались по делам, — уведомила девушка. — С вами хочет поговорить Вин. — А чего он сам не поднялся? — выгнул бровь омега. — Ему запрещено находиться на этом этаже.  — Вот как, — ухмыльнулся омега и поправил низкий пучок, выходя из комнаты. — Пусть подойдет на террасу в правом крыле.  — Хорошо, господин Ким.  Девушка поспешила за Вином, а пианист направился на террасу, на ходу поправляя черную рубашку. Сегодня он намеренно выбрал этот цвет, как едва заметный намек альфе на то, что он стал невольным свидетелем произошедшего. Однако, как оказалось, они уже покинули резиденцию. Это известие принесло Тэхёну странное облегчение: мысль о встрече сейчас казалась почти невыносимой. Он вышел на террасу и взглянул на раскинувшийся перед ним горы Рио-де-Жанейро. Тэхён подошел ближе и опустился в кресло, сцепив пальцы в замок. Его взгляд скользил по линии гор, не задерживаясь ни на одной детали, лишь желая зацепиться за что-то иное, чтобы не утонуть в собственных мыслях. Пианист сделал глубокий вдох, затем еще один, стараясь выровнять дыхание. Нужно было взять себя в руки. Собраться. Не позволить ни своему голосу, ни взгляду выдать то, что творилось в сознании. Вин уж точно не должен увидеть его таким. Тэхён провел ладонями по лицу, выпрямился, заставляя плечи расправиться, а спину держаться прямо. Он сжал челюсть, на мгновение прикрыв глаза, и снова посмотрел перед собой. Горы оставались неподвижными, равнодушными к чужим страхам. И, глядя на них, Тэхён пытался найти в себе хотя бы долю той же непоколебимости. — Господин Ким?  — Ева.  — Вин здесь.  — Пусть выйдет, а ты принеси мне чашку зеленого чая, — ответил омега и закинул ногу на ногу, ожидая появление прислуги.  Брюнет вышел на террасу в своей униформе, держа руки перед собой. Голова была опущено, а лицо оказалось слишком бледным, словно Вину нездоровилось. Ким обвел его внимательным взглядом, слегка покачивая ногой, и вскинул брови.  — Ну? Чего хотел?  — Я бы хотел попросить прощения, господин Ким. Пианист опустил глаза на сцепленные руки омеги, которые слегка дрожали.  — Но мне твои извинения даром не нужны, — иронично прозвучал голос альбиноса.  Прислуга мялся на месте, его глаза бегали хаотично по полу. Вероятно, ему позволили остаться в резиденции под определенными условиями. И одно из условий — прощение. Вин сглотнул ком в горле и тихо выдохнул, медленно, очевидно с нежеланием, опускаясь на колени. Тут на террасу вышла Ева с подносом в руке. На короткий момент, девушка зависла, наткнувшись на Вина, сидевшего на коленях. После служанка поставила чашку зеленого чая на стол и сделала несколько шагов в сторону, спрятав поднос за спину.  — Что ты делаешь? — спросил пианист, продолжая качать ногой и скучающим видом наблюдать за прислугой.  — Умоляю вас, подарите мне ваше прощение, — дрожащим голосом произнес Вин. — Мне некуда идти, я… Я очень привык работать в этом доме.  — Да-да, я слышал, как долго и преданно ты служишь семье Чон, — хмыкнул пианист и неторопливо взял чашку, чтобы сделать маленький глоток чая. — Понимаешь, я тебе не доверяю. Чтобы заслужить мое прощение, ты должен мне доказать свою верность, — Тэхён поставил чашку обратно на столик и скрестил пальцы, глядя на Вина. Тот виновато смотрел в ответ. — Если хорошо постараешься, может, тебе вернут прежнюю должность.  Вин был в смятении. Он не совсем понимал, чего от него требовалось. Да и сам Тэхён понятия не имел, что просить у прислуги, который нисколько не ощущал себя виноватым. Все это делалось лишь ради работы и возможности остаться под этой крышей.  — Я, — неуверенно выдохнул Вин. — Я сделаю все, что вы пожелаете. Все, чтобы доказать свои искренние намерения.  — М-м, — промычал Ким, откинувшись на спинку кресла. Его взор упал на темные туфли, которые он нашел сегодня в гардеробной. Новые, люксовые, явно дорогие. И тут к нему пришла забавная мысль, от которой пианист не хотел бы отказаться. — Приползи ближе и целуй ноги. Это будет доказательством твоей искренности.  — Ч-что… — Мне повторить? — выгнул Ким бровь, убирая с лица насмешливую ухмылку.  Своим острым взглядом омега хотел показать прислуге, что он был абсолютно серьезен в своих словах. Вин прикусил губу и униженно посмотрел на Еву, которая тихо ухмыльнулась. Переведя внимание на служанку, Тэхён подхватил ее настроение и растянул свои губы в улыбке.  — Либо выполняй, либо убирайся, Дун Сычэн.  Стоило альбиносу произнести его настоящее имя, как прислуга тихо шмыгнул носом и, казалось, смирился со своей незавидной участью. Он опустился ниже, упираясь ладонями в пол, и медленно пополз в сторону пианиста. Это заняло совсем немного времени. Добравшись до господина, Вин склонился ниже, касаясь губами темных туфель. При виде этой жалкой сцены Тэхён самодовольно улыбнулся, а затем рассмеялся, совершенно не скрывая своего холодного наслаждения. Тэхён осторожно выдохнул, позволяя улыбке задержаться на губах чуть дольше. Его взгляд скользнул вниз, к склоненной фигуре, задержался на секунду, будто он нарочно растягивал этот момент, проверяя собственные границы. Он поднялся и наклонился к прислуге так, чтобы схватить его за подбородок. Альбинос впился в него пальцами и с силой сжимал челюсть, глядя недобрыми глазами в глаза прислуги. Тот сморщился из-за боли, но пытался держаться. — Если я еще раз увижу или услышу, что ты что-то проворачиваешь или говоришь за моей спиной, — цедил Ким сквозь зубы, яростно смотря на парня. — Я тебя не пожалею. И простым увольнением это не закончится. Тебе ясно?  — Да, господин Ким.  Тэхён надавил на подбородок Вина так, что тот чуть не свалился на спину.  — Продолжишь работать моей прислугой, — бросил пианист прежде, чем покинуть террасу. 

