Ghost line

Я ещё несколько секунд стояла перед выходом №17. Люди вокруг проходили мимо. Кто-то спешил. Кто-то разговаривал по телефону. Кто-то тащил за собой огромные чемоданы. А я просто смотрела вперёд. Туда, где начиналась посадка. В какой-то момент в голову пришла странная мысль. Если я сейчас развернусь, никто ничего не узнает. Родители будут уверены, что я отдыхаю за городом. Лиам поможет придумать объяснение. Red Bull просто решит, что я отказалась. И всё. Никаких тестов. Никаких рисков. Никаких шансов провалиться. Очень удобно. Очень безопасно. Очень неправильно. Поэтому через несколько секунд я перехватила сумку поудобнее и пошла вперёд. Самолёт оказался намного больше, чем я представляла. Наверное, я должна была удивляться Австралии. Или тестам Red Bull. Или тому, что впервые лечу одна через половину планеты. Но больше всего меня сейчас занимал один факт: я ненавижу самолёты. Абсолютно. Безоговорочно. Я нашла своё место у окна. Села. Проверила ремень безопасности. Потом ещё раз. Потом ещё раз. На всякий случай. Будто после третьей проверки он внезапно станет надёжнее. Когда самолёт начал движение, сердце забилось быстрее. Когда мы выехали на полосу — ещё быстрее. Когда двигатели взревели, я окончательно пожалела обо всех жизненных решениях. Самолёт начал разгоняться. Быстрее. Быстрее. Ещё быстрее. А потом земля просто исчезла. Я вцепилась в подлокотник. Крепко. Очень крепко. Настолько крепко, что через пару секунд стало стыдно. Поэтому я осторожно убрала руки и сделала вид, что всё нормально. Хотя всё было совершенно не нормально. Я не боялась скорости. Никогда. Я боялась того, что не могу её контролировать. Через несколько часов страх немного отступил. Совсем немного. Настолько, чтобы я смогла включить экран перед собой. Я пролистала фильмы. Сериалы. Документалки. И в итоге остановилась на «Моей вине». Просто потому что больше ничего знакомого не нашла. Первые минут десять я честно пыталась следить за сюжетом. Получалось плохо. Потом началась сцена гонки. И тут мой мозг окончательно перестал работать как у нормального человека. Я невольно выпрямилась в кресле. На экране машина вошла в поворот. Я тут же поморщилась. - Нет. Женщина рядом удивлённо посмотрела на меня. Я сделала вид, что ничего не произошло. На экране пилот каким-то чудом удержал машину на траектории. Я покачала головой. - Так не бывает. Ещё один поворот. На этот раз я усмехнулась. - Ладно. Это красиво. Но тормозить надо было раньше. Намного раньше. Через несколько секунд до меня дошло, что я разбираю романтический фильм как запись онборда после гонки. Я посмотрела на экран. Потом вздохнула. И выключила фильм. Потому что вместо сюжета думала о траектории. Через некоторое время появился интернет. Телефон сразу завибрировал. Сообщение от Лиама. Лиам: Ты ещё жива? Я: К сожалению. Лиам: Значит самолёт не упал. Я: Пока нет. Лиам: Отлично. Я: Очень поддерживающе. Лиам: Я стараюсь. Я невольно улыбнулась. Наверное, именно поэтому он был моим лучшим другом. Он всегда находил способ заставить меня перестать паниковать. Даже если этот способ выглядел максимально идиотским. Большая часть полёта прошла в каком-то странном тумане. Немного музыки. Немного сна. Немного попыток посмотреть фильм. Немного размышлений. Когда в салоне выключили свет, стало совсем тихо. Большинство пассажиров уже спали. За окном были только облака. И темнота. Я смотрела в иллюминатор. И впервые за всё время подумала не о том, что будет, если я провалюсь. А наоборот. Что будет, если получится? Если через несколько дней всё действительно изменится? Если Ханна окажется права? Если Майкл окажется прав? Если Red Bull действительно увидит во мне что-то особенное? Эта мысль почему-то испугала сильнее всех остальных. Потому что провал я могла представить. А успех — нет. Когда самолёт начал снижение, я проснулась почти мгновенно. Посмотрела в окно. Внизу уже виднелись огни города. Настоящего. Незнакомого. Другого. Через несколько минут колёса коснулись полосы. Самолёт слегка тряхнуло. Кто-то вокруг начал аплодировать. Я только выдохнула. Потому что наконец-то стояла на земле. Люблю землю. Очень люблю землю. Особенно после пятнадцати часов полёта. Аэропорт Мельбурна оказался огромным. Люди. Очереди. Чемоданы. Незнакомые голоса. Незнакомый акцент. Незнакомые вывески. Казалось, я случайно оказалась на другой планете. Пока шла к выдаче багажа, несколько раз проверила документы. Потом телефон. Потом снова документы. Потом ещё раз телефон. Потому что нервничала. Потому что устала. Потому что это был самый важный перелёт в моей жизни. Когда чемодан наконец появился на ленте, я почувствовала облегчение почти такое же сильное, как после посадки самолёта. Именно в этот момент телефон снова завибрировал. Сообщение от Ханны. Ханна: Добралась? Я: Да. Только получила багаж. Ханна: Отлично. Водитель ждёт тебя у выхода B. И постарайся сегодня выспаться. Я: Постараюсь. Ханна: Это была не просьба. Это инструкция. Я невольно улыбнулась. Очень в её стиле. С сумкой в руке я вышла из терминала. Тёплый воздух сразу ударил в лицо. Совсем другой. Не такой, как дома. Я остановилась на секунду. Осмотрелась. И почти сразу увидела мужчину с табличкой. На белом листе крупными буквами было написано: **MAXIMIA CHASE** Я замерла. Всего на секунду. Но этого хватило. Потому что впервые в жизни меня встречали не как туриста. Не как школьницу. Не как дочь своих родителей. Не как подругу Лиама. А как пилота. Пусть пока только кандидата. Но всё же пилота. Дорога до отеля прошла как во сне. Я сидела возле окна и смотрела на город. На улицы. На машины. На людей. Мельбурн жил своей жизнью. А я пыталась осознать, что действительно сюда прилетела. Получалось плохо. Слишком многое произошло за последние сутки. Когда машина остановилась возле отеля, солнце уже клонилось к горизонту. Я вышла. Забрала сумку. Подняла голову. Где-то там, всего через несколько часов, была трасса. Были инженеры. Были тесты. Был Red Bull. Я достала телефон. Посмотрела на время. До самого важного дня в своей жизни ставалось меньше суток. И впервые за долгое время мне захотелось, чтобы время замедлилось. Потому что всю жизнь я пыталась попасть сюда. А теперь больше всего на свете хотела, чтобы завтрашний день наступил как можно позже.