Are you missing me?

I've waited a hundred years

But I'd wait a million more for you

Nothing prepared me for the privilege of being yours

      Дом встретил его тишиной и запахом свежесваренного кофе.       Макс устало прикрыл за собой дверь, скинул обувь и несколько секунд просто стоял в прихожей, позволяя телу наконец осознать, что оно больше не обязано держаться. После суток в лесу, постоянного напряжения, холода и чужих жизней, которые проходили через его руки, он ощущал себя так, будто его действительно несколько раз переехало чем-то тяжёлым, а потом решило проверить результат ещё раз. Каждая мышца ныла, глаза закрывались сами собой, а сознание цеплялось только за несколько простых вещей: горячий душ, кофе, Шарль рядом и возможность наконец уснуть. На часов так двадцать.       — Даже не начинай.       Голос из кухни заставил его поднять голову. Шарль стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди, и Макс сразу понял: его уже ждали. Судя по напряжённой линии губ и слишком спокойному выражению лица – ждали давно и, кажется, уже "начали" без его содействия.       — Ты пропал на сутки, — произнёс Леклер тихо, но в этом спокойствии было слишком много всего. Страх, который он пытался спрятать за раздражением, бессонная ночь ожидания и злость только потому, что Макс снова заставил его переживать.       — Шааарль...       — На сутки, Макс. Он повторил это уже тише, словно хотел не обвинить, а просто убедиться, что тот действительно понимает.       — Связи не было.       — У тебя телефон.       — Который не ловил.       — Рация.       — Которая сдохла.       — Водитель.       — Я был минимум в пяти километрах от него.       На последнем ответе Шарль замолчал. Несколько секунд он просто смотрел на него, будто пытался решить, насколько сильно имеет право злиться дальше. Потому что злость была проще. Проще, чем признать, что он весь день представлял самые худшие варианты, пока человек, которого он любил больше всего, находился где-то там, среди леса, опасности и чужих проблем. Макс сделал пару шагов навстречу монегаску, сокращая дистанцию, притягивая к себе одной рукой, а второй устало провёл ладонью по любимому лицу.       — Нас потом вертолётом вытаскивали.       — Я знаю. Звонил на станцию.       — Тогда почему ты всё ещё злишься? Вопрос прозвучал мягко, без попытки оправдаться, и Шарль сразу отвернулся. Потому что ответ был слишком простой.       — Потому что переживал. Всего два слова. Но в них было больше, чем во всех его претензиях за последние минуты. Что-то внутри Макса болезненно сжалось: он слишком хорошо знал этот тон. Шарль злился только там, где ему было страшно потерять. Макс уже сам подтянулся ближе, невесомо касаясь щеки Леклера своими губами.       — Прости.       Шарль хотел сохранить недовольное выражение лица, хотел ещё немного поворчать, потому что имел на это полное право, но когда Макс стоял перед ним такой уставший, с тенью бессонной ночи под глазами и всё равно первым думал о том, чтобы успокоить его, злиться становилось почти невозможно.       — Не прощаю, — тихо сказал он, скорее из упрямства, чем всерьёз. Макс едва заметно улыбнулся.       — Врёшь.       — Возможно.       — Точно врёшь. Уголки губ Шарля дрогнули, выдавая его раньше, чем он успел скрыть это, и Макс наконец позволил себе выдохнуть. Он скользнул вверх и мягко поцеловал его в макушку, задержавшись чуть дольше, чем нужно. Просто потому что скучал. Потому что за последние сутки слишком много раз видел, как люди теряют друг друга, и сейчас ему хотелось только одного: постоянно чувствовать его рядом и никогда не отлипать.       Через двадцать минут кухня снова была наполнена привычным теплом. Шарль поставил перед ним тарелку с едой и кружку кофе, и Макс посмотрел на это так, будто перед ним было что-то гораздо ценнее любых подарков.       — Я люблю тебя. Шарль поднял взгляд от своей кружки, прищурившись.       — Ты сейчас это мне сказал или еде? Макс перевёл взгляд на тарелку, потом обратно на него.       — Пока не определился.       — Невероятно романтично.       — Я сутки не ел.       — Какая удобная отговорка.       — Но какая рабочая. Шарль тихо усмехнулся, наблюдая, как Макс буквально оживает с каждым глотком кофе и каждым кусочком еды. В этом было что-то до смешного простое и до боли родное: человек, который мог часами держаться ради других, но рядом с ним наконец позволял себе просто быть уставшим.       — Кстати, — произнёс Макс спустя несколько минут, когда тарелка уже почти опустела, а кофе постепенно возвращал ему хоть какое-то подобие жизни.       — М? — Шарль медленно посмотрел на него поверх своей чашки.       — Мне дали студента, — Макс лениво поднял взгляд от кружки, но эти несколько слов прозвучали с долей гордости. Несколько секунд Шарль просто молчал, будто уже заранее представлял, сколько проблем этот «студент» успел принести Максу, даже если они ещё не успели познакомиться.       — Соболезную.       — Спасибо, — Макс не сдержал короткой улыбки.       — Насколько всё плохо?       — Его зовут Кими. Этого оказалось достаточно, чтобы выражение лица Шарля изменилось. Не сильно. Всего лишь чуть приподнятая бровь и едва заметная настороженность. Но Макс уже знал этот взгляд.       — Уже звучит подозрительно.       — Он хочет стать кардиохирургом.       — Макс.       В голосе Шарля появилась та самая интонация, которую он использовал, когда был абсолютно уверен в своей правоте ещё до того, как получил все доказательства. Макс тяжело вздохнул.       — Что?       — Ты опять притягиваешь к себе людей, которые будут создавать тебе проблемы.       — Он нормальный.       — Тогда почему ты так говоришь? Макс отвёл взгляд, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но усталость и воспоминания о прошедшем дне уже выдавали его.       — Потому что он разговаривает. Шарль чуть наклонил голову.       — И?       Пауза. Макс посмотрел на него с таким выражением, будто даже воспоминание об этом уже забирало последние силы.       — Постоянно. Несколько секунд Шарль пытался держаться, получалось откровенно плохо. Уголки губ дрогнули первыми.       — Бедный ты.       — Мы ехали час на вызов, — продолжил Макс, уже понимая, что его никто не пожалеет. — Час. За это время он успел пересказать мне половину одного учебника и по половине ещё двух! И вот тогда Шарль не выдержал. Его смех разрезал тихую кухню, лёгкий и живой, совсем не похожий на то напряжение, которое ещё недавно стояло между ними. Макс замер на секунду, просто глядя на него, потому что именно этого ему не хватало последние сутки. Не сна. Не тишины. Его. Его смеха. Его выражения лица. Этого ощущения, что он снова дома.       — Тебе понравился, — уверенно сказал Шарль, когда наконец перестал смеяться.       — Нет, — ответ прозвучал слишком быстро, а сам мужчина отвёл глаза куда-то в сторону и сделал глоток кофе, прячась за кружкой.       — Макс.       — Нет.       — Ты улыбаешься. Макс тут же сделал более серьёзное лицо.       — Это нервный тик.       — Конечно-конечно, — Шарль прищурился. Он смотрел на него с откровенным весельем, на что Макс только устало покачал головой и улыбнулся шире.       — Ты ревнуешь к студенту? Вопрос был задан почти насмешливо, но Макс слишком хорошо знал его. За шуткой всегда пряталось что-то настоящее. Шарль пожал плечами с максимально невинным выражением лица.       — Может быть. Макс тихо рассмеялся.       — Ему двадцать лет.       — И?       — Чарли.       — Что? — он сделал вид, что совершенно не понимает проблемы, и снова отпил кофе. — Я просто уточняю.       Макс посмотрел на него несколько секунд. На эту едва заметную улыбку. На то, как он специально цеплялся за мелочи только ради того, чтобы ещё немного его подразнить. Потому что после суток, где всё было слишком тяжёлым, слишком серьёзным и слишком настоящим, именно это было самым ценным. Их обычная глупость. Их привычная игра, и он бы ни на что её не променял. Никогда.