*** 

Жизнь в резиденции протекала довольно быстро, с различными проблемами: иногда незначительными, иногда более тяжелыми, как например, смерть того телохранители. Прошло несколько дней, а Тэхён так и не смог отойти от случившегося. Когда он попытался поговорить об этом с Мелоди, та лишь сухо напомнила о правилах нахождения в доме. И вопросы, касавшиеся бизнеса и личных дел Чонгука, нужно было держать при себе. Однако подобный расклад не устраивал альбиноса, ибо он остро нуждался в каких-то объяснениях.  Следующей была Айрин, однако и она лишь ответила, что невозможно знать истинные причины такого поступка. К тому же она добавила: если телохранитель умер, значит, на то были основания. Но Ким отчетливо помнил их короткий разговор и то, как Майк пытался доказать, что никогда не предавал своего хозяина. Эти слова не давали покоя, раз за разом возвращаясь в память. Не получив никаких внятных объяснений, пианист пытался разговорить то дворецкого, то телохранителей, выбирая моменты, когда рядом никого не было. Однако это давалось с трудом — они молчали, словно партизаны, не позволяя вытащить из себя ни единого лишнего слова. Логичнее всего было бы обратиться напрямую к Чонгуку и задать все вопросы ему. Но альфа будто сквозь землю провалился. В резиденции он не появлялся уже три дня, как и его отец, который, по всей видимости, вновь полностью погрузился в рабочие дела.  Очередное утро пианист провел наедине с Айрин, завтракая с ней на террасе. С ней диалоги всегда крутились вокруг журналистов, новостей, имиджа семьи, а также предстоящей свадьбы. Женщина скорее желала устроить официальное торжество и, по ее словам, на их торжество должно было собраться около тысячи человек. Чем больше деталей выдавала мачеха, тем тяжелее было пианисту представить масштаб предстоящей церемонии.  После обеда, пианист остался один в огромной резиденции. Тогда он решил воспользоваться ситуацией, и начал гулять сначала по левому крылу, а после и по правому, обходя коридоры, свободные комнаты, случайно входя в покои Чонгука. Не решаясь переступить порог, пианист закрыл дверь, продолжая держаться за ручку.  — Господин Ким?  — Боже! — Тэхён схватился за сердце, испугавшись неожиданного голоса за спиной. Развернувшись, Ким строго посмотрел на Вина, который держал в руках какие-то коробки. — Сколько раз просить не пугать меня так?!  — Прошу прощения.  Омега посмотрел на Вина снисходительным взглядом и устало выдохнул, вновь обратив внимание на коробки.  — Что это?  — Книги главы Чона, он попросил их отнести в кабинет.  — Почему он попросил тебя? Я кажется ясно дал понять, что прислуживать ты будешь мне.  — Он поручил это дело нашему дворецкому.  — И где Герман? — недоверчиво посмотрел Ким на парня.  — У него совещание с шеф-поварами, — ответил Вин. — Они готовят меню для вашей свадьбы.  — Давай коробки мне, — Тэхён протянул руки и Вин, немного заколебавшись, все же вручил две небольшие коробки. Как оказалось, они не были столь тяжелыми, чему пианист был несказанно рад. — Открой дверь.  Вин вытащил из кармана брелок с несколькими ключами. Ким внимательно следил за действиями прислуги, который ловко открыл дверь кабинета, приоткрывая ее для пианиста.  — Можешь идти.  — А дверь?  — Оставь ключи, я сам закрою.  — Х-хорошо. — Не слышу, — сердито выдохнул Ким.  — Как пожелаете, господин Ким.  Тэхён вошел в просторный кабинет главы Чона, невольно замедлив шаг. Это место сразу ощущалось иначе. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи, заполненные книгами и аккуратно разложенными документами. В центре стоял массивный рабочий стол, словно вырезанный из цельного куска дерева. За креслом на стене располагалась строгая рама, содержимое которой терялось в полутени, но придавало кабинету большую загадочность.  Поставив коробки на пол рядом со столом, Ким выпрямился и начал осматриваться, понимая, что оказался в сердцевине альфы. Ведь именно здесь Чонгук проводил большую часть своего времени. Здесь принимались решения, здесь формировалась та самая реальность, которая теперь начала пугать Тэхёна. В кабинете стоял особенный запах — чистый, свежий, но с едва уловимыми нотками, которые невозможно было сразу распознать. Тэхён нахмурился, втягивая воздух чуть глубже, пытаясь понять, что именно он чувствует. Это не были ни духи, ни обычный аромат помещения. Скорее… сам Чонгук. Его истинный запах, ускользающий, к чему нельзя прикоснуться напрямую. Ким едва заметно напрягся. Витамины, которые он принимал, так и не дали желаемого эффекта. Его собственный аромат оставался подавленным, отсутствующим, а чужие он по-прежнему ощущал смутно, будто через плотную преграду. Ким медленно провел пальцами по стеллажам, ощупывая корешки книг. Каждая полка, каждая книга ведь были частью Чонгука, отражением его привычек и мыслей. Альбинос задержался у некоторых томов, не торопясь, а затем вернулся к столу, обойдя его по периметру, прежде чем осторожно опуститься в кожаное кресло. На столе царил идеальный порядок. Ноутбук, несколько аккуратно сложенных блокнотов и стопка документов. Рядом лежала небольшая коробочка, закрытая на ключ, — ее Ким не мог не заметить. Рыться в вещах опасного мужчины он не собирался, но любопытство подталкивало его взгляды, и заставляло сердце биться чуть быстрее. Чтобы не терзать себя лишними мыслями, пианист поднялся с кресла и аккуратно задвинул его к столу. В этот момент он случайно наткнулся на небольшую кнопку, спрятанную за стеллажом. Тэхён нахмурился, подошел ближе и убедился, что ему не показалось. Нервно сглотнув ком в горле, Ким протянул палец к кнопке, не имея понятия, чего ожидать. Стоило ему слегка надавить на нее, как стенка перед ним начала медленно сдвигаться в сторону, открывая вид на то, чего альбинос совершенно не ожидал увидеть. Открывая вид на то, что он не должен был увидеть.  Тэхён отшатнулся, натыкаясь на край стола и крепко держась за него, чтобы не потерять равновесие. Его дыхание сбилось, и сердце билось слишком громко, отражая удивление, которое мгновенно охватило все тело. Глаза альбиноса зафиксировались на портрете… На своем собственном лице. Он стоял перед образом самого себя, написанного с такой детализацией и точностью, что это казалось почти нереальным, пугающе интимным и безумно личным. Страх, любопытство и недоумение переплелись в один вязкий клубок, сковывая движения альбиноса. — Так это та самая… Картина…  Ким вспомнил слова своего друга и судорожно выдохнул. Он и не думал, что та самая художница смогла передать его портрет с такой детальной точностью. Тот день омега не забывал до сих пор. Он гулял в парке, с трудом отпросившись у опекунов, и это было невероятно — несколько часов настоящей свободы, наполненные солнечным светом и тихой радостью. Получается… Чонгук действительно купил этот портрет и хранил его здесь, подальше от чужих глаз? Но зачем? Зачем мужчине держать портрет омеги, который, как он сам утверждал, не интересовал его в романтическом плане? Какое значение имели все эти меры, если Чонгуку нужна была лишь публичная игра? Не желая дальше терзать себя догадками, Тэхён быстро несколько раз нажал на кнопку, возвращая стенку на место, и поспешил выйти из кабинета.

