Последнее лето

      Две недели для Хёнджина пролетели слишком незаметно. За это время деревня успела стать для него чем-то большим, чем просто местом ссылки, куда родители отправили его на лето.       Каждое утро он просыпался, теперь чуть позже, чем семь утра, и почти сразу же выбегал на улицу, иногда даже забывая позавтракать. И каждый раз Феликс уже ждал его где-нибудь неподалёку. Иногда у забора, иногда на тропинке перед домом, но чаще всего на том самом месте у сирени. Он каждый день приветствовал его с самой широкой улыбкой и махал рукой, а у Хёнджина неизменно внутри всё переворачивалось, как в первый раз.       Они виделись каждый день с утра до вечера и за эти две недели облазили всю деревню вдоль и поперек. Они катались на скрипучих качелях возле фермы, гуляли по заброшенному яблоневому саду, где трава была выше пояса, воровали ягоды на соседских участках, если они росли близко к забору, а точнее Джин воровал, а Ликс стоял на шухере. Пару раз им всё же пришлось убегать от владельцев кустов, но это было слишком весело, чтобы жалеть. Иногда они просто бродили по улицам деревни, наслаждаясь атмосферой, а один раз пытались ловить кузнечиков.       Только лес оставался неизведанной территорией. Джин несколько раз предлагал сходить туда, говоря, что в детстве был на речке, которая находилась в лесу, но Феликс каждый раз мрачнел и отказывался наотрез даже приближаться. И запрещал Джину. Тот лишь соглашался, думая о том, что Ликс правда верит в байки про волков, и никогда не настаивал, принимая это.       Всё это время Феликс показывал ему новые места днем, но каждый вечер они возвращались на озеро, чтобы встретить закат именно там. Ликс называл этот берег «их местом», что в душе Хвана вызывало слишком много чувств.       Все мысли Хёнджина были заняты одним человеком даже во сне. Его мама оказалась права, он правда нашел друга. Впервые в жизни. Вот только слово просто «друг» вряд ли подходило, судя по тому, что Джин чувствовал на самом деле. И это было проблемой.       Хван был влюбчивым, даже слишком. Ему не нужно было много для того, чтобы влюбиться. Пару улыбок, обращенных к нему, чуть интереса к его личности и Джин уже поплыл. А тут Феликс уделял ему буквально всё своё внимание, поддерживал, делал комплименты, хвалил его рисунки и искренне смеялся рядом с ним. Не влюбиться было невозможно, но Джин старательно игнорировал и глушил внутри себя как мысли, так и внезапные порывы. Он понимал, что происходит, но допустить этого не мог. Он не хотел лишиться первого и единственного друга из-за своих глупых чувств, поэтому постоянно твердил сам себе «Друг. Просто друг. Нельзя».       Но всё это катилось к черту, стоило Феликсу подойти ближе, чем нужно, улыбнуться шире обычного, или бросить совершенно буднично «мне нравится как светятся твои глаза», и все установки Джина тут же рассыпались, заменяясь болезненным трепетом и желанием сгрести парня в объятия. Они даже ни разу не касались друг друга, ни случайно, ни при приветствии, ни жали друг другу руки, ни обнимались, но Хвану хватало простого взгляда, чтобы все мысли из головы испарились. В такие моменты он просто замирал на месте, борясь с самим собой, а после отшучивался, как будто ничего не произошло.       Хёнджин искренне надеялся, что Феликс ничего не замечает. Но он замечал, даже больше, чем нужно. Иногда он делал это специально, чтобы снова увидеть тот особый взгляд, когда Джин забывал, кто он вообще такой, это казалось ему очаровательным. Но Ликс никогда не давил и не заводил об этом разговор. Для него это было лишь частью их общения, даже если сам что-то чувствовал. Он помнил, что Хён скоро уедет.       