***

После душа усталость окончательно начала брать своё.       Горячая вода смыла с него остатки лесной грязи, запах дыма и холод последних часов, но не могла полностью убрать то напряжение, которое всё ещё оставалось где-то глубоко внутри. Слишком много событий за один день.       Когда он вошёл в спальню, там уже царила та самая тихая, домашняя атмосфера, которой ему не хватало весь день. Шарль лежал на кровати поверх одеяла, лениво листая что-то в телефоне. Свет от экрана мягко отражался на его лице, но стоило Максу появиться в дверях, как Леклер сразу поднял взгляд. Ни вопросов, ни комментариев. Он просто отложил телефон в сторону и протянул руку — и этого оказалось достаточно.       Макс подошёл ближе и лёг рядом, чувствуя, как почти сразу Шарль привычным движением придвинулся к нему, словно за последние сутки его тело само запомнило единственное место, где действительно было спокойно. Голова устроилась у него на плече, пальцы лениво нашли край его футболки, просто чтобы чувствовать, что он действительно рядом. И Ферстаппен не смог сдержать улыбку, потому что в этот момент Шарль был именно таким, каким он любил его больше всего видеть: расслабленным, мягким, без привычной собранности и упрямства. Просто собой. Он ничего не ответил, только крепче обнял его, подтягивая ближе к себе, будто ему было недостаточно даже этого расстояния. Одна рука привычно легла на его спину, удерживая рядом, а другой он медленно провёл по волосам, чувствуя, как Шарль всё больше расслабляется под его прикосновениями, а потом, не желая останавливаться на достигнутом, Макс начал целовать его. Мягко. Неспешно. Сначала висок, потом щёку, кончик носа, уголок губ, глаза, оставляя поцелуи там, где только мог достать, словно хотел собрать всё его внимание только на себе. И Шарль, конечно, пытался сохранить привычное недовольное выражение лица. Получалось ужасно плохо. Потому что ему нравилось. Нравилось это тихое внимание, эта почти детская нежность Макса, то, как он без лишних слов показывал, что скучал и что сейчас ему просто хочется держать его рядом. Шарль улыбался, даже не замечая этого, окончательно тая в этих простых жестах.       — Маааакс… В голосе была скорее попытка возмутиться, чем настоящее желание остановить его. Голландец лишь довольно улыбнулся и снова поцеловал его в щёку.       — Ты пользуешься положением, — пробормотал Шарль, открывая глаза и смотря на него с лёгким укором.       — Возможно.       — Нагло.       — До жути. Шарль несколько секунд смотрел на него, пытаясь быть серьёзным. А потом всё-таки тихо рассмеялся.       — Ты невозможный, — тихо пробормотал Шарль, закрывая глаза.       — Я знаю.       — И ужасно упрямый.       — Тоже знаю. Шарль чуть приподнял голову и посмотрел на него с тем самым выражением, в котором одновременно смешивались раздражение и нежность.       — И всё равно я тебя люблю.       На этот раз Макс не ответил сразу. Только посмотрел на него. На человека, который несколько часов назад злился из-за страха потерять его, а сейчас лежал рядом так спокойно, будто этим самым возвращал ему всё, что забрала тяжёлая смена. Макс закрыл глаза и тихо выдохнул.       — Это самая странная твоя ошибка, но она мне очень нравится, ведь я тоже очень люблю тебя. Шарль фыркнул. Но вместо ответа только придвинулся ближе, уткнувшись носом ему в шею, и Макс тихо рассмеялся, потому что это был именно он. Его Шарль. С его упрямством, привычкой ворчать, делать вид, что он недоволен, а потом через секунду прижиматься ближе, будто ничего важнее этого человека в мире не существует. Через несколько минут они уже смеялись над какой-то совершенно глупой мелочью, перебрасываясь короткими фразами и цепляясь друг за друга в этой привычной, почти детской игре, которая появлялась только между ними.       И тревога последних часов постепенно растворялась, потому что рядом был кто-то, с кем её становилось легче нести.       Красный конверт на прикроватной тумбе остался нетронутым. Макс заметил его, но не сейчас, точно не сегодня. Завтра. А сегодня у него был только этот момент, только эта тёплая кровать, тихий смех и бесконечно любимый человек рядом, которого он всё равно каждый раз выбирал снова.

If I had only felt the warmth within your touch. If I had only seen how you smile when you blush. Or how you curl your lip when you concentrate enough. I would have known what I was living for

«What I've be