*** 

Чонгук вернулся домой ближе к десяти вечера. Он попросил водителя выйти из машины, а сам остался в салоне еще на несколько минут. Его взор был устремлен на деревья на территории резиденции, а мысли крутились вокруг оппонента, с которым у него снова не получилось встретиться напрямую. Все следы вели лишь к их подставным людям, но с ними Чонгук решал дела быстро и бескомпромиссно: либо да, либо нет; либо живут, либо умирают. Ни при каких условиях альфа не собирался уступать позиции ради того, чтобы расчищать улицы для наркоторговцев. Он годами очищал улицы Бразилии от этой отравы, так же, как когда-то и в Корее. Здесь дела шли медленнее — и это было естественно, но ради отца и ради земель, которые сделали его тем, кто он есть сегодня, Чонгук был готов идти на крайние меры, лишь бы устранить тех, кто вновь стремился посеять хаос. Вязкое ощущение предательства не покидало альфу ни на секунду. Он устало выдохнул и покачал головой, выходя из салона машины. Кивнув Хосоку, который проверял территорию резиденции, Чонгук направился к парадным дверям. Герман, уже предупрежденный о его возвращении, открыл двери и поклонился. — Как дела, Герман? — Все спокойно, глава Чон. Ваш отец еще не вернулся из Сан-Паулу, госпожа Айрин в своих покоях, а господин Ким сейчас находится в гостиной на втором этаже. — Я слышу, — ухмыльнулся Чонгук, уловив знакомые ноты. Не спеша, альфа направился сразу на второй этаж, следуя за музыкой, струящейся из гостиной. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и некоторое время наблюдал. В приглушенном свете Тэхён играл на рояле, сосредоточенный и погруженный в мелодию. На пальце омеги блеснуло кольцо, и альфа невольно улыбнулся. Внутренняя тревожность на мгновение отошла на второй план, уступив место тихому чувству удовлетворения. Первая часть Лунной Сонаты звучала мягко, чуть тоскливо, как шепот ночи. Чонгук слушал внимательно и с каждым аккордом что-то внутри него оживало. Музыка пробуждала старые воспоминания, которые он привык держать под контролем. Было тяжело, но одновременно странно приятно. Грусть цепляла за сердце, сжимала легкие, но наблюдение за пианистом пробуждало в альфе что-то неизведанное.  Когда омега закончил играть, он тяжело выдохнул и опустил голову. Сегодня Тэхён вновь был одет во все черное, и Чонгуку было ясно лишь то, что альбинос стал свидетелем того, чего не должен быть. Но говорить об этом значит признаться в том, что парень подписал договор с самим дьяволом. Разве Тэхён согласится жить, даже в фиктивном браке, под одной крышей с настоящей мафией? Отпускать омегу не хотелось. И это нежелание было необъяснимо даже бизнесмену, который каждый раз ломал голову, задавая себе вопрос «почему?».  — Тяжелый день?  — Глава Чон, — омега даже не был удивлен, словно знал, что был в гостиной не один. — Добрый вечер.  — Привет.  Альфа расслабленно улыбнулся и прошел ближе к рояле, глядя на пианиста с интересом. Тэхён выглядел потерянным и уставшим. Было похоже на то, что у альбиноса трудности со сном. Темные круги под глазами лишь подтверждали догадки альфы.  — Вы ужинали? — вежливо спросил омега, глядя на Чонгука нечитаемым взглядом.  — А ты?  — Да, конечно, — Тэхён отвел взгляд, а ответ его звучал слишком не убедительно.  — Врать ты не умеешь.  — Аппетита нет, — пожали плечами в ответ.  — Тэхён, ты должен больше есть, — Чонгук понимал, что звучал нудно, но ему совершенно не нравилось то, как парень относился к своему здоровью. — Ты ведь понимаешь, что у тебя проблемы с организмом неспроста?  — Может вам предоставить историю моих болезней?  — Чего ты кусаешься? — хмыкнул альфа, упираясь локтями о рояль. — Я ведь из добрых побуждений.  — Из добрых? — выгнул Ким бровь. — Я кажется ясно дал вам понять, что не потерплю снисхождения.  — А когда я относился к тебе со снисхождением?  — Когда вернули Вина.  Нервно захлопнув крышку рояля, омега резко поднялся со скамьи и уже собирался уйти, но альфа перехватил его за локоть. Движение вышло слишком резким, ибо Чонгук не рассчитал силы, и выражение лица младшего сменилось с раздраженного на откровенно недовольное. Лишь в этот момент он вспомнил, насколько хрупким было тело альбиноса. Хватка ослабла, но он все равно мягко притянул его ближе. Тэхён судорожно выдохнул, и длинные ресницы дрогнули, когда он поднял взгляд. Фиолетовые глаза в приглушенном свете казались нереальными — Чонгуку на мгновение почудилось, что перед ним раскрылись две тихие, бесконечные галактики. Он не сразу понял, что именно заставило его замереть. Альфа хотел списать все на обычный интерес и желание держать все под контролем. Чонгук всегда читал людей по их действиям, эмоциям, иногда даже мысли мог отгадать, но с альбиносом все было иначе. Его трудно было читать. Трудно понять. Он был закрытой книгой, доступ к которому не так просто получить. В глубине души, мужчина осознавал, что не спроста затеял фиктивный брак. Ему не хотелось оставлять столь уникального омегу на свободе. Не хотелось, чтобы на него смотрели альфы и что-то себе фантазировали.  — Что вы делаете? — шепотом спросил пианист, глядя в глаза старшего.  Чонгук сам не понял, как чуть ли не прижал омегу к себе, придерживая уже за талию. Он не спешил отвечать на вопрос. Вместо ответа бизнесмен медленно опустил взгляд, а затем и руку к ладони альбиноса, осторожно приподнимая ее к своему лицу. Кольцо мягко блеснуло в тусклом свете, идеально перекликаясь с оттенком его глаз. Развернув запястье Кима, Чонгук коснулся его кончиком носа и сделал глубокий вдох. Ничего. Почему? Его брови едва заметно нахмурились. Почему запах омеги не проявлялся? Где тот самый тонкий, едва уловимый шлейф, который должен был быть? Могло ли быть, что пианист принимал сильные блокаторы… Или дело было в чем-то другом? Мысль не успела оформиться до конца. Потому что в следующий момент Чонгук рискнул и наклонился ниже, зарываясь в шею пианиста. Чонгук прикрыл глаза на долю секунды и почти невесомо провел носом вдоль его шеи, зарываясь чуть глубже, в поиске того самого, ускользающего. Вдох. Снова — только лосьон. Чистота, за которой будто что-то намеренно спрятали. Чонгук медленно открыл глаза, но не спешил отстраняться. Взгляд зацепился за мелкие мурашки, которые, вероятно, были вызваны теплым дыханием. Тэхён неожиданно резко выдохнул, словно приходя в себя. Словно он тоже оказался в какой-то прострации. Слегка отстранившись, омега в смятении посмотрел на альфу и неожиданно для самого себя громко икнул. Это не могло не вызвать теплой и скромной улыбки. Чонгук аккуратно отступил назад.  — Кажется, в-в контракте сказано, что прикосновения необходимы только на публике, — напомнил пианист. — Прошу вас не забывать об этом.  Чонгук спрятал руки в карманах и смотрел на то, как пианист на ватных ногах пытался дойти коридора. Чтобы немного облегчить ему предстоящую ночь, альфа решил поделиться некоторыми подробностями случившего.  — Тэхён.  — Да, глава Чон?  — Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем самосуда моего работника.  Ким нервно сглотнул и смотрел на старшего, пытаясь не показывать страха, который можно было сейчас прочитать в его движениях.  — Почему он это сделал?  — Он предал меня, — пожал плечами альфа. — Вел игру за моей спиной.  — Игру? — нахмурился Ким. — Понимаешь, — вздохнул Чонгук устало. — Я ненавижу жить в сомнениях, догадках, и я не терплю предательства. Как глава не только огромного клана, но и простого народа, я могу простить многое. Правда многое. Но предательство никогда.  — И каждого предателя ждет один конец? — голос омеги дрогнул и он вновь нервно сглотнул.  — Таковы правила.  Тэхёну подобный ответ явно не устроил, хотя дал какие-то объяснения на вопросы в его голове. Он на мгновение опустил голову, о чем-то размышляя, но не успел Чонгук задать свой вопрос, как пианист посмотрел на него более уверенным взглядом.  — Доброй ночи, глава Чон.  — Доброй ночи. 

*** 

— Мы арендовали всю гостиницу на побережье, наняли организаторов, купили десять черных Гелендвагенов, — перечисляла Айрин за столом, словно отчитываясь перед своим мужем и Чонгуком, который действительно слушал мачеху. Тэхён порой поражался игре альфы, ведь по нему и не скажешь, что это всего навсего фиктивная свадьба. — Мелоди займется пригласительными, мы также подготовим репортаж для новостных каналов.  — Репортаж? — удивленно вскинул брови Тэхён, которому становилось дурно, стоило только представить, какую крупную свадьбу они собирались сыграть.  — Тэхён, — вдруг заговорил отец Чонгука, который медленно разрезал красное мясо. — Кого ты хотел бы пригласить? Родители твои приедут?  — Опекуны, — поправил его пианист и потупил взгляд. Айрин говорила, что ему нужно было придумать хорошую отговорку, почему опекуны не смогут присутствовать на свадьбе. — Если честно, я не очень хочу их приглашать.  — Почему? — нахмурился старший.  — У нас с ними натянутые отношения, — вывалил альбинос частичную правду, украдкой посмотрев на Чонгука. — Я бы не хотел их приглашать.  — Ты пригласишь своего друга, верно? — улыбнулась Айрин. — Как его звали?  — Намджун.  — Тезка нашего начальника службы безопасности, — нарочито рассмеялась Айрин, из-за чего альбиносу хотелось закатить глаза. Это игра порой выглядела настолько жалкой, что Тэхёну было сложно не выпалить себя эмоциями. — Кстати, Чонгук, я пригласила знаменитого кутюрье для того, чтобы он сшил для вас костюмы.  — Замечательно, — кивнул альфа, медленно водя вилкой по тарелке.  — Я могу вам чем-то помочь, госпожа Айрин? — предложил пианист, понимая, что совсем не принимал участия в подготовке к свадьбе.  — Нет, родной, я сделаю все сама, а ты отдыхай, — женщина чуть подалась вперед и положила руку на руку пианиста, тепло улыбаясь. — Тебе понадобятся силы, это будет очень шумный и долгий день.  Молча согласившись с женщиной, Тэхён уткнулся в свою тарелку. Он нервно дергал ногой, ибо пережил очень тяжелую ночь. Ближе к пяти утра на его старый телефон пришел звонок от друга, который в очередной раз просил поторапливаться с переводом денежных средств. У него, конечно, была кредитная карточка, но вот так использовать ее он не мог. Ким сразу бы вызвал подозрения, потому все утро хаотично пытался придумать, что делать. Снять какую-то часть денег с карты, а потом? Что ему теперь продавать? Нужно было искать в гардеробной. Но это не самая большая проблема. Как ему выйти из резиденции, когда каждый его шаг отслеживали?  Брови пианиста сошлись у переносицы, а из уст вырвался усталый выдох. Тут его фокус был направлен на тарелку, в которой появился небольшой кусок мяса. Он приподнял голову, замечая возле себя Вина, который это мясо и положил.  — Я же сказал, что не ем мясо! — нервно напомнил омега. — Убери это.  Прислуга виновато потупил взгляд и, как маленький щенок, посмотрел на главу. Тот наблюдал за происходящим без единой эмоции на лице, считывая происходящее и анализируя ситуацию. Айрин в свою очередь красноречиво посмотрела на альбиноса, как бы намекая не терять самообладание.  — Тэхён?  — Слушаю? — резко посмотрел омега на Чонгука, лицо которого сразу стало строгим. — Да, глава Чон?  — Собирайся. — Куда?  — У меня сегодня много свободного времени, — улыбнулся Чонгук. — Покажу тебе город.  — Х-хорошо.  Уловив в этом возможность выполнить просьбу Намджуна, Тэхён отодвинул стул и поднялся. Недовольным взглядом он посмотрел на Вина, который продолжал мяться около стола. Закатив глаза, Ким рукой попросил прислугу пропустить его. — Ева, помоги мне собраться.  — Да, господин Ким. 

