Секрет Тайного Санты

25 декабря 1996 года

             Джинни буквально впихнула упирающуюся Гермиону в двери Выручай-комнаты.              — Хватит бурчать, и давай повеселимся, — прошипела Джинни ей на ухо, параллельно одергивая ее короткую джинсовую юбку, которую сама же и заставила надеть.              Не в силах спорить, Гермиона попыталась компенсировать это безобразие свободным голубым свитером с горлом, чем Джинни, конечно же, была недовольна, но переубедить ее не смогла.              Гермиона любила одеваться красиво, но не желала иметь ничего общего с Пэнси Паркинсон, которая сейчас сидела в кожаных шортах и полупрозрачном черном топе с бандажным лифом на одном из бархатных диванов, грациозно закинув ногу на ногу. На ногах, к слову, были шпильки, и Гермиона не представляла, какую выдержку нужно иметь, чтобы на них ходить.              Еще она не представляла, какую выдержку нужно иметь, чтобы вытерпеть игру в Тайного Санту со всеми факультетами, но, к сожалению, уже была здесь.              Гарри и Рон помахали ей с дивана, соседнего с тем, где расположились Пэнси и другие слизеринцы (Нотт и Забини, о, просто прекрасно). Поджав губы, Гермиона бросила свой подарок в красный бархатный мешок Санты при входе и присела на краешек дивана между Гарри и Роном, сложив руки на коленях.              Она чувствовала себя испуганным олененком под взглядами ядовитых змей, а хотела быть львицей, которая может порвать их когтями. Это чертовски злило.              Впрочем, Эрни Макмиллан и Ханна Аббот из Пуффендуя и Терри Бут из Когтеврана выглядели точно так же, что помогало ей меньше стыдиться своего страха.              Комфортнее всех чувствовали себя Джинни и Полумна Лавгуд. Джинни сердечно обнималась со всеми факультетами, и даже слизеринцам отбила «пять» (под хмурым взглядом своего брата). А Полумна, будто и не замечая всеобщего напряжения, нацепила розовые очки и мечтательным голосом считала мозгошмыгов над головой Нотта, который слушал ее, положив подбородок на ладони, так, будто ее чушь была дорогой в рай.              Интересно. Гермиона усмехнулась. Влюбленный слизеринец… это выглядело сюрреалистично.              Гарри и Рон, конечно, бравировали гриффиндорской храбростью.              — Учтите, змееныши, в этом году меня уже травили, так что, если вы дарите что-то смертельно опасное, чур не мне! — Рон показал руками крест.              — Салазар, Уизли, ты хоть знаешь смысл Тайного Санты? — Паркинсон скривилась, будто ей под нос подсунули навоз. — Мы уже подарили подарки тем, кто нам выпал. Если тебе достанется яд, знай, это не я, но обязательно пожму этому человеку руку.              Рон лишь фыркнул и отвернулся.              — Ну что, начнем? — бодро сказала Джинни, хлопнув себя по коленям.              Это была ее. Дурацкая. Идея.              «Я хочу весело отметить Рождество, а нашей компании слишком мало для Тайного Санты. Если мы позовем Когтевран и Пуффендуй, но не позовем Слизерин, они настучат на нашу вечеринку Макгонагалл. Я знаю пару-тройку нормальных ребят оттуда, вы с ними сойдетесь!»              Пока они «сходились» только в косых взглядах, которые чудом не заставляли одежду дымиться.              Для полного комплекта не хватало лишь Малфоя. Хотя… Гермиона соврала бы, если сказала, что не хочет его видеть. Он был тем, кто щекотал ее нервы и пускал по коже мурашки своим взглядом свысока. Красивый снежный барс в клетке зоопарка. Смотреть, огрызаться, но никогда не трогать.              А то отхватит руку.              Джинни плюхнула на стол перед ними мешок Санты, который с виду был невероятно легким, но грохот получился такой, словно подруга поработала над ним заклинанием Незримого расширения. Гермиона мысленно ее похвалила.              — Итак… — торжественно произнесла Джинни, открывая мешок и доставая первый подарок — коробку в зеленой бумаге с красными леденцами и веточками рябины. — Первый у нас Гарри Поттер, — прочитала она подпись и протянула коробку Гарри.              — Ну конечно, — хмыкнул Нотт. — И любимчиком Слизнорта мы стали, и с Уизлеттой мы пососались, и первый подарочек тоже нам. Поттер, да ты поцелованный удачей в задницу.              Гарри покраснел еще на словах о Джинни, а под конец стал пунцовым и отвел глаза. Рон, впрочем, выглядел так же.              — Заткнись, Тео, — Джинни перегнулась через диван когтевранцев и хлопнула его по плечу. — Или вместо подарка получишь Летучемышиный сглаз!              — От тебя, Уизлетта, что угодно, — он театрально прижал руку к груди, и теперь уже Гарри рявкнул ему заткнуться.              — Гарри, не хочешь развернуть свой подарок? — Джинни кокетливо хлопнула глазами и заправила за ухо рыжую прядь.              Аккуратно развернув бумагу и открыв коробку… Гарри с вытянувшимся от удивления лицом достал оттуда…              — Э-э… розовые очки?..              — От мозгошмыгов, — охотно пояснила Полумна. — А в коробке инструкция, как ловить их, когда заметишь.              — Ого… эм… спасибо, — натянуто улыбнулся Гарри.              Но когда Джинни зашумела, доставая следующий подарок, пробурчал Гермионе на ухо:              — И зачем я писал в виш-листе, что хочу новые перчатки для квиддича?..              — Чтобы их точно не подарили, — улыбнулась Гермиона. — Это же Тайный Санта, тут все подарки максимально странные.              Она оказалась права. Рону достались носки, в которых никогда не потеют ноги, с припиской: «Наконец-то можно не открывать все окна в спальне, когда ты разуваешься». Да, для человека, который возмутился очкам для ловли мозгошмыгов, Гарри подарил удивительно обычный подарок.              Эрни достались Блевальные батончики и набор «Чудо-ведьма», за что он очень долго и пронзительно смотрел на Рона, который делал вид, что абсолютно не при делах.              — Гермиона! Это твой, и офигеть он тяжелый! — Джинни вытащила из мешка увесистый сверток в черной бумаге, скрепленной темно-золотой сургучовой печатью.              Все притихли, следя за тем, как она забирает подарок и подцепляет обертку. Этот подарок явно не был насмешкой.              — Боже! — ахнула Гермиона, вытаскивая коллекционное издание Братьев Грим с иллюстрациями и искусственно состаренными страницами.              Она часами листала ее в отсеке маггловской литературы во «Флориш и Блоттс», пока Гарри, Рон и Джинни лакомились мороженным у Фортескью и крутили пальцем у виска, когда она глядела на них из окна.              Но… кто мог ее подарить?.. Гарри и Рон уже вскрыли своих адресатов.              — Джинни, это ты? — Гермиона подняла на подругу восторженные глаза. — Ты запомнила, что я ее читала, это так мило!              — Гермиона, это не я, — подруга растеряно покачала головой и оглядела собравшихся: — Ребят, кто-то из вас?              Все отрицательно кивнули. И, кажется, задержали дыхание.              Оставался только один человек, и то, что он сделал грязнокровке такой подарок, приводило в шок каждого. Особенно Гермиону.              Боже, книга стоила тридцать галлеонов. Конечно, это мог позволить себе только он.              Ее щеки стали пунцовыми, и она боялась поднять глаза от книги.              — Драко Малфой, — объявила Джинни неровным голосом, и сердце пустило по венам кипяток.              Гермиона вскинула голову… но это был всего лишь его подарок. Что-то в красном рождественском носке.              — Драко у нас нелюдимый, — Блейз протянул руку за его подарком. — Я передам.              Атмосфера веселья как-то спала. Все то и дело косились на Гермиону и дорогущую книгу, которую она сжимала в руках.              Как будто даже собственные подарки волновали их меньше, чем то, что самый лучший достался ей. От Драко Малфоя.              Гермиона откладывала этот момент уже пару лет, и порой даже думала, что он никогда не настанет, но им с Малфоем пришло время поговорить.              Сегодня ее подозрение превратилось в уверенность, а это значило, что чувства, от которых она сама изнывала, кусая губы, чтобы ни проронить ни ползвука, никому… могли стать взаимными.              Она едва досидела до конца обмена подарками, и как только на столе из воздуха появились одиннадцать стаканов, бутылки сливочного пива и огневиски, подскочила с дивана и пробормотав что-то вроде: «завтра рано вставать», — сбежала из Выручай-комнаты.              План был такой:              Занести книгу в спальню. Добраться до Карты Мародеров. Собрать волю в кулак, найти Малфоя, и наконец сказать ему то, что она давно мечтает.              Ах да, еще молиться, чтобы она не спятила, и это действительно было взаимно.              

