Клыки судьбы

Вечер полнолуния пришёл слишком быстро. Ричи весь день ходил как на иголках, будто воздух вокруг стал плотнее. Даже школа казалась другой — звуки громче, запахи ярче, а собственные мысли слишком шумными, чтобы их игнорировать. Эвелин нашла его первой. — Ты дрожишь, — спокойно заметила она. — Я не дрожу. — Дрожишь. Она села рядом прямо на ступеньки у входа во двор, протягивая ему тёплый стакан с чаем. — Пей. Ричи взял его, но не сразу сделал глоток. — А если я… не справлюсь? Эвелин посмотрела на него так, будто ответ был очевиден. — Тогда мы будем рядом. Сзади подошёл Бенджамин. — И ты будешь самым драматичным оборотнем в истории школы, — добавил он, лениво присаживаясь на перила. — Серьёзно, ты сейчас выглядишь так, будто идёшь на экзамен, который сам придумал. Ричи слабо улыбнулся. — Это не смешно. — Немного смешно, — парировал Бенджи. — Но ладно. Я просто пытаюсь не думать о том, что через пару часов буду бегать по лесу как идиот. Эвелин тихо фыркнула. — Ты всегда так бегаешь. — Эй. Их разговор был странно обычным. Слишком обычным для вечера, который Ричи чувствовал каждой клеткой кожи. Потом пришли старшие. Айзер стоял впереди. — Пора. Слово прозвучало спокойно, но сразу стало тихо. Ричи поднялся. Рядом оказался ещё один мальчик — младше его всего на год, бледный и молчаливый. Он ничего не сказал, только сжал рукав своей куртки. Их повели к лесу. Чем ближе они подходили, тем сильнее менялся воздух. Лес будто ждал их — тёмный, густой, живой. За высокой линией деревьев начинался зачарованный забор. Он не был заметен сразу, но Ричи чувствовал его — как границу, которую нельзя пересечь. — Не бойся, — тихо сказала Эвелин, идя рядом. — Это не конец. Это просто… переход. Бенджамин шёл с другой стороны. — И если вдруг захочешь драматично упасть в обморок — предупреждай заранее, я хотя бы поймаю. — Замолчи, — выдохнул Ричи, но голос дрогнул. Бенджи улыбнулся уже мягче. — Я рядом. И это прозвучало не как шутка. Старшие развели их по небольшому кругу внутри леса. Остальные оборотни уже были там — тени среди деревьев, напряжённые, тихие, ожидающие. Луна поднялась выше. Сначала Ричи просто почувствовал жар. Не боль — нет. Скорее странное давление внутри, будто тело вдруг стало слишком тесным для него самого. Он сглотнул, пытаясь остаться спокойным, но пальцы сами сжались. — Ричи… — голос Эвелин был ближе, чем он ожидал. Она стояла прямо перед ним. — Смотри на меня, хорошо? Он кивнул. Где-то рядом Бенджамин уже не улыбался. Просто стоял, не отводя взгляда. — Дыши, — сказал он. И Ричи попробовал. Вдох. Выдох. И мир начал меняться. Звуки стали слишком громкими. Листья шептали, как будто говорили на языке, который он почти понимал. Сердца вокруг били быстрее. Его собственное — ещё быстрее. Тело словно отзывалось на луну. — Всё нормально, — прошептала Эвелин. — Не сопротивляйся. И он не понял, когда именно перестал стоять ровно. Земля вдруг оказалась ближе. Свет стал ярче. Мысли начали рассыпаться, как стекло. Было чувство, будто его зовут — не словами, а чем-то глубже. И он не смог не ответить. Последнее, что он увидел человеческими глазами, — Эвелин, которая всё ещё была рядом, и Бенджамина, который сделал шаг вперёд, словно прикрывая его от всего мира. А потом — тишина. Не пустая. Живая. И луна. Когда он снова открыл глаза, мир был другим. Запахи стали целыми историями. Земля под лапами ощущалась как пульс. Ночь больше не была тёмной — она была полной форм, движений, жизни. Перед ним стояли двое. Волчица с тёплыми светлыми глазами — Эвелин. И крупный рыжий волк с узнаваемым взглядом — Бенджамин. Они не подходили резко. Только медленно, спокойно. Эвелин коснулась его носом первой. Бенджамин сделал то же самое. И страх, который был раньше, начал растворяться. Стая двигалась вокруг них, но никто не