*** 

Жаркая погода в Рио была привычна для бизнесмена, который надел свободную белую рубашку и темные джинсы. Он показал омеге не так много, как планировалось изначально. Тэхён еще не знал, для чего именно альфа перенес свои дела, освобождая время для пианиста. Показав ему район, в котором он провел глобальные перемены, устроил ремонты, построил новые здания, чтобы улучшить качество жизни простого населения, Чонгук частично ввел Тэхёна в курс дела.  Альфа не произносил вслух того, о чем было опасно говорить, однако дал альбиносу достаточно намеков, чтобы тот смог хотя бы приблизительно представить, чем занимается их клан. Когда время приблизилось к пяти, они покинули автомобиль и перебрались на яхту. Впрочем, сегодня у Чонгука не было настроения для прогулок по воде. Этот вечер он намеревался провести наедине с Тэхёном — без лишнего шума и отвлекающих деталей, чтобы у них появилась возможность узнать друг друга ближе. В этот раз бизнесмен был готов позволить омеге задать любые вопросы, что тревожили его мысли. И сам, в свою очередь, не собирался упускать шанс получить ответы, которые интересовали уже его самого. Вопросов у него было предостаточно.  Они расположились в кормовой части яхты, где пространство было скрыто от посторонних взглядов и открывало спокойный вид на гладь воды. Мягкие диваны, обтянутые светлой кожей, стояли друг напротив друга, создавая ощущение уединенности и домашнего уюта посреди открытого моря. Чонгук опустился на один из них, чуть откинувшись назад, но взгляд его не отпускал Тэхёна ни на секунду.  Между ними находился невысокий стол. На нем стояла большая круглая тарелка с аккуратно выложенной фруктовой нарезкой — ломтики сочного манго, клубника, виноград, дольки апельсина и киви, собранные в гармоничную композицию. Рядом — металлическое ведерко со льдом, в котором охлаждалась бутылка шампанского. Капли воды медленно стекали по стеклу, оставляя влажные дорожки.  — У тебя все нормально? — спросил Чонгук и потянулся в бутылке шампанского. — Сегодня ты как зомби. Круги под глазами, нервный и растерянный.  — Не выспался, — коротко ответил омега, наблюдая за тем, как мужчина умело справлялся с бутылкой алкогольного напитка. Разлив жидкость в бокал, он протянул его пианисту. — Благодарю.  — Потому и спрашиваю, что тебя беспокоит? — уточнил альфа, налив себе виски и добавив пару кубиков льда. — Ты все еще переживаешь из-за Майка?  — Глава Чон, я старательно об этом не думаю, — покачал Ким головой и медленно отпил шампанского, немного нахмурившись. — Вероятно, переживаю из-за всей этой игры.  — А что именно тебя так тревожит?  — Ну например, — задумчиво произнес пианист, глядя на горы за спиной альфы. — После свадьбы я… Я ведь должен перебраться в ваши покои, разве нет?  — Мои покои в два раза просторнее, чем, например, у тебя, — улыбнулся Чонгук и сделал глоток крепкого напитка. — Не волнуйся, спать в одной постели мы не будем.  Чонгук криво ухмыльнулся, когда заметил легкий румянец на щеках. Однако это далеко не все, что тревожило омегу. Было что-то еще, чего он не хотел раскрывать.  — Ты жалеешь о том, что подписал договор? — альфа пошел в лобовую.  — Нет, — звучал ответ уверенно, но выражение лица говорило совсем об обратном. — Просто… Это все очень… Слишком. Понимаете?  — Понимаю.  — Правда понимаете или?  — Или правда понимаю.  Ответ Чонгука немного развеселил вечно скованного омегу, который тихо усмехнулся и покачал головой. Он вновь сделал глоток шампанского, но в этот раз увереннее. Чонгуку не хотелось ходить вокруг до около, но и задавать откровенные вопросы… Это могло спугнуть парня. Однако знать он должен был, иначе начнет сходить с ума от собственных идей в голове.  — Ты принимаешь блокаторы?  — Что? Вот и первая ожидаемая реакция. Удивление наравне с негодованием. Тэхён поставил бокал на стол, продолжая придерживать пальцами длинную ножку.  — С того самого дня, как я тебя встретил, я так и не смог понять, чем ты пахнешь, — пожал плечами Чон, стараясь выглядеть непринужденно. — Честно говоря, меня всерьез беспокоит твое здоровье.  — Все у меня нормально, — буркнул пианист себе под нос и вновь отпил шампанского. Чонгук растянул губы в еле заметной улыбке и потянулся к бутылке, чтобы наполнить бокал младшего. — Да, я очень худой, бледный, кажется, будто меня ветром сдует. Но я здоров.  — Мне так не кажется.  — А что кажется? — начинал сердиться парень, посмотрев на старшего волком. — Достаточно того, что ваши прислуги смеются надо мной и моей внешностью, не хватало, чтобы и вы… — Эй-эй, тормози. Чонгук покачал головой и вскинул руки, жестом показывая немного сбавить обороты. Мужчина обвел пристальным взглядом лицо и туловище пианиста, нисколько и ни разу даже и не думая о том, что он был непривлекателен. Напротив, Тэхён был невероятно красивым, обаятельным и притягательным. Это именно то, что мучило бизнесмена. Омега был чертовски хорош. И главе не верилось, что у него никогда никого не было.   — Я преподнес Вину и остальным наглядный урок и, если они вновь позволят себе подобное хамство… — Позволят, — кивнул Тэхён и фальшиво улыбнулся. — Им больше нечего делать в свободное время, кроме как косточки перемывать.  — Они просто завидуют.  — Завидуют? — нахмурился пианист. — Ты действительно понятия не имеешь, насколько красивый омега, — произнес альфа прямо, замечая смятение в глазах напротив. — У тебя никогда не было альфы?  — Глава Чон… — Я хочу поговорить, Тэхён, и мне нужны ответы.  — Зачем?  — Давай так, — устало выдохнул Чонгук, пораженный упрямством младшего. Он одним глотком опустошил стакан и на его лице не дрогнул ни один мускул, будто для него это была вода. — Ты ответишь на мои вопросы честно, а я на твои.  — На любой вопрос ответите? — прищурился Ким.  — Не в моих принципах давать заднюю.  Пианисту потребовалось несколько долгих секунд, чтобы обдумать предложение старшего. Он явно не был уверен, что сможет быть честным с Чонгуком, но вот сам альфа готов был откровенничать. Он лишь надеялся, что не будет вопросов о Вине.  — Хорошо, я согласен. 