***

      

— Шалость удалась.              Перед лестницей на Астрономическую башню, где, если верить Карте, в одиночестве сидел Драко Малфой, Гермиона сняла мантию невидимку и сунула в нишу у окна ее и Карту Мародеров.              Признаться Драко в чувствах было не так страшно, как выдать их с Гарри и Роном секреты.              Хотя, пока она поднималась по винтовой лестнице, пульс бился в ушах так, как будто разговор с ним был самой страшной вещью на свете.              Шаг. Второй. Третий. Гермиона посильнее запахнула зимнюю мантию.              Лицо обдало холодным ветром, стоило открыть скрипящую дверь и выйти на открытую площадку с остроконечной крышей.              Малфой сидел на краю, привалившись к колонне, но резко повернулся на звук.              — Что ты здесь забыла, Грейнджер?              И тебе доброй ночи, Драко. Мои дела прекрасно, спасибо, что спросил.              — Пришла с тобой поговорить, — Гермиона прошла дальше и села на край возле него, свесив ноги с башни.              Стоило взглянуть вниз, и низ живота сжался от такой высоты.              — Не боишься, что плохой и злой слизеринец тебя отсюда скинет? — над ухом раздался тихий смешок.              Гермиона повернулась к нему, удивленно вздернув бровь.              — Ты? Злой и плохой слизеринец? Ты подарил мне дорогущую маггловскую книгу, Малфой, — забавно было видеть, как окаменело его лицо. — Не думаю, что для того, чтобы убить меня раньше, чем я ее прочту.              — Ты все равно прочла ее в магазине уже тысячу раз, — он скрестил руки на груди и отвернулся. — И с чего ты взяла, что это я?              Гермиона не сдержала смех.              — Может, с того, что ты знаешь, что я читала ее в магазине? Признайся, Малфой, — она подалась ближе и хитро прищурилась, — следишь за мной?              Волнение, которое отступило, когда в дело пошли их обычные шутки и подколы, вернулось снова, стоило ей встретиться с Драко взглядами так близко.              Так, что она чувствовала на щеках пар от его дыхания.              — Триста лет мне нужно за тобой следить, — скривился Малфой.              Это звучало как стандартная пикировка, но Гермиона чувствовала звон, с которым разбиваются ее надежды. Как можно говорить с ним о чувствах, когда он… такой?              — Зачем ты тогда подарил мне эту книгу? — тихо спросила Гермиона.              — Потому что захотел.              Вот и все. Ей всерьез начало казаться, что она все себе напридумывала. И нет между ними никакой той самой связи, которая тянется полупрозрачной нитью через все года. И в хорошем или плохом ключе, но всегда притягивает их друг к другу.              — Ладно, — Гермиона с бешено колотящимся сердцем поднялась на ноги. Ее трясло. — Тогда я, пожалуй, п-пойду.              Уже у двери на лестницу ее остановил его голос:              — О чем ты хотела поговорить?              Драко стоял неподалеку от нее. Если бы Гермиона не считала это злой шуткой воображения, она поклялась бы, что он так же волнуется, как и она.              — Уже ни о чем.              — О, пожалуйста, Грейнджер, — поморщился Драко. — Давай без этих девчачьих штучек в стиле «угадай, на что я обиделась по углу моей брови». Ты ведь не такая.              Гермиона нахмурилась.              — Зато ты такой. Колючий и закрытый. И я не знаю, как с таким тобой говорить о том, о чем я хотела.              — Ртом?              — Да что ты?! — тон подскочил выше допустимого. — Я представляю эту картину: «Драко Малфой, ты ужасная задница, но ты мне так давно нравишься, скажи, может я тебе то…»              Она осеклась и испуганно посмотрела на Драко.              Он выглядел… расстроенным. Ей стало больно дышать.              — Черт, Грейнджер, я очень надеялся, что до этого не дойдет.              Гермиона молчала, боясь расплакаться.              — Открою страшный секрет: ты мне тоже давно нравишься, — губа резко перестала дрожать, и она подняла на него ошарашенный взгляд, не веря своему счастью. — Не радуйся, Грейнджер, это все только усложняет.              — Почему? Нет, я в курсе, какое сейчас время, и мы по разные стороны, но… война ведь закончится когда-нибудь, правда? Что мешает хранить нас в тайне, пока не станет безопасно?              — Дай угадаю, в твоей голове мы уже женаты и воспитываем двоих детей? — Драко невесело усмехнулся. — Как бы странно ни звучало, я совсем не против такого варианта, только ничего не выйдет. В этом году мне придется сделать то, за что ты меня никогда не простишь.              Гермиона не слишком внимательно слушала все, что было после «я не против двоих детей с тобой», но общий смысл уловила.              — Что ты должен сделать, Драко? Это он тебя заставляет?              Драко лишь сжал зубы и кивнул.              — Что это? Расскажи мне!              Он вздохнул.              — Ты ведь не отстанешь?              — Не-а.              — Окей, — Драко взял ее за руку, и все тело натянулось в одну дрожащую под его пальцами струну. — Пойдем, сядем. Но учти, если ты скажешь Поттеру хотя бы слово…              — Я никому ничего не скажу, — пообещала Гермиона, сжав его руку в ответ.              Когда они сели на прежнее место, Драко вытащил из-под мантии белоснежный носовой платок и парой движений палочки трансфигурировал его в пушистый белый плед. Накинул на плечи Гермионе.              — А то ты вся дрожишь.              Гермиона сочла за благо не уточнять, что это от нервов, и просто закуталась в плед, чувствуя, как согреваются ладони. Все же ей и правда было холодно.              — В общем, не знаю, блять, как это нормально сказать, но мне поручили убить Дамблдора.              Гермиона перестала дышать.              — Ч-что?              — Ну, обычно, Грейнджер, ты направляешь на кого-то палочку и говоришь: «Авада Кедавра».              — Или приносишь в школу проклятое ожерелье и отравленную медовуху, — она пристально на него взглянула.              Теперь настала очередь Драко замирать от шока.              — Откуда ты?..              — Сопоставила факты. Слизнорт должен был подарить медовуху, которой отравился Рон, Дамблдору. А Кэти несла ему ожерелье. Я и раньше понимала, что кто-то желает ему зла, но после твоих слов знаю кто.              — Черт, Грейнджер, твой мозг меня пугает, — тут Драко смолк и отвел взгляд вдаль. — Что теперь скажешь? Все еще хочешь тайно со мной встречаться?              — Да, — ее голос не дрогнул.              — Твой мозг все еще меня пугает, но теперь тем, что он выдает нелогичные вещи. Это поломка в системе? Из-за меня чуть не умер твой друг. Я собираюсь убить твоего любимого директора. Ты разве не должна ненавидеть меня и бежать докладывать Поттеру?              — Как-то раз в прошлом году, когда ты снял с меня баллы за то, что я сидела неприлично близко к Рону и я сказала, что ты должен уважать других старост и не имеешь права их штрафовать, ты ответил, что кому должен, ты всем прощаешь. Так вот, я говорю то же самое.              Гермиона согнула колени, обняла их пледом и положила на них подбородок. Она думала, что все пройдет иначе. Они поскандалят, в конце Драко не выдержит и признается в чувствах, они поцелуются…              Ни в какой из версий в ее голове они не сидели на продуваемой всеми ветрами астрономической башне, обсуждая убийство Дамблдора.              — И как же твоя гриффиндорская совесть?              — Сейчас поздно, она не видит, — грустно фыркнула Гермиона.              — Грейнджер, я серьезно, — Драко заглянул ей в глаза без тени усмешки. — Мне придется убить Дамблдора до конца года. И после этого я все еще буду тебе нравиться?              — Ты не сделаешь этого.              — Сделаю. Тут либо он, либо я.              — Ты не такой человек.              — Салазар… — Драко зарылся пальцами в волосы и сжал их в кулак, качая головой. Он как будто не знал, смеяться или грубить. — Вот откуда тебе это знать? Я издевался над тобой… сколько? Пять лет?              — Ты не только издевался, — Гермиона пристально на него посмотрела.              Если он думал, что все эти годы она ничего не замечала, то, к сожалению, ее угораздило влюбиться в непроходимого дурака.              — Ну да, еще я снимал с тебя баллы, когда была Инспекционная дружина. Ты так забавно возмущалась, — наигранно ухмыльнулся он.              Маска плохого парня была дешевой и плохо сидела.              — Зато всякий раз, когда я грубила Амбридж и рисковала получить отработку, ты задирал Рона или Гарри и переключал ее и мое внимание на себя. И я еще молчу про то, что ты сделал на Чемпионате и на втором курсе… — протянула Гермиона.              — Не понимаю, о чем ты.              — То есть, ты просто так нашел нас в лесу, когда напали Пожиратели, и сказал мне прятаться? Или просто так оставил мне книгу о Василиске? Хватит притворяться, Драко. Ты можешь быть колючим, но не способен на по-настоящему плохие поступки.              Он вздохнул так, как будто сдавался.              — Салазар, ты все больше меня пугаешь. Как ты узнала про книгу?              — Ты читал ее за моим столом в библиотеке и оставил открытой на нужной странице.              — Тогда я примерно понимаю, когда начал тебе нравиться, — уголок его рта пополз вверх. — Долго же ты терпела.              — А ты?              — С первого курса. Не знаю. Это просто всегда было: мне хотелось смотреть на тебя, хотелось, чтобы ты обратила внимание, хотелось говорить. Но я не мог вести себя открыто, по понятным причинам, поэтому… получалось как получалось.              О… Боже. Ей стало горячо, и причина была не в пледе. Столько лет он хотел сказать ей. Боль резанула грудь: что было бы, если бы она не решилась сейчас? Они так и разошлись бы по разным жизням, изредка оглядываясь друг на друга с тоской?              — Сейчас мы здесь, Драко, — тихо сказала Гермиона.              По его взгляду было видно, как сильно он хочет сдать ее в Мунго.              — Я смотрю, ты напрочь игнорируешь тот факт, что через полгода я стану убийцей?              — Не станешь, — она мотнула головой. — Можешь спорить, но я знаю, что не станешь.              — Окей, упрямица, давай попробуем, — жестко сказал Драко. — Но, если через полгода ты будешь плакать и называть меня уродом, знай: я тебя предупреждал.              Гермиона кивнула, глядя на него горящими глазами. Она сменила позу и теперь сидела прямо напротив него, сложив ноги по-турецки.              Они теперь вместе? Боже. Даже ее гигантский мозг не мог вместить в себя эту новость, настолько желанной и невероятной она была.              — Кажется, когда вы встречаетесь, принято целоваться, — Драко перевел взгляд на ее губы.              — Принято, — прошептала Гермиона, наклоняясь ближе.              Драко медленно приблизил свое лицо к ее. Боже. Боже-боже. Она не могла поверить в происходящее.              Его губы прижались к ее, и… все. Мир исчез. Ничего не существовало больше.              Только то, как его язык нежно очертил ее нижнюю губу и скользнул в рот. Боже. Черт возьми. Драко был на вкус как черный кофе и ментол. Обжигающий холод.              Она высунула пальцы из-под пледа и положила ему на шею, притягивая ближе. Слизывая ментол с его языка, лаская губы, все еще не веря, что целует его.              Драко крепко сжал ее талию под пледом. Поцелуй стал глубже. Она почувствовала укус на нижней губе и тонко вскрикнула. От восторга. Воздуха было мало, но дышать — не так важно, как делать то, о чем она мечтала почти пять лет.              Драко последний раз мазнул языком по ее губе и отстранился. Гермиона издала стон разочарования и потянулась к нему, но Драко прижался лбом к ее лбу, останавливая.              Его зрачки были расширены, а выражение лица… слишком серьезным. Будто он от чего-то себя останавливал.              Он тяжело дышал. Как и она.              — Встретимся завтра после отбоя, Грейнджер. В каком-нибудь месте потеплее, — он провел холодной ладонью по ее щеке и помог подняться на ноги. Невесомо коснулся губами. — А сейчас иди спать, а то проспишь первый урок.              Они разошлись по разным коридорам. Гермиона дождалась, когда его шаги канут вдалеке и вернулась, чтобы забрать из оконной ниши мантию и карту.              У нее тоже были секреты, которыми, возможно, вскоре можно будет поделиться со своим парнем.              Боже! Парнем!              Гермиона хотела визжать от радости, но всегда считала такое поведение глупым, поэтому накрылась мантией-невидимкой и с блаженной улыбкой направилась в гостиную Гриффиндора.       