давил. Никто не пугал. Только принятие. Бенджамин слегка толкнул его плечом, как будто говоря без слов: «добро пожаловать». И в следующую секунду весь лес сорвался в движение. Бег. Свобода. Луна над головой. И Ричи, который впервые перестал быть “сломленным”. Теперь он просто был частью стаи. Лес под луной был уже не страшным. Он стал другим — живым, тёплым, будто сам дышал вместе со стаей. Ричи всё ещё не до конца понимал, как работает его новое тело. Иногда он двигался слишком резко, иногда наоборот — замирал, слушая каждый звук, который раньше бы просто не заметил. Но рядом всегда были они. Эвелин и Бенджамин не отходили от него почти ни на шаг. Сначала это было обучение. — Смотри, — рыжий волк Бенджи легко скользнул вперёд по траве, почти не касаясь земли. — Не думай. Просто чувствуй. Ричи попробовал повторить. И тут же неловко споткнулся о собственные лапы, чуть не завалившись в мох. Бенджамин фыркнул — по-волчьи, с тихим смешком. Эвелин тут же мягко толкнула его плечом. — Не смейся. — Я не смеюсь. Я вдохновляюсь. — Он ребёнок. — Он оборотень. — Он ребёнок. И спор этот звучал настолько привычно, будто они обсуждали это уже сотни раз. Ричи наблюдал за ними и чувствовал странное тепло в груди, даже в волчьем теле. Это было похоже на дом. Только новый. Эвелин подошла ближе. Её движения были мягкими, почти осторожными. Она наклонилась и аккуратно ткнулась носом ему в шею, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. Потом ещё раз — чуть дольше. И Ричи понял, что это не просто проверка. Это забота. Очень тихая, очень личная. — У тебя хорошо получается, — прозвучал её голос в его голове, не словами, а ощущением. — Просто не торопись. Он тихо рыкнул в ответ, что должно было означать “я стараюсь”. Эвелин довольно прищурилась, а потом… легла рядом прямо в траву и слегка прижалась к нему боком, будто закрывая от всего мира. Ричи сначала замер. А потом тоже расслабился. Сзади Бенджамин наблюдал за этим с таким видом, будто хотел что-то сказать, но передумал. — Всё, — пробормотал он наконец. — Я официально третий лишний. Эвелин даже не обернулась. — Иди уже. — Куда? С дальнего края поляны раздался вой. Несколько старших оборотней уже собирались в небольшие группы. — Охота, — коротко сказал Бенджамин, мгновенно становясь серьёзнее. — Мальчишки, за мной. Он бросил взгляд на Ричи. — Ты остаёшься с Эви и младшими. Пока. И прежде чем Ричи успел хоть как-то отреагировать, рыжий волк сорвался с места и исчез в темноте вместе с остальными парнями. Лес будто сразу стал громче и быстрее. Но рядом стало не пусто. Эвелин слегка прижала Ричи лапой к земле — мягко, без давления, просто удерживая рядом. — Они идут охотиться, — спокойно объяснила она. — А мы остаёмся тут. Младшие и те, кто только учится. Ричи повернул голову. На поляне действительно остались в основном девочки и совсем маленькие оборотни — до десяти лет. Они бегали между деревьями, играли, гонялись друг за другом, иногда перекатывались в траве, смеясь по-своему, по-волчьи. Это не было охотой. Это было… детство. Даже в таком мире оно существовало. Ричи осторожно шагнул вперёд. Эвелин сразу пошла рядом. — Не убегай далеко, — мягко сказала она. — Иначе я начну паниковать. Он слегка толкнул её плечом, как делал Бенджамин. Эвелин тут же прищурилась. — О, ты уже учишься дерзости? Ричи тихо фыркнул. И они начали бегать вместе с остальными. Сначала неуверенно. Потом всё свободнее. Эвелин всё время была рядом — то обгоняла его, то специально замедлялась, чтобы он не терялся. Иногда она просто оказывалась сбоку и слегка касалась его шерсти, будто проверяя, что он здесь. Иногда — останавливалась и аккуратно вылизывала ему шерсть, приглаживая её, как это делают взрослые волки с детёнышами. Это было странно. И почему-то правильно. Ричи не чувствовал себя униженным