*** 

Старый дом затерялся среди узких улиц одного из бедных районов Рио-де-Жанейро. Внутри маленького дома было так же скромно: небольшая гостиная с выцветшими стенами, простая мебель, круглый стол в центре и пара старых стульев, чьи ножки тихо скрипели при каждом движении. Омега сидел в черной спортивной одежде и кепке, опустив голову и сцепив пальцы, удерживая себя от тревожных мыслей. Он выглядел очень напряженным, сжатым в плечах, ожидая того, кто мог изменить его жизнь.  Дверь тихо скрипнула, и в гостиную вошла пожилая женщина в очках. Она двигалась медленно, но уверенно, и стоило ей появиться, как парень резко поднялся со стула и поспешил к столу, присаживаясь рядом с ней. — Держи, — произнесла пожилая омега, протягивая ему небольшую баночку. — Но помни, что за это… Ты должен заплатить в три раза больше. — Я любые деньги отдам, — торопливо закивал он, снимая кепку и сжимая ее в руках. — Матушка, скажи, ты уверена, что это поможет? — Сделаешь все так, как я сказала, — хрипло повторила она, внимательно вглядываясь в его испуганное лицо. — И будет тебе счастье. Ты меня знаешь. — Спасибо, матушка! Его пальцы дрогнули, когда он принял баночку — маленькую, стеклянную, с плотно закрученной крышкой. Внутри едва заметно плескалась жидкость. Он держал ее почти благоговейно, словно боялся уронить или даже сжать сильнее, чем следует. Парень не до конца верил, что держит в руках решение, к которому с трудом шагнул навстречу.

*** 

Тэхёну сначала было очень трудно. Трудно так, что в горле ощущалась такая боль, будто ему туда всунули какой-то камень. Вопросы Чонгука оказались довольно откровенными, хотя вполне ожидаемыми. Мужчине важно было узнать, по какой причине у омеги не проявлялся природных запах. Сначала подобный вопрос ввел Кима в негодование, потом в холодный страх, ибо альфа привык знать и контролировать все. Не видя особо ущерба в том, чтобы поделиться некими подробностями, пианист поведал и о том, что у него есть некоторые проблемы со здоровьем, из-за альбинизма, и о том, что блокаторы он никогда не пил, и что природный запах у него так и не проявился.  Данные сведения ввели Чонгука в искреннее замешательство, словно он никогда не слышал о том, что у омег могут быть такие… проблемы. Для Тэхёна это не было катастрофой и никак не влияло на его повседневную жизнь, однако порой он все равно ощущал себя не таким, словно бракованный товар. Он не мог ни понять, как пахнут люди вокруг него, ни узнать, каким же запахом природа наградила его.  Бизнесмен, после рассказа Тэхёна о том, как он попал в Швейцарию, пригубил два бокала виски, сам омега допивал уже третий. Никогда бы он не подумал, что может так увлеченно выпивать шампанское. Вероятно, вкус у альбиноса был придирчивым и дешевое он попросту не переваривал.  — Значит, у тебя никогда не было альфы? — продолжал задавать вопросы старший.  — Не было, — вздохнул омега и опустошил бокал до конца. — И я вам уже отвечал на этот вопрос. Почему вам так сложно в это поверить?  Мужчина задумчиво смотрел в ответ и зачем-то полез во внутренний карман, выудив оттуда что-то блестящее, почти светящее. Чонгук протянул руку и отодвинул тарелку с фруктами, чтобы выложить на стол маленькие камушки. Тэхён удивленно вскинул брови и подался вперед, глядя на различные виды камней. Некоторые из них были похожи на те, что ярко блестели на браслете Айрин. — Смотри, — произнес мужчина, впервые как-то смягчаясь в лице. Обычно серьезный и строгий, сейчас альфа выглядел расслабленным. — Это черный оникс, — объяснил Чон, указывая пальцем на один из камушек. — В украшениях оникс всегда дает ощущение силы и собранности, и некой власти. А это, — палец передвинулся на другой камень. — Горный хрусталь.  — Горный?  — Да, это чистый, универсальный камень, который может усиливать настроение человека и даже его характер.  — Тогда такой камень не для вас, — ухмыльнулся Ким, ощущая легкую усталость и вялость в теле. Видимо, алкоголь начал действовать на него. Чонгук вопросительно выгнул бровь, не улавливая суть комментария. — На вас ведь никто не может повлиять. Это скорее вы… — Что я?  — Управляете, — тихо ответил Ким, посмотрев старшему в глаза. — Ведете. Контролируете.  — Всегда, — хмыкнул альфа и указал на следующий камень. — Это аметист. Очень спокойный камень, но довольно глубокий.  — Красиво… — Потому мне и не верится, — вздохнул Чонгук, а младший нахмурился, ибо не уловил ход его мыслей. — Не верится, что у тебя не было парня, мужчины.  — А как это связано с камнями? Вы хотите как-то сравнить меня с камнями?  — Я хочу сказать, что ты намного красивее.  — Красота не все решает, — покачал Ким головой. — Красоту просто хотят затащить в постель.  — А ты романтическая душа, — кивнул альфа, слабо улыбнувшись. — Я помню. — А вы нет? Омеге не хотелось доказывать обратное, ведь Чон должен был думать о пианисте ровно столько, сколько Айрин хотела. Видеть в нем романтичного омегу, который мечтал построить семью. Как же это смешно звучало.  — Я не романтик, — хмыкнул бизнесмен и налил себе еще виски. — У меня серьезные отношения только с работой.  — Это заметно.  — А ты не против, если я попрошу нашего врача взять у тебя анализы? — Это еще зачем? — хмуро отреагировал альбинос. Опять на нем хотят ставить какие-то опыты?  — Я хочу помочь тебе, — Чонгук пожал плечами и опустошил свой стакан, поставив обратно на стол. — Есть какая-то причина, по которой у тебя не проявляется запах, и это… — Разве я прошу о помощи? — злился омега.  — Нет, но уверен, что тебе бывает тяжело, — настаивал альфа. — Если есть шанс этому как-то помочь, то мы сделаем все возможное, чтобы облегчить твое состояние.  — Ладно. — Так-то лучше.  Чонгук взял в руки шампанское и налил омеге в бокал, и Тэхён не мог не отметить про себя, насколько старший был привлекательным для своего возраста. Он выглядел довольно молодо, да и за фигурой явно следил. Руки у него большие и накаченные, а вены можно было увидеть даже через рубашку. И назревал в сознании лишь один вопрос: чем же альфа пах? Каков был его природный запах? Понравился бы он пианисту? Оценил бы он или наоборот, его бы стошнило? Тэхён даже к запахам очень привередлив.  