***

      

25 декабря 1997 года

             Гермиона застегнула толстовку под горло и вышла из палатки. Поежилась.              Бр-р. В лесу Дин стоял ужасный холод, и то, что она наложила на защитный купол Согревающее заклинание, не особо спасало.              — Гермиона, как думаешь, что будет, если я попробую сжечь эту хрень? — Гарри сидел у костра, держа медальон Слизерина на ветке возле огня. На опорах над костром стоял котелок, где бурлил мясной суп.              В Рождество они с Гарри решили рискнуть и приготовить нечто праздничное. Рон ушел от них две недели назад, и, хоть они и были все еще прибиты этим, нашли в себе силы пошутить, что он хотя бы не скажет, что его мама готовит лучше.              — Я думаю, если ты это сделаешь, у нас либо не будет супа, либо он станет злючкой и начнет кидаться в нас мясом.              Гарри закатил глаза, убирая крестраж от костра. В его очках, до которых почти доставала отросшая челка, красиво бликовал огонь.              — Меня просто бесит, что мы вообще без понятия, как его уничтожить. И где взять остальные четыре. Если честно… — Гарри прикусил губу. — Я начинаю понимать Рона.              Гермиона села на корточки рядом с ним и сжала плечо.              — Не думай так. Не позволяй тому, что Рон не выжил без теплой кровати и мамочкиной стряпни, зародить в тебе сомнение. Мы справимся, Гарри. Мы всегда справлялись.              — Ладно, — он накрыл ладонью ее руку на плече и сжал в ответ. — Хочешь попробовать суп? Мне кажется, уже готов.              Гермиона зачерпнула половником немного, подула на густое варево и лизнула кончиком языка. Тут же проглотила остальное.              — Боже… — простонала она, прикрыв глаза, — горячая еда — это рай!              — Пойду принесу миски, — Гарри ушел в палатку.              Гермиона села на бревно у костра и подставила лицо и руки под его жар. Удовлетворенно выдохнула.              Горячая еда. Тепло огня. Лучший друг рядом. Что еще нужно?              Сердце болезненно тянуло, ведь знало что. Вернее, кто.              Они с Драко не посылали друг другу сов с сентября. Тогда он поздравил ее с днем рождения, прислав самый лучший подарок — огромный набор всех необходимых им в бегах зелий. Она поблагодарила его, написав, что скучает и любит. Подписалась как «будущая мать двух прекрасных детей» и надеялась, что он оценил шутку.              Все случилось, как она и сказала. Драко не смог убить Дамблдора — это сделал Снейп, и Гермиона догадывалась, что здесь не все так просто. Гарри называл Снейпа предателем и злился каждый раз, когда слышал его имя, но Гермиона понимала то, что отказывался признать он: Дамблдор умирал. И Снейп, который весь год варил ему зелье, явно знал об этом.              Они спасли Драко от клейма убийцы, и Гермиона была благодарна им за это.              Она жутко скучала по нему. Ей хотелось прижаться к нему и крепко поцеловать. Снова ощутить на языке вкус черного кофе и ментола — любимый.              Когда все закончится, она привяжет его к дивану и будет целовать, пока у них обоих не заболят губы.              — Гермиона! Чур разливаешь ты, потому что я рукожо…              Голос Гарри прервал шелест совиных крыльев. Они оба резко вскинули головы наверх.              Иссиня-черный филин, держащий в клюве конверт и сверток, влетел под защитный купол, как будто его и не было, сбросил поклажу на колени растерянной Гермионы и улетел восвояси.              Очевидно, отправитель не ждал ответа.              Она проверила письмо и сверток на предмет проклятий и осторожно открыла конверт. Гарри заглянул ей через плечо, читая вместе с ней.              «С Рождеством, будущая мать двоих прекрасных детей. Моих, кстати. Не понимаю, почему ты не уточнила.              В свертке лежит то, что ускорит наступление этого момента, и твой умный мозг точно догадается, о чем я.              Я верю в тебя, и даже в твоих дурацких друзей. Только тебя я еще и чертовски сильно люблю.              Схожу с ума без тебя,       Твой Тайный Санта.              P.S. Кстати, как книга, что я подарил? Уже прочитала?»              — Ты ведь понимаешь, что у меня охренеть сколько вопросов? Будущая мать его детей? — Гарри сел рядом и уставился на нее. — Признавайся, это Виктор?              — Нет, не Виктор, — растеряно ответила Гермиона. — Это… неважно, давай сначала откроем сверток.              Она отложила письмо и взяла в руки нечто, запакованное в черную крафтовую бумагу. Если она правильно поняла письмо, то просто так сверток не открыть: чтобы не попал не в те руки.              Гермиона попробовала порвать бумагу и убедилась в этом: та казалась прочнее гранита.              — И я не понимаю, почему он назвал нас дурацкими друзьями?.. Ладно Рон, но я-то хороший, — Гарри продолжал бурчать себе под нос, но Гермиона не обращала внимания.              Книга. Драко спросил про книгу, которую она прочла задолго до того, как он ее подарил. И он об этом прекрасно знал.              — Сказки братьев Гримм, — уверенно произнесла Гермиона, и сверток раскрылся сам.              Она ахнула, вытаращив глаза. У нее на коленях лежал…              — Чего-о?! — вскрикнул Гарри. — Клык Василиска?!              — Если я все правильно поняла, им можно уничтожить крестраж, — Гермиона взяла в руки длинный и толстый гниловатый зуб и, морщась от запаха, протянула Гарри. — Попробуй.              — Так, стоп, — Гарри взял у нее клык и, покрутив его перед лицом, подозрительно прищурился. — Кто-то, кто называет тебя матерью его детей, забрался в Тайную комнату за клыком Василиска и… отправил тебе? Ты ничего не хочешь мне рассказать?              — Гарри, потом, — раздраженно ответила Гермиона. — Я рада, что тебя так волнует моя личная жизнь, но давай сначала разберемся с крестражем.              Когда друг занес клык над медальоном и проткнул его насквозь, тот треснул, выбросив волну леденящей черной энергии и пронзительный крик ужаса. Но Гермиона не успела ни порадоваться первой их победе, ни восхититься тем, как Драко смог это провернуть.              Гарри закричал и упал на землю, хватаясь за шрам. Он катался по снегу — тарелки и приборы разлетелись в разные стороны. Гермиона упала на колени рядом, не давай ему задеть костер.              — Гарри! Гарри, что случилось?              Друг тяжело дышал, приходя в себя у нее на руках. На лбу, несмотря на холод, выступили капли пота, а шрам воспалился по краям.              — Он… знает… Гермиона.              Повторять дважды не требовалось.              — Следующий крестраж… в Гринготтсе, — выдавил он, хватая воздух. — Сейф Беллатрисы… я слышал… он вызвал ее…              — Тебе нужно попить.              Пока Гермиона призывала стакан и наполняла его водой, Гарри пришел в себя и сел на землю, привалившись к бревну. Куртка была вся в снегу, очки съехали набок, а дышал он все так же тяжело. Жадными глотками осушив стакан, Гарри спросил:              — Черт, и как нам туда пробраться? Мы оба на первой полосе Пророка.              Гермиона прикусила губу, размышляя. Она сомневалась, что Драко пойдет на это, но… он ведь пошел на то, чтобы забраться в Тайную комнату. Нужно лишь уговорить его поехать на каникулы домой, а дальше они все сделают сами.              — Знаешь, Гарри, — задумчиво протянула она, — есть у меня один вариант…       