Ещё за эти две недели Хёнджин значительно больше стал рисовать. У него почти закончились пустые страницы в блокноте. Там появились наброски всё того же озера, качелей, местных котов, уличных фонарей, того яблоневого сада и пары старых домов соседей. Ликс расхваливал каждый, что Джин ему показывал. Говорил про то, что чувствует, смотря на его творение, а Хён от этого рисовал лишь усерднее.       Но чаще всего на страницах блокнота появлялся Феликс. Где-то совсем незаметно, где-то на первом плане, а где-то на всю страницу почти портретом. Эти рисунки он ему не показывал и никогда не покажет. Почти всегда он рисовал парня неосознанно, когда они сидели где-то вместе, но вот вечером в своей комнате он с волнением в сердце выводил линии по памяти. В профиль, в анфас, крупным планом, в полный рост. Рисунки были разными, но все посвящены одному человеку и на всех Ликс широко улыбался. Улыбка была его любимым предметом для рисунка, потому что в нем самом вызывала слишком много чувств. Каждый раз перед сном Джин просматривал блокнот и слабо улыбался, а после чувствовал себя одержимым идиотом, закрывая слишком резко. Каждый раз.       Феликс снился Хвану. Каждую ночь всё это время. Они также гуляли, смеялись, разговаривали, иногда держались за руки, иногда целовались, но в общей картинке Хёнджин просто продолжал проводить с ним время, так же как и днем. Однажды ночью ему даже показалось, что Ликс стоял в его комнате рядом с кроватью и тогда окончательно убедился, что всё потеряно. Блондин слишком сильно запал в душу и сердце, поселившись там глубже, чем Джин мог представить. — Ты влюблялся когда-нибудь?       Ликс задал вопрос как обычно просто и без какого-либо намека. Джин замер на секунду, но когда увидел в глазах лишь искренний интерес, то медленно выдохнул. Вопрос заставил его нервничать, но вида он не подал, снова отметая ненужные мысли. Они сидели на небольшой поляне одуванчиков, прямо в траве рядом с местным «парком развлечений». Хван плел венок из цветов, а Феликс наблюдал за детьми на площадке. — Да, к сожалению… — Джин грустно ухмыльнулся, опуская глаза на одуванчики в руках. — Почему «к сожалению»? — парень нахмурил брови и пересел лицом к Хёну, скрестив ноги. — Потому что от этого лишь проблемы, — он отвечал уже более спокойно, продолжая плести венок. — Из-за этого я когда-то и лишился друзей… — Как из-за любви можно лишиться друзей?       Феликс смотрел на него с искренним непониманием в глазах. Хван медленно поднял взгляд и на секунду замер, всматриваясь в лицо напротив. Они много разговаривали на разные темы, но на счет этого — никогда. Джин взвешивал все «за и против» у себя в голове, перед тем как начать говорить на счет самой тяжелой для него темы. За всё их знакомство в две недели Ликс понимал его лучше, чем кто-либо в его жизни. Иногда ему казалось, что он понимает его лучше, чем он сам, и поэтому решился, надеясь внутри на то, что сейчас всё не рухнет. — Мне нравятся парни, Ликс… — И что?       Быстрый и лёгкий ответ заставил Хвана почувствовать себя идиотом. Блондин лишь приподнял брови чуть вверх, совсем не меняясь в лице. Ни насмешки, ни отвращения, ни удивления. Лишь чистое непонимание и вопрос в глазах, будто Джин сейчас сказал самую глупую вещь в мире. Хёнджин сам вскинул брови вверх от удивления и открыл рот быстрее, чем нашел что сказать. — Что значит «и что»… — он нервно посмеялся. — Ты считаешь это нормальным?.. — А что в этом ненормального? У любви нет пола, — голос Феликса звучал спокойно и уверенно, а вот Джин был готов заплакать.       