Когда бизнесмен протянул бокал, омега не отдавая отчет в своих действиях, специально коснулся его пальцев своими. Горячий. Глядя на мужчину, казалось, что он двадцать четыре на семь горячий. Будто в его венах текла не кровь, а огонь. Частично, Ким даже завидовал, потому что даже при жаркой погоде, омеге бывало холодно. Если он в здании. Впрочем, переживать было не о чем, Чонгук ощутил это касание, но не стал как-то комментировать.  — Чем ты любишь заниматься, кроме игры на рояле?  Вот и очередной вопрос. А когда же омеге удастся спросить то, что волновало его?  — Читать, гулять, быть в тишине, — перечислял Ким, но в этот раз обманывать альфу не хотелось. Хотя бы в этом вопросе, пианисту необходимо было быть честным. — И рисовать.  — Ты рисуешь? — удивился Чонгук, ведь сам являлся заядлым поклонником искусства.  — Раньше да, сейчас не особо. — Почему?  — А вам не кажется, что настала моя очередь задавать вопросы?  Тэхён демонстративно сделал несколько небольших глотков шампанского, недовольно глядя на старшего. Тот понимающе кивнул и, едва заметно указав рукой, дал разрешение. Возможно, одна из причин, по которой Тэхён так тянулся к алкоголю, заключалась в нехватке смелости. В его мыслях скопились сотни вопросов, но задать их все не представлялось возможным. Хотя бы потому, что их пара была лишь видимостью — и знать это ему было ни к чему. — Откуда вы знаете столько про камни? — омега начал издалека.  — Это мое скрытое увлечение, — Чонгук пожал плечами. — Я люблю создавать из этих драгоценностей что-то уникальное, красивое, что может радовать глаза.  — И много у вас скрытых увлечений?  Чонгук тихо хмыкнул — звук вышел негромким, почти ленивым, но в нем скользнуло что-то двусмысленное. Он чуть повернул голову, задержав взгляд на омеге. В этом взгляде не было прямого ответа — лишь тень насмешки и едва уловимый интерес, будто он не думал о вопросе, а скорее пытался понять, с чего вдруг Тэхёну нужно было знать.  — Два.  — И какое второе?  — Тебе не стоит об этом знать.  — Вы сказали, что будете отвечать на мои вопросы.  — Поверь, ты не захочешь этого услышать.  — Хорошо, — устало вздохнул омега, даже и не представляя, что это за второе увлечение Чонгука. — Тогда скажите мне, — Тэхён задержал дыхание, ощущая дикий ужас перед следующим вопросом. — Вы любили?  — Кого?  — Я в общем, — неуверенно произнес Ким.  — Нет.  — Так уверенно.  — Потому что правда, — повел бровью альфа. — Я не думаю, что умею. И мне уже не двадцать, чтобы страдать подобным.  Я тоже.  Эту мысль омега не озвучил, хотя очень хотел.  — Кстати, — вдруг осенило омегу. — Вас совершенно не смущает наша разница в возрасте? Двадцать лет, это довольно много.  — Ты совершеннолетний, — выдохнул альфа, нисколько не смущаясь своих принципов. — Так что, я ничего не нарушаю.  — А если… — Так, — Чонгук несильно стукнул ладонью по столу. — На сегодня хватит. Поехали домой.  Тэхён тихо рассмеялся, ибо сразу понял, что на самом деле Чонгуку было неприятно говорить о возрасте. Рядом с ним ведь очень молодой и привлекательный омега — вероятно, его это волновало в подсознании, хотя об этом он вряд ли признался бы.  Чонгук лишь коротко посмотрел на него, не комментируя, и, отставив бокал, направился к выходу с яхты. Тэхён без лишних слов последовал за ним, чувствуя, как легкое опьянение делает шаги чуть менее уверенными, чем хотелось бы. У трапа они на мгновение задержались, чтобы надеть обувь. Чонгук сделал это быстро и привычно, тогда как Тэхён чуть замешкался, сосредоточенно справляясь с ремешками. Закончив, он поднял взгляд — и тут же перехватил жест старшего. — Осторожнее, — тихо произнес Чонгук, протягивая руку. Им предстояло сойти с яхты на деревянный пирс, и расстояние между бортом и настилом было небольшим, но достаточно неудобным, чтобы потерять равновесие. Тэхён кивнул, принимая помощь, и шагнул вперед, стараясь держаться увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Но стоило ему перенести вес, как нога предательски соскользнула. Мир вокруг на мгновение качнулся, и омега, не удержавшись, упал прямо в руки альфы. Рука крепко легла на его талию, вторая перехватила за запястье, не давая упасть. Тэхён тихо выдохнул, на секунду замирая в его руках, а затем неловко рассмеялся, опуская взгляд и тут же снова поднимая его вверх прямо на Чонгука. — Простите… — в голосе скользнула виноватая мягкость. — Последний бокал был лишним.  Он смотрел снизу вверх, находясь слишком близко, и улыбка, появившаяся на его губах, была искренней, чуть растерянной. Но уже в следующую секунду она медленно сошла, уступая место осознанию.  Слишком близко. Чужое дыхание касалось его приоткрытых губ, рука на талии не спешила исчезать, а взгляд старшего оказался куда глубже и внимательнее, чем обычно. Между ними не осталось привычной дистанции, только эта внезапная, почти осязаемая тишина и неловкость. Тэхён во всем винил алкоголь, который вскружил ему голову. И алкоголь виноват в том, что это теплое дыхание на своих губах, ему нравилось. Какое-то наваждение. Он встряхнул головой и вновь посмотрел на старшего, стараясь сфокусироваться.  — Все хорошо? — спросил Чонгук и поправил несколько прядей волос.  Тэхён чуть не замурлыкал от этой ласки и резко, сильно и громко икнул, а потом еще и следом еще раз. Отстранившись от альфы, пианист вновь извинился и попытался взять себя в руки. Если бы продолжил шампанскому в крови вести себя, то утром пожалел бы с большой вероятностью.  — Идем.  Когда они дошли до машины альфы, Тэхёну показалось, что вдалеке он увидел знакомую фигуру. Он в растерянности обернулся и присмотрелся к деревьям, за которой стоял некий мужчина, но с такого расстояния лица было не видно. Страх подкатил к горлу, когда этот мужчина начал направляться в их сторону. Либо омега действительно перепил, либо у него начались галлюцинации на почве стресса, потому что чем ближе этот человек, тем сильнее он напоминал лучшего друга — Намджуна.  — Не может этого быть… Не успел альбинос подумать, как проехала огромная фура, а за ней еще две такие же, после которых там никого не оказалось. Он сделал пару шагов вперед, осматриваясь и учащенно дыша, и схватился рукой за сердце. Нет, этого ведь не могло быть. Намджун не мог находиться в Рио. Не так скоро… — Что-то не так, Тэхён? — спросил Чонгук, стоя около машины.  — Нет, нет, все хорошо.  Встряхнув головой, пианист судорожно выдохнул и обещал себе больше не пить. 