***

      

25 декабря 1998 года

             Драко прижался к ней всем телом, стиснув ладонью ее бедро. Гермиона чувствовала это сквозь дымку сна и что-то бессвязно пробормотала.              — С Рождеством, Грейнджер, — его дыхание согрело шею, а эрекция уперлась ей в ягодицы. — Время дарить подарки.              Она заворчала:              — Подари мне еще десять минут сна…              — А потом?              — А потом душ и а-а-ах, — она зевнула, — завтрак.              Драко поддел резинку ее белья и отпустил, позволяя легонько шлепнуть по коже.              — Ты скучная.              — А ты меня любишь, так что терпи, — пробурчала Гермиона и натянула на себя одеяло.              Это было первое Рождество без происшествий за восемь лет. Она заслужила свой здоровый сон.       

***

             Вечером они все должны были собраться на Гриммо: хозяева дома Гарри и Джинни, Рон, друзья Драко со Слизерина, которых ее гриффиндорцы уже дважды вытерпели в общей компании.              На самом деле, Пэнси, Тео и Блейз хоть и язвили напропалую, были веселыми. Впрочем, Рону это не мешало стенать каждый раз, когда шла речь о совместной тусовке.              Драко и Гермиона забыли купить друзьям подарки, поэтому, как ужаленные, носились по Косому переулку, проталкиваясь сквозь толпы радостных волшебников и сваливая перед кассой в каждом магазине все рождественское: носки с Санта Клаусом, плюшевого говорящего Рудольфа, палочки, которые выпускают снежки, и еще кучу всего, в чем Гермиона просто потерялась.              Она искренне порывалась заплатить хоть за какие-то подарки, но Драко смотрел на нее таким гневным взглядом, что она молча прятала кошелек в складки мантии.              — Единственное, от чего я заебался, Грейнджер, так это от того, что на нас все таращатся, — процедил Драко, когда очередная счастливая девочка вприпрыжку убежала от него с автографом.              — Ну, ты у нас теперь спаситель магического мира, привыкай, — хихикнула Гермиона.              — Твоими стараниями, — он косо на нее глянул. — До сих пор не понимаю, зачем ты рассказала все Скитер? Неужели тебе доставляет удовольствие каждый день видеть эти дебильные заголовки в стиле: «Он украл волосы Беллатрисы и помог Героям Войны попасть в Гринготтс!», «Он бросил Гарри Поттеру палочку в битве!» — и прочую херотень?              — Ты забыл про: «Он уничтожил диадему Кандиды Когтевран», — Гермиона шутливо прищурилась. — Это ведь правда, Драко. Ты очень много сделал для всех нас, и я хочу, чтобы это помнили.              — Грейнджер, если бы не ты, — он вздохнул, открывая ей дверь во «Флориш и Блоттс», — я бы и пальцем не пошевелил. Но, видимо, я ужасно вел себя в прошлой жизни, и в этой мне досталась гриффиндорская моралистка с занозой в заднице.              — Я могу и обидеться, — поджала губы Гермиона.              — Нет, не можешь, потому что я собираюсь купить тебе все книжки, которые захочешь.              — Правда? — воскликнула Гермиона, тут же забыв обо всем.              Драко лишь рассмеялся и подтолкнул ее вперед по магазину, шурша пакетами.              Гермиона левитировала перед собой уже внушительную стопку книг, когда они добрались до отдела маггловской литературы. На глаза попались те самые «Сказки братьев Гримм», с которых началась их история.              Гермиона провела пальцами по корешку.              — Я никогда не спрашивала, но как ты узнал, что она мне нравится? Я ни разу не видела тебя, когда приходила во «Флориш и Блоттс».              Драко отвел взгляд.              — Это не самая романтичная история.              — И все же? — Гермиона уставилась на него, просяще.              — Когда я понял, что я твой Тайный Санта, просто отпросился у Снейпа на выходные, переместился сюда по камину из Хогсмида и спросил, что больше всего нравится девочке со взрывом макаронной фабрики на голове. Продавец показал мне эту книгу.              — Взрывом макаронной фабрики?! — Гермиона ткнула его пальцем в грудь и на секунду потеряла концентрацию.              Все книги, которые она набрала, с грохотом упали на пол. Драко чертыхнулся, бросил пакеты и одним движением палочки собрал книги в аккуратную стопку. Вторым взмахом добавил к ним подарки и отлевитировал все это в сторону кассы.              — Я пошутил, Грейнджер, — улыбнулся он, прижав ее к себе. — Я часто наблюдал за тобой из «Фортескью». Ты, наверное, не замечала меня, потому что твои дурацкие друзья за соседним столиком вечно строили тебе рожи.              — Гарри просил не называть его «дурацким», — пробурчала Гермиона, ерзая по его груди.              — Думаю, от человека, который «бросил ему палочку в битве», он потерпит, — издевательски произнес Драко.              Они оплатили все книги для Гермионы (точнее, это снова сделал Драко, игнорируя ее протянутые кассирую галлеоны), и направились по заснеженной улице в «Дырявый котел», откуда собирались переместиться на Гриммо по каминной сети.              Куча подарков и два пакета из «Флориш и Блоттс» летели рядом, а Гермиона ловила восхищенные взгляды прохожих на их лицах и сцепленных руках, и не могла не поразиться:               — Только представь, Драко, одна книга сказок изменила всю историю.              — Нет, Грейнджер, — Драко остановился и посмотрел на нее с нежностью и серьезностью, от сочетания которых по коже побежали мурашки. — Историю изменила твоя вера в то, что я хороший человек.              Он потянулся, чтобы поцеловать ее, но их заставил вздрогнуть окрик:              — Вы охренели?! — Гарри и Джинни стояли в паре домов от них, левитируя такую же кучу подарков. — Вы должны были быть на Гриммо двадцать минут назад!              Гермиона открыла рот, не зная, смеяться ей или возмутиться.              — Поттер, ты дебил, — скорбно вздохнул Драко. — Грейнджер, если бы я не любил тебя, отвечаю, он не дожил бы даже до прошлой весны.              — Нам всем сказочно повезло, что ты меня любишь, — Гермиона встала на носочки и чмокнула его в щеку.              Гарри и Джинни уже подходили к ним и кричали что-то еще. Они смеялись и кричали в ответ. Люди на улице таращились на них, как на ненормальных, и завтра в Пророке наверняка об этом выйдет какая-то статейка.              Гермионе было абсолютно все равно. Рядом был ее любимый мужчина. Ее лучшие друзья. Вечером их ждал вкусный ужин в шумной компании, рождественская елка и подарки. А завтра, послезавтра и через месяц — мир и спокойствие.              Вот теперь ей точно было ничего больше не нужно.              Пусть просто останется, как есть.