или маленьким. Скорее… защищённым. Как будто у него наконец появился кто-то, кто просто не даст ему исчезнуть. Эвелин смотрела на него с тем же выражением, что и в человеческой форме — только теперь оно стало ещё более явным. Забота. Тёплая, почти материнская. — Ты хороший, — тихо пронеслось в его сознании. — Просто не знаешь пока об этом. Ричи замер на секунду. А потом снова побежал. Где-то далеко в лесу раздался вой старших. Охота шла. Но здесь, в отдельной части поляны, жизнь была другой. Тише. Мягче. И впервые после всего, что с ним случилось, Ричи не чувствовал себя ни сломанным, ни потерянным. Только частью чего-то большого. И, возможно, впервые — нужным.Со временем что-то в лесу изменилось. Сначала Ричи даже не понял, что именно. Просто звук стал другим. Дыхание — глубже. Запахи — резче, плотнее, почти слишком настоящие. Лес уже не был просто местом. Он стал… зовом. Живым. И внутри появилось новое чувство. Тянущее. Настойчивое. Ричи остановился среди травы, моргнул, пытаясь понять, что с ним происходит. Рядом другие младшие волки тоже начали вести себя иначе — кто-то нервно рыскал по земле, кто-то стал чаще обнюхивать воздух, кто-то тихо рычал без причины. Голод. Но не такой, как раньше. Он был глубже. Инстинктивнее. Ричи почувствовал, как внутри всё сжимается, будто тело вдруг вспомнило то, что разум ещё не успел понять. Мир стал делиться на запахи — тёплые, живые, притягательные. Где-то далеко бегала добыча, оставляя за собой следы, которые он теперь чувствовал слишком отчётливо. Слюна сама появилась во рту. Он резко дёрнулся, будто испугался самого себя. — Ричи. Эвелин оказалась рядом почти мгновенно. Она не выглядела взволнованной. Просто внимательной. Её присутствие сразу немного приглушило этот шум внутри. — Это нормально, — спокойно сказала она. — Ты начинаешь чувствовать стаю. Ричи нервно переступил лапами. Ему не нравилось это чувство. Слишком дикое. Слишком честное. Где-то в стороне младшие уже начали бегать быстрее, срываясь в короткие рывки, будто не могли больше просто стоять. Их движения стали резче, глаза — ярче, дыхание — тяжелее. Один из них сорвался в сторону леса, и старшие тут же мягко, но уверенно перехватили его, не давая уйти далеко. Эвелин не двинулась. Она просто сидела рядом с Ричи, спокойно наблюдая, будто всё происходящее было привычным и безопасным. Потом легла в траву, расслабленно вытянув лапы, и прикрыла глаза. Ричи моргнул. — Ты… не голодная? Эвелин приоткрыла один глаз. — Я голодная. — И всё? — И всё. Она зевнула, совершенно спокойно, будто речь шла не об охоте, а о прогулке. — У старших это уже по-другому. Мы умеем держать себя. Ричи снова почувствовал этот зов. Сильнее. Где-то в лесу раздался далёкий шум — старшие вернулись к стае, и это только усилило общее напряжение. Запахи стали ярче, почти невыносимыми. Инстинкты внутри подталкивали вперёд, требовали движения, поиска, действия. Он тихо зарычал, сам не понимая почему. Эвелин сразу поднялась и подошла ближе. — Смотри на меня. Ричи посмотрел. — Ты не обязан этому подчиняться сразу, — мягко сказала она. — Это просто новое чувство. Оно не управляет тобой. Пока. Он тяжело выдохнул. Сзади к ним подошёл Бенджамин, уже более спокойный после охоты. — О, отлично, — усмехнулся он. — Маленький волчонок почувствовал режим “вечный голод”. — Это не смешно, — тихо сказал Ричи. — Немного смешно. Эвелин тут же ткнула его плечом. — Хватит. Бенджамин поднял лапы в сдающемся жесте. — Ладно-ладно. Он посмотрел на Ричи уже серьёзнее. — Это пройдёт, если не паниковать. Просто тело учится быть тем, кто ты есть. Ричи снова огляделся. Младшие всё ещё были возбуждены, но рядом со старшими постепенно успокаивались. Девушки-оборотни вроде Эвелин оставались спокойными — кто-то лежал в траве, кто-то тихо бегал кругами, не поддаваясь этому дикому импульсу полностью. Они уже умели жить с этим. Ричи — ещё нет. Но Эвелин снова легла рядом, прижимаясь боком, и это странное давление внутри стало чуть тише. Не исчезло. Но стало терпимым. И впервые Ричи понял, что он не обязан справляться с этим один.Голод не успел полностью стихнуть, когда в траве послышался быстрый шорох. Бенджамин появился так, будто просто вынырнул из темноты леса. В зубах у него была аккуратно зажатая добыча — небольшая, уже подготовленная старшими, чтобы младшим было проще есть после первого волнения инстинктов. Он остановился рядом с Эвелин и Ричи и опустил ношу на землю с видом человека, который слишком серьёзно относится к своей «обязанности». — Так, — выдохнул он, усаживаясь. — Я официально не нянька. Эвелин даже не открыла глаз. — Конечно нет. — Но почему я снова приношу еду? — Потому что ты быстрее всех бегаешь, — спокойно ответила она. Бенджамин прищурился. — Это не объяснение. Это эксплуатация. Ричи сидел рядом, наблюдая за ними и всё ещё немного не понимая, как мир может одновременно быть таким диким и таким… обычным. Бенджамин подтолкнул еду ближе к нему носом. — Ешь. Ричи осторожно наклонился. Запах снова ударил в сознание — сильный, живой, почти оглушающий. Инстинкт сразу отозвался, заставляя тело напрячься и сосредоточиться только на одном. Он моргнул. — Я… как будто не я. Эвелин приоткрыла глаза. — Это нормально. Бенджамин фыркнул. — Добро пожаловать в клуб “я больше не контролирую собственный организм”. — У тебя он давно открыт, — добавила Эвелин. — Спасибо за поддержку, любимая. — Не начинай. Ричи тихо выдохнул и всё-таки начал есть. Сначала неуверенно, осторожно, будто боялся сам себя. Потом быстрее — тело брало своё, и в этом не было ничего человеческого, только чистый инстинкт, голод и облегчение. Эвелин наблюдала за ним внимательно, но без тревоги. Как за тем, кто учится чему-то новому и важному. — Молодец, — мягко сказала она. — Не спеши. И вдруг наклонилась ближе. Легко, почти по-кошачьи, провела языком по его шерсти, приглаживая и убирая следы травы. Это было настолько естественно, что Ричи даже не отпрянул. Как будто так и должно быть. Бенджамин тут же театрально закатил глаза. — Всё. Она окончательно считает его своим ребёнком. — Он маленький, — спокойно ответила Эвелин, не отрываясь от Ричи. — Он оборотень. — Он маленький оборотень. — Это не помогает. Ричи тихо фыркнул, продолжая есть. Где-то глубже в лесу слышались голоса старших — они возвращались, шумные после охоты, более уверенные, более сытые. Но здесь, в их маленьком круге травы и лунного света, всё было проще. Эвелин легла рядом с Ричи снова, как будто закрывая его собой от остального мира. Бенджамин сел с другой стороны, но чуть дальше, наблюдая. — Ладно, — пробормотал он. — Признаю. Для няньки у меня сегодня неплохой результат. — Ты не нянька, — напомнила Эвелин. — Да-да. Просто трагически заботливый друг. Ричи наконец поднял голову. И впервые за весь этот дикий, новый, непонятный мир он почувствовал не страх и не растерянность. А то, что кто-то рядом действительно следит, чтобы он не потерялся.Ночь после охоты постепенно успокаивалась. Лес больше не дрожал от движения — стая разбилась на небольшие группы, кто-то отдыхал, кто-то тихо переговаривался, кто-то просто лежал в траве, слушая дыхание земли. Ричи всё ещё был немного растерян. Внутри него всё новое работало слишком громко — голод уже отступил, но вместо него пришла усталость, странная и тяжёлая, будто он пробежал целый день без остановки. Он сел чуть в стороне, не зная, что делать дальше. И почти сразу рядом оказалась Эвелин. Она ничего не сказала. Просто подошла и легла рядом так, чтобы его бок оказался между ней и холодным ветром. — Так теплее, — спокойно произнесла она, будто это не обсуждается. Ричи моргнул. — Я не замёрз. — Замёрз. — … Он не стал спорить. С другой стороны появился Бенджамин, уже более расслабленный после охоты. В зубах у него снова была какая-то мелочь еды — он бросил её перед Ричи так, как будто делал это всю жизнь. — Доедай, — коротко сказал он. Ричи посмотрел на него. — Я уже ел. — Ты ел “для тела”, — ответил Бенджамин. — А сейчас будет “для того, чтобы ты не начал умирать от усталости посреди леса”. — Очень успокаивающе звучит. — Я стараюсь. Эвелин тихо фыркнула, не поднимая головы. — Он прав. Ешь. Ричи вздохнул и всё-таки начал. И в этот момент что-то в их поведении стало особенно заметно. Они не просто сидели рядом. Они следили. Эвелин периодически поднимала голову, проверяя, не ушёл ли он слишком далеко, не задремал ли, не стало ли ему плохо. Если он двигался чуть резче, она сразу касалась его плеча носом или лапой — мягко, почти незаметно, но уверенно. Бенджамин, наоборот, делал вид, что не следит, но каждый раз оказывался ровно там, где Ричи мог бы случайно запутаться или уйти в сторону. — Ты как… — Ричи задумался, подбирая слово. — Вы оба вообще когда-нибудь отдыхаете? — Мы отдыхаем, — спокойно ответила Эвелин. — Просто по очереди. — В смысле? Бенджамин хмыкнул. — В смысле, кто-то всегда следит за тем, чтобы младшие не решили внезапно “а пойду-ка я в лес навсегда”. — Я бы не пошёл… — Ты сейчас маленький, — перебила Эвелин мягко, но без сомнений. — Ты не всегда понимаешь, что с тобой происходит. Ричи замолчал. Она не сказала это обидно. Просто… как факт. И от этого было странно спокойно. Бенджамин сел ближе, слегка толкнув его плечом. — Слушай, Ричи. — М? — Если тебе страшно — это нормально. — Мне не страшно. — Страшно, — спокойно повторил он. — Просто ты ещё не привык это признавать. Ричи хотел возразить, но не смог. Эвелин тихо вздохнула и вдруг очень осторожно прижала его ближе к себе, почти закрывая собой сбоку. — Ты сегодня хорошо справился, — сказала она тише обычного. — Правда. И это “правда” звучало так, будто ей важно было, чтобы он это запомнил. Бенджамин чуть улыбнулся. — Я бы даже сказал… неплохо для первого раза. Хотя ты всё ещё выглядишь так, будто тебя надо носить на руках. — Я не ребёнок, — пробормотал Ричи. — Конечно нет, — согласился Бенджамин. — Ты просто маленький, растерянный, новообращённый оборотень с нулём опыта и странным взглядом на жизнь. — Это одно и то же. — Почти. Эвелин легонько ткнула его носом в шею. — Хватит. Бенджамин поднял лапы. — Всё-всё. Я молчу. Но через секунду всё равно добавил: — Пока. Ричи тихо засмеялся. И этот смех прозвучал неожиданно нормально — без страха, без напряжения. Просто как у ребёнка, который впервые за долгое время понял, что его никто не собирается оставлять одного. Эвелин закрыла глаза рядом с ним. Бенджамин остался сидеть чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы Ричи чувствовал — он здесь. И лес вокруг уже не казался чужим. Он становился местом, где его действительно… держат.Ночь в стае всегда двигалась волнами. Сначала — шум, бег, охота, игры, разговоры на языке инстинктов и свободы. Потом — резкое затишье, когда даже самые шумные будто выдыхали и распадались на маленькие островки тишины по всему лесу. Ричи уже начал привыкать к этому ритму, но всё равно каждый раз ловил себя на том, что немного теряется. Эвелин была рядом почти всё время. Она лежала у него сбоку, иногда поднимала голову, иногда тихо фыркала, проверяя, не ушёл ли он куда-то мысленно слишком далеко. Её присутствие было как тёплая стена — незаметная, но очень надёжная. Но потом она вдруг поднялась. — Я отойду ненадолго, — спокойно сказала она. Ричи тут же напрягся. — Куда? Эвелин повернула к нему голову и легко ткнулась носом в его лоб. — К стае. К девочкам. Я быстро. — А я… — Ты здесь, — мягко перебила она. — С тобой всё будет нормально. Она сказала это так уверенно, что спорить было невозможно. И всё равно Ричи проводил её взглядом дольше, чем хотел бы признать. Эвелин растворилась среди деревьев легко, как будто всегда была частью леса, а не просто пришла сюда. И внезапно стало тише. Не просто вокруг — внутри. Ричи сел, неуверенно оглядываясь. Младшие оборотни рядом ещё играли, но он вдруг почувствовал себя… отдельно. Как будто его аккуратно поставили на край мира и сказали: “постой здесь”. Он не ушёл. Но и не знал, куда себя деть. Секунды тянулись странно медленно. И вот тогда рядом появился Бенджамин. Он не подошёл резко — наоборот, почти лениво, как будто просто шёл мимо, но остановился именно здесь. — Потерялся? — спокойно спросил он. — Нет. — Хорошо. Он сел рядом. Молча. Потом чуть толкнул Ричи плечом. — Она просто ушла ненадолго. Не делай из этого трагедию уровня древних легенд. Ричи фыркнул. — Я не делаю. — Делаешь. — Не делаю. Бенджамин посмотрел на него боковым взглядом. — Дышишь слишком громко для “не делаю”. Ричи замолчал. Рыжий волк чуть вздохнул и лёг рядом, почти перекрывая его бок своим телом, как это раньше делала Эвелин. Но по-другому. Не мягко. А уверенно. Как будто “я тут и точка”. — Слушай, — начал Бенджамин тише. — Ты сегодня нормально держался. Ричи удивился. — Это похвала? — Не привыкай. — Поздно. Бенджамин хмыкнул. Пауза. И вдруг он начал вести себя… странно. Слишком заботливо. Сначала он подвинул Ричи чуть ближе к теплу своего тела. Потом подтолкнул к нему остатки еды. — Ешь. — Я не голодный. — Ешь. — … — Ричи. Тот вздохнул и всё-таки подчинился. Бенджамин наблюдал внимательно, как старший, который делает вид, что ему всё равно, но контролирует каждое движение. Потом он вдруг поднял лапой кусочек шерсти на плече Ричи и аккуратно пригладил. Ричи замер. — Ты… что делаешь? — У тебя там мусор. — Это лес. — Тем более. Он продолжил очень осторожно вылизывать шерсть на его шее, выравнивая её, как будто приводил в порядок кого-то, кто слишком маленький и усталый. Ричи не понял, почему, но спорить не захотелось. Это было странно. Но спокойно. Бенджамин стал чуть тише. — Ты не обязан всё время быть сильным, понял? Ричи не ответил сразу. — Я не слабый. — Я не сказал, что ты слабый. Пауза. — Я сказал, что ты маленький. — Это почти то же самое. — Нет. Бенджамин положил голову рядом с ним, как бы случайно, но так, чтобы Ричи мог почувствовать его присутствие полностью. — Ты просто новый. Это всё. Слова прозвучали неожиданно мягко для него. Ричи моргнул. И впервые за весь день почувствовал, как усталость догоняет его окончательно. Лес стал тише. Движения вокруг замедлились. Звёзды и луна будто начали сливаться в одно пятно. Он даже не заметил, когда лёг полностью. Только почувствовал, как Бенджамин чуть придвинулся ближе. И всё. Тепло. Тишина. И странное чувство, что рядом кто-то есть. Бенджамин, который ещё секунду назад спорил, шутил и ворчал, теперь просто лежал рядом, закрывая Ричи от ветра. И сам незаметно начал засыпать. — Не смей… — пробормотал он уже почти сквозь сон. — убегать… — Я никуда… — тихо ответил Ричи. Но Бенджамин уже не слушал. Он уснул. Прямо рядом с ним. Как будто это было самое естественное место в мире. Ричи хотел пошевелиться. Но не стал. Потому что впервые за всё время ему не хотелось менять то, что происходит. Позже, когда Эвелин вернулась с другой части леса, она замерла. Бенджамин спал, почти полностью прижавшись к Ричи, как огромный рыжий страж. Ричи тоже дремал, уткнувшись в его шерсть. Эвелин на секунду просто посмотрела на них. Потом тихо подошла ближе. И в её взгляде не было ни удивления, ни злости. Только мягкая, почти нежная улыбка. — Ну конечно… — тихо выдохнула она. Она аккуратно легла с другой стороны, так, чтобы не разбудить ни одного из них. И лес снова стал тише. Как будто сам решил не мешать.