*** 

Несколько недель в резиденции пролетели как ракета. Тэхён и глазом моргнуть не успел, а проснулся и получил программу на свойственную свадьбу, до которой оставалось всего три дня. В резиденции творился настоящий хаос, каждый день какие-то люди из организации мероприятий, Мелоди бегала по территории, пытаясь с ними прийти к соглашению. То у них цветы не те, то приборы, то еще что-то. Тэхёну казалось, что это не его свадьба, и что он тут просто гость, потому что в подготовку его не включали. Как и не трогали Чонгука, который был занят своими делами.  После того вечера на яхте, они больше и не оставались наедине, и омеге было все равно, но в то же время, он ловил себя на том, что ждет мужчину. Вечерами сидел на террасе и ждал. Ходил по коридору и выискивал. А зачем? Зачем ему этот высокомерный человек? Единственное, что его мучило, это портрет, о котором омега забыл спросить. Точнее, не решился, ведь увидел он это творение случайно. Увидел там, где не должен был быть.  Со временем, даже Вин начал вести себя уже не так раздражающе, везде кивал, поклонялся и выражал свое уважение. Тэхён не воспринимал это искренним сожалением и сменой взглядов, лишь был уверен, что прислуга пытался выстроить образ хорошего работника. К нему пианист относился со снисхождением и порой даже грубил, но не считал, что поступал неправильно. Наступит день, когда этой омеги в этой резиденции не будет. И пока он не добьется этого, не было спокойствия альбиносу.  — Ну как вам?  Знаменитый кутюрье показывал костюм, который сшил специально для омеги. Безупречно белые брюки, такого же цвета и прозрачная рубашка и пиджак. Дополнением к своему творению, мужчина показал и длинный шлейф, который они хотели прикрепить к пиджаку. Рядом на тумбочке стояли дорогие люксовые украшения — ожерелья, браслеты, сережки. Голова шла кругом, тошнота вновь подступала к горлу. Он собирался обручиться с неким опасным бизнесменом, пусть и фиктивно. Правильно ли он поступал… Не пожалеет ли об этом? Чонгук ведь ясно дал понять: он не терпит вранья и не прощает предательств. Что случится, если мужчина узнает, как Айрин со своей ассистенткой готовили Тэхёна к этой свадьбе?  — Ему так понравилось, что он потерял дар речи, — рассмеялась Айрин, похлопав ладонями. — Тэхён, мы оставим все вещи здесь в этой комнате, и наша команда будет готовить тебя тоже здесь.  — Х-хорошо, — вскинул руки омега, ведь ему ничего и не требовалось делать. За него уже все сделали. Он здесь как принц на золотом блюдечке.  Они продолжили что-то обсуждать, позабыв о женихе, потому Тэхён быстро вышел из комнаты, не желая слышать этот гул голосов. Он вышел в коридор и провел пальцами по лбу, чувствуя начинающую мигрень. Пусть его и не вовлекали в подготовку, омега попросту уставал от этой шумихи. Он направился прямо по коридору и заметил Еву, которая как раз направлялась к нему навстречу.  — Господин Ким, ваши витамины.  Альбинос сделал глубокий вдох и тяжело выдохнул, глядя на несколько пилюль на подносе и стакан воды. После анализов, которые он сдал, Чонгук настоятельно попросил парня принимать все по назначению, желая помочь с гормональными сбоями. Тэхён эти таблетки пил уже давно, еще до того, как бизнесмен узнал о том, что у его будущего мужа низкий гемоглобин, ферритин, дисбаланс гормонов, и еще что-то, во что вникать было лениво.  Омега раздражено закинул таблетки в рот и выпил воды, ощущая рвотный рефлекс. Надоело. Ему это все надоело.  — Господин Ким, вас в главной гостиной ожидает ваш друг.  — Мой друг? — удивленно выгнул бровь пианист и невольно подумал о Су Хёке. Ведь не мог он явиться прямо в резиденцию, после того, как Тэхён дважды отказал ему встретиться.  — Да. — Он представился?  — Сказал, что вы поймете.   Он направился вниз, в главную гостиную, и с каждым шагом становилось боязно увидеть гостя. Мысль о Су Хёке возникла почти сразу — слишком очевидная, чтобы ее игнорировать. У них так и не появилось возможности снова провести день вместе за рисованием, в той спокойной, почти уединенной атмосфере, к которой Тэхён неожиданно привязался. И, если быть честным с самим собой, ему этого не хватало. Хотелось вернуться к этому простому, понятному состоянию, где не нужно было притворяться и взвешивать каждое свое слово. Но теперь это не было возможно. За ним наблюдали. К нему приставили телохранителей. И втягивать в это Су Хёка — обычного художника, далекого от всей этой сложной и опасной реальности — казалось неправильным. Даже мысль об этом вызывала неприятное сжатие внутри. Тэхён тихо выдохнул, спускаясь по последним ступеням, и невольно приготовился к встрече. Но стоило ему войти в гостиную, как он сразу понял — он ошибся. Это был не Су Хёк. Тэхён замер на месте, будто натолкнувшись на невидимую преграду. У дивана, спокойно и непринужденно, стоял Намджун. И вместо облегчения, которое должно было прийти, внутри вспыхнуло нечто куда более сильное. Сначала — страх. Резкий, почти инстинктивный, от которого на мгновение перехватило дыхание. Следом — ужас, холодной волной прошедшийся по спине. И только потом — облегчение. Настоящее, глубокое, от того, что это все же не Су Хёк. Правда вместе с ним пришло и другое — почти болезненная радость. Тэхён сам не понял, в какой момент бросился к лучшему другу.  — Намджун… — его голос прозвучал тише, чем он рассчитывал. — Хёни! — радостно вскрикнул бета и раскрыл руки для объятий.  Ким — не любитель прикосновений — позволил короткой возможности физически ощутить, что это не глюки. С этими ощущениями, пришло осознание, что в резиденции находился сам Намджун. Омега резко отстранился от него и обеспокоенно осмотрелся.  — Ты как тут оказался? И почему мне не позвонил? — шепотом говорил омега.  Намджун потянул друга к диванам и похлопал рядом с собой, чтобы пианист присел. А ему действительно стоило сесть, иначе была вероятность потери сознания от переполнявших эмоций.  — Я получил пригласительный на вашу свадьбу, — игриво улыбнулся бета и вытащил приглашение из кармана. — Нифига себе! — шокировано вздохнул мужчина при виде кольца на пальце друга. — Вот это он раскошелился!  — Тише, — сердито попросил альбинос. — Ева!  — Да, Господин Ким, — в гостиную явилась служанка.  Намджун за этой сценой наблюдал с не меньшим удивлением, и явно был впечатлен происходящим.  — Принеси нам два чая.  — Какой чай? Мне бокал виски, пожалуйста. — Как пожелаете, господин, — Ева поклонилась и удалилась из гостиной.  — Я смотрю, ты отлично вписался в этот мир, — чуть ли не с гордостью заметил бета, похлопав друга по плечу. — А говорил, что не можешь отправлять мне денег каждую неделю.  — Слушай, я все понимаю, но ты тоже не наглей, — раздраженно произнес альбинос, присаживаясь ближе. — У меня личная охрана, которая докладывает Чонгуку каждый мой шаг. Как я должен ездить в банк и переводить тебе деньги?  — Ладно, не злись, — ухмыльнулся бета и начал озираться. — Слушай, ну и хоромы…  — У тебя все хорошо? — серьезной интонацией спросил Ким, глядя на друга. — Никто не тревожит? Никто не угрожает?  — Нет, у меня все нормально. Но знаешь, жизнь в Бразилии дорого обходиться.  — Где ты остановился?  — Мамаша твоего жениха сняла для меня отель.  — Намджун, — сквозь зубы процедил младший. — Следи за языком, тут у стен и глаза и уши!  — Ладно-ладно, чего ты злишься? Лучше расскажи, как тебе живется тут? Уже влюбил в себя Чонгука?  — Ага, как же, — фыркнул омега, покачав головой и откинувшись на спину дивана. — Влюбишь его в себя.  — Тэ, он тебе кольцо миллиардного состояния купил, хочет обручиться спустя всего ничего, а ты все еще сомневаешься в себе?  Тэхён поколебался несколько секунд, не уверенный, стоило ли ему рассказывать всю правду этого брака. Но в договоре было сказано, что при нарушение любого пункта, контракт будет разорван. Намджуну это бы тоже не понравилось, поэтому омега решил не втягивать друга во все тяжкие.  — Я ему просто нравлюсь.  — Уже целовались? — поиграл Намджун бровями, на что младший закатил глаза. — Что, нет?  — Ты понимаешь, что ему почти сорок лет?  — Вообще-то 38, — фыркнули в ответ. — И причем здесь это? Он вполне отличная кандидатура, неужели, ты этого еще не понял?  — Нам, не начинай.  — Дружище, — бета подсел ближе к другу, заглядывая в глаза, и на этот раз вполне серьезно. — Просто, я думаю, что он мог бы тебе помочь с твоей фазой.  — Поживем - увидим, — отмахнулся пианист, не желая продолжать эту тему. Намджуну только дай повод, чтобы поговорить обо всем на свете. Бета ведь и в самом деле переживал за здоровье друга, но еще больше волновался за их финансовую подушку.  — Я наблюдал за ним по новостям, — улыбнулся мужчина и вновь поиграл бровями. — Мне кажется, — Намджун наклонился, чтобы прошептать в ушко. — Он чертовски хорош в постели.  — Господи, упаси! — отстранился омега.  Ким косо посмотрел на старшего и закатил глаза, поражаясь его откровенному интересу к чужой сексуальной жизни. Но таков был Намджун. Более свободный, более спокойный, более позитивный, нежели сам Тэхён, который видел во всем лишь опасность для себя. Потому и возводил стены, чтобы не пострадать. 

*** 

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить эти две судьбы в законном браке, — произнес он, поднимая взгляд на стоящих перед ним альфой и омегой. — И прежде чем мы продолжим, я обязан задать главный вопрос. Короткая пауза повисла в воздухе, будто позволяя словам осесть в сознании. Чонгук стоял прямо и уверенно,  глядя на омегу перед собой, который своим появлением в зале, выбил воздух из его легких. Айрин будто специально постаралась и выбрала темный зал, обустраивая все в темных оттенках, играя со светом. Тэхён в этом зале, где собралось около тысячи человек, выглядел как настоящий ангел во плоти. Даже его глаза в этой картине выглядели ненастоящими, словно он из другого мира. Как часто можно было увидеть человека с фиолетовыми глазами?  Чонгук прочистил горло, ловя себя на том, что рассматривал омегу слишком пристально и откровенно, и это уже было мало похоже на игру. Зато выглядел он правдоподобно для всех собравшихся, которые сейчас стояли чуть снизу, глядя на без пяти минут супружескую пару.  — Этот союз должен быть заключен по обоюдному согласию, без принуждения, без давления извне, — продолжил священник, делая акцент на каждом слове. — Поэтому я спрашиваю: вступаете ли вы в этот брак добровольно, по собственной воле, не находясь под чьим-либо влиянием? Тишина, последовавшая за этим вопросом, оказалась слишком ощутимой. А Тэхён и вовсе слабо ухмыльнулся, когда услышал слова «по обоюдному согласию» и «без давления извне». Он не торопился что-то отвечать, видимо, позволяя старшему сделать это первым.  — Да. — Да, — тише добавил омега, глядя в глаза старшего.  Сердце Чонгука пропустило удар, стоило заметить мелкое дрожание глазных яблок.  — Согласны ли вы взять друг друга в законные супруги, разделяя не только радость, но и все тяготы, что может принести жизнь? — Согласен, — произнес альфа уверенно и ожидал, когда младший произнесет свой ответ.  Несмотря на то, что Чонгук знал, каким будет ответ Тэхёна, ему все равно необходимо было услышать это собственными ушами.  — Я согласен, — чуть хрипло ответил омега, сглотнув ком в горле.  Чего он так переживал, альфа не понимал. Он предлагал ему отличный контракт и прекрасную жизнь, свободную от любых трудностей, особенно, финансовых. Насколько было известно мужчине, отношения у омеги с опекунами тоже были не самыми лучшими. Жизнь была трудной, а в Академии его бы попросту съели. Учиться в Академии в Швейцарии не так-то просто.  — Можете обменяться кольцами, — улыбнулся священник.  Герман, которому выпала такая честь, подошел к ним с кольцами на маленькой бархатной подушечке. Альфа взял свое творение и подошел чуть ближе к Тэхёну, аккуратно надевая большое кольцо на хрупкий безымянный палец. Ким наблюдал внимательно, чуть приоткрыв губы, словно в очередной раз восхищался кольцом, которое ярко блеснуло под светом. После осторожно взял золотое кольцо, с гравировкой Filho do Sol, что означало Сын солнца, и плавно надел на палец альфы, придерживая руку своей холодной.  — Свидетели? Вы согласны, что этот брак заключается по обоюдному согласию?  — Согласны, — хором ответила Юна вместе с Намджуном, которому удалось вырвать себе роль свидетеля своего друга. С ним Чонгуку хотелось бы побеседовать отдельно, но разумеется не сегодня.  — Перед Богом и собравшимися гостями, ваш союз был заключен по вашей и Божьей волей, — произнес священник, довольно улыбаясь. — Можете закрепить ваш союз поцелуем.  Тэхён выглядел так, будто никогда не знал о том, как проходили свадьбы. Он сейчас выглядел очень удивленно и растерянно, потому что не знал, как реагировать. Чонгук взглядом дал понять, что ему не стоило переживать, ведь по контракту у альфы были права прикосновений для публики. Потому бизнесмен притянул своего, теперь, мужа, и наклонился уверенно, прижимаясь к губам младшего своими.  Такие мягкие… Такие холодные. Но приятные. Очень приятные. Чонгуку потребовалось несколько секунд, чтобы заставить себя отстраниться. Он скромно подумал о том, какого бы это было, поцеловать Тэхёна по-настоящему, глубоко и долго.  Стоило громким аплодисментам и крикам залить зал, как они одновременно отстранились друг от друга. Ким весь покраснел и учащенно дышал, хватаясь за руку альфы как за опору, чтобы не свалиться с ног. Они развернулись к гостям и натянули на лица вежливые улыбки, благодаря гостей за присутствие и поддержку. 

*** 

Выходить замуж за миллиардера было большой ошибкой и это осознание ударило в голову сильнее именно сегодня, прямо на свадьбе, когда Чонгук нашел в себе наглость поцеловать его. Забрать его первый поцелуй. Пусть и такой простой, скромный, но все же… Тэхён не хотел этого! Не хотел целоваться с мужчиной, ведь это все игра! Но почему тогда его сердце так бешено стучало? Почему голова шла кругом так, что ему после сотых поздравлений неизвестных ему людей, пришлось сбежать в уборную. Его охватила паническая атака и он не знал, что ему делать. Он прополоскал лицо холодной водой, учащенно дышал, даже воды попросил принести. Ева, перепугавшись, хотела позвать Айрин, но пианист строгим голосом велел действовать без самодеятельности.  Ким опустился прямо на мраморный пол в уборной для омег, хватаясь за голову. Шлейф мешался, волосы были аккуратно и красиво уложены. Сегодня впервые Тэхён распустил свои локоны перед Чонгуком и тот, как казалось, был не против. То и дело бросал восхищенные взгляды. Может, ему нужна была какая-нибудь омега девушка? Зачем ему понадобился Тэхён? Худощавый и больной, да к тому же и фригидный.  — Это фиктивный брак, фиктивный! — повторял себе альбинос, поднимаясь с пола и глядя на себя в зеркало. — Возьми себя в руки. Все хорошо.  Омега поправил свои волосы, пару раз похлопал ладонями по щекам, не находя сил выйти обратно в зал. Поцелуй не выходил из его головы, а горячие губы альфы, словно до сих пор принимались к его. Какой ужас… О чем он думал?  — Тэхён! — в уборную заглянул Намджун, весь на кураже, как будто это его свадьба. Он, кажется, немного перепил, хотя старался вести себя максимально прилично. За плохое поведение ему бы прилетело не только от друга, но и от Айрин, которая имела власть над ними. — Ты чего здесь торчишь? Там мы уже готовы выезжать!  — Куда? — нахмурился Ким, слыша гул гостей и музыки в зале.  — Как «куда»? — удивился бета. — Там же десять ягеле Геледвагенов стоят, готовые выезжать в путь.  — В какой еще путь?  — Слушай, ты что программу не помнишь? Айрин сказала, что это традиция такая. Вы мы будем объезжать Рио и угощать «простой» народ, кидать им деньги и золото.  — Ах, ну да, ну да, — вяло ответил теперь уже не Ким, а Чон Тэхён. — Иду, только сотри с лица эту лыбу, — нервно буркнул омега. — Меня аж тошнит. 

***

Свадебный кортеж растянулся по улицам Рио-де-Жанейро, словно живая картина, и десять черных Гелендвагенов двигались один за другим, с глухим рокотом моторов, отражающих в лакированных боках солнце и пеструю жизнь города. Их строгие силуэты резко выделялись на фоне ярких фасадов, балконов, утопающих в зелени, и узких улиц, наполненных шумом, музыкой и движением. Кортеж не спешил и машины плавно скользили по асфальту, занимая дорогу целиком, превращая обычное движение в нечто почти театральное. А людей-то сколько было? Словно каждый был осведомлен о том, что глава Чон сыграет сегодня свадьбу. Они все праздновали это торжество на улицах города, пели и танцевали, радостно кричали, когда телохранители, и некоторые друзья бросали из машины долларовые купюры, золотые монетки.  Это была далеко не обычная свадьба, а демонстрация власти и силы. Тэхён в этой власти понимал практически ничего, сидел в машине и пытался не переживать, чтобы не наступила очередная атака. Чонгук сидел рядом с ним, их окна были спущены, чтобы жители Бразилии могли видеть молодоженов. Омега запоздало улыбался, замечая некоторые счастливые лица людей, понятия не имея, как долго они будут вот так кататься по городу.  — Держи, — Чонгук неожиданно протянул ему беруши, из-за чего омега в замешательстве выгнул бровь. — Надень. — Да ладно, — нервно усмехнулся Ким. — Я смогу потерпеть этот шум.  — Это еще не все.  Тут внезапно альфа вытащил самый настоящий пистолет, который, как оказалось был заряжен. Тэхён тихо судорожно выдохнул, хватаясь за ручку дверцы, и резко посмотрел на телохранителя спереди, который повторил за главой. В следующее мгновение его пронзили страшные и громкие звуки выстрелов, которые пробирали его до самых костей. Он зажмурился на несколько секунд, наклонившись вниз, посчитав, что у них началась неожиданная перестрелка. Но стоило ему услышать тихий смешок рядом, он поражено наблюдал за тем, как все они стреляли в небо, используя оружие вместо привычных фейерверков.  Пианист выглянул через окно, видя, как и остальные телохранители с каждых машин стреляли в небо, и к ним уже начали подключаться обычные люди, которые стояли среди толпы. Ким нервно и дрожащими руками вытащил беруши из коробочки, быстро впихивая их в свои уши. Это мало помогало, но так было гораздо лучше, чем без. Не так громко. Не так страшно. Он перевел стеклянный взгляд на альфу, который теперь считался его мужем. Кто он такой? Кто он, черт возьми, такой? Пистолеты, убийства, самосуды, и несусветные деньги. Нет… Чонгук не просто являлся главой этих земель, в нем крылась куда более опасная власть и сила, против которой у омеги не было ни единого шанса. Как же он выберется из этой игры, сохранив себе жизнь?