Он никогда не слышал ничего и близко похожего. Ни разу в жизни. Внутри в эту секунду расцвело что-то новое и очень сильно сжимающее грудную клетку. Он непроизвольно сжал цветы в руках сильнее и боролся внутри с тем, чтобы не кинуться на парня с объятиями, потому что знал, что вряд ли сможет отпустить. Джин сделал пару глубоких вдохов, а после закусил губу. Он был счастлив, что Феликс не стал его ненавидеть за это, что случалось раньше. В душе стало чуть спокойнее. — Не все так считают… — из груди всё же вырвался тяжелый вздох, а голос задрожал. — В младшей школе я совершил ошибку, — Хван опустил взгляд и снова стал плести, только теперь пальцы мелко подрагивали. — Я признался одному мальчику, что он мне нравится, но в ответ услышал лишь смех… Потом он рассказал это другим и всё. Больше со мной никто не общался, не разговаривал, даже за парту не подсаживались… Я слышал в свой адрес лишь то, что мне нужно лечиться, что я мерзкий, что с головой у меня не в порядке… А в начале средней школы мы переехали и я перевелся в другую школу, — Джин сглотнул ком в горле. — И в 14 лет снова повторил ту же ошибку, — он замолчал на секунду, воспоминания стали всплывать в голове, на что он слишком горько усмехнулся. — Он мне сильно нравился… И я с чего-то решил, что в этот раз будет лучше, идиот… Но когда я признался, он сильно разозлился. Сказал, что как я мог вообще подумать, что он заднеприводный, а после избил. Я не смогу словами передать чувства, когда тебя избивает человек, в которого ты влюблен… — Хван не поднимал взгляда за весь свой рассказ и на секунду сжал челюсть, руки остановились. — Ну а потом всё началось по новому кругу. Я снова стал изгоем, только теперь меня периодически считают нужным бить, поэтому мне пришлось научиться отвечать. С тех пор я считаю, что лучше больше никогда не открывать свой рот. Моя любовь… Всегда заканчивалась болью…       Хёнджин решился поднять взгляд только когда договорил, и сердце тут же сжалось в груди. Феликс плакал. Он смотрел на него с таким сочувствием и теплом, а по веснушчатым щекам текли слезы. Он впервые рассказал кому-то свою главную боль и Ликс полностью её разделял, чего Джин не ожидал. Он не умел успокаивать людей, поэтому тут же запаниковал, бросив незаконченный венок в траву. — Ликс… Ты чего? — он сказал тише и потянулся рукой к его лицу, но тот резко отвернулся, закрывая его руками и вытирая слезы сам. Хван одернул руку и поджал губы. — Хэй… — Прости, — Феликс мотнул головой и снова посмотрел на него. — Мне просто стало так обидно за тебя. Ты не заслужил… Никто не заслужил такого… Люди в твоем городе просто отвратительны, Джинни.       Хёнджин невольно улыбнулся уголком губ. Он ожидал жалости или того, что он попытается его поддержать, возможно, но никак не ожидал злости и слёз. Будто больно сделали не Хёнджину, а ему самому. И от этого внутри становилось ещё теплее. — Все, кто заставили тебя думать, что твоя любовь ненормальная просто ублюдки, — Ликс вытер остатки слёз и произнес это с чистой ненавистью. Джин первый раз слышал такой его тон. — И перестань думать, что это ты виноват. — Но с чего… — Хван вскинул брови, удивляясь. Он ни слова про это не сказал, но Феликс резко перебил его. — Потому что ты говорил это всё так, будто сам виноват. Это не так. Ты не сделал ничего плохого и не причинил никому вреда. Ты лишь признался человеку, который тебе нравился. Он мог просто отказать, а не поступать как последний урод.       И Феликс был прав. Хёнджин правда долго думал, что проблема в нём, что он неправильный и сам виноват в своём одиночестве. Если в детстве это далось немного проще, то по мере взросления эти мысли лишь усиливались, а после последнего признания он не раз задумывался о суициде. Но об этом говорить точно не собирался.       Хён отвёл взгляд. Слова Ликса казались такими простыми, но такими невозможными одновременно. Он последние два года пытался убедить себя, что пережил всё это, что его давно не задевает прошлое. Но сейчас, слушая Феликса, вдруг понял, что какая-то часть его до сих пор верила тем людям. Верила, что с ним действительно что-то не так. — Спасибо… — совсем тихо произнес Джин. — За такое не благодарят, Джинни, — Ликс улыбнулся. — Просто знай, что с тобой всё в порядке, и не позволяй никому тебя снова в этом усомнить.       Хван поднял голову и глаза его сияли искренней благодарностью и обожанием. Уголки губ сами поползли вверх, превращаясь в смущенную улыбку, но взгляда не отводил. — Ты чудо, — коротко, но от чистого сердца, глядя в глаза. — Спасибо, что стал моим другом. Это лучшее, что случалось за всю мою жизнь.       Феликс первый раз отвел взгляд первым, не выдержав. Джин даже заметил как покраснели его уши, от чего тихо рассмеялся и перевел свое внимание на венок в траве. На душе было спокойно. Хёнджин мог сказать, что сейчас он по-настоящему счастлив. Впервые за 17 лет. — Солнце уже садится, — Ликс подал голос спустя пару минут и посмотрел на готовый венок из одуванчиков в руках парня. — Пошли на наше место? Пустим его по воде.       Хван лишь бодро кивнул и парни поднялись с земли. Дорога до озера была недолгой и знакомой до мелочей. Джин бы даже смог с уверенностью пройти её с закрытыми глазами. Когда они вышли к берегу, солнце уже почти касалось горизонта, а вода переливалась золотом. Джин остановился у начала мостика и замер, любуясь красотой. Он делал это каждый день, как будто никогда не видел заката раньше. Феликс лишь тепло улыбался на это и каждый раз терпеливо стоял рядом в молчаливом ожидании. Его умилял этот ритуал парня, сначала прочувствовать всю красоту, а после идти дальше. — Это прекрасно… — прошептал Джин, смотря на небо там, где ещё виднелось солнце. — Согласен, — Ликс ответил также тихо, вот только смотрел совсем не на закат.       Джин отмер спустя пару минут и широко улыбнулся, наконец делая шаг вперед на мостик. Блондин пошел за ним, усмехаясь своим мыслям. Они оба подошли к краю и опустились на колени близко к краю. Хёнджин уже собирался опустить венок на воду, но вдруг услышал голос Ликса совсем рядом. — Загадай желание.       Хён перевел взгляд на парня, который оказался слишком близко и улыбался той самой улыбкой. Сердце тут же пропустило удар, а дыхание перехватило. Он пробежался взглядом по его лицу, которое освещало закатное солнце, и невольно задержался на губах дольше, чем нужно. И желание родилось само собой. Глупое и несбыточное, но желанное слишком сильно.       Он снова наклонился ниже к воде и прикрыл глаза на секунду, отпуская венок на спокойную гладь воды. Он чуть поколебался на месте, а после ветер понес его дальше, ближе к центу озера. — Что загадал? — Ликс наклонил голову чуть в бок, с интересом смотря на парня. — Если скажу, то не сбудется, — Джин легко усмехнулся и сел на мостик, свешивая ноги вниз. — Жадина, — в шутку бросил Феликс и надул губы, демонстративно отворачиваясь.       Хван лишь посмеялся, наблюдая за тем, как блондин устраивается рядом удобнее, повторяя его позу. Повисла комфортная тишина на несколько минут. Ликс оперся на руки за спиной и подставлял лицо последним лучам солнца, прикрыв глаза, а Хван смотрел вдаль, пытаясь впитать этот момент в себя навсегда. Ветер шелестел в листьях, под мостом редко квакали лягушки, а в траве стрекотали кузнечики. Атмосфера была сказочной лично для Джина. Они проводили тут вечера каждый день, но сегодня это ощущалось по-другому. Этот вечер был особенным, то ли из-за откровений Джина, то ли от того, что чувства в груди достигли своего пика. — Я не хочу возвращаться в город…       Хёнджин нарушил тишину и вздохнул. Феликс тут же открыл глаза и посмотрел на него. — А кто же мне в начале говорил о том, что в деревне скучно? — блондин усмехнулся. — Да, я говорил, но… — Джин опустил взгляд на воду и улыбнулся одной стороной рта. — Тогда у меня еще не было тебя… — он посмотрел на Феликса и встретился с большими глазами, тут же добавив. — Как друга, я имею в виду… — щеки тут же вспыхнули и он быстро отвернулся. Ликс расплылся в улыбке на это. — Сначала даже дружить не хотел, а сейчас не хочешь уезжать, — Ликс начал болтать ногами над водой. — Видишь, как деревня меняет людей. — Дело не в деревне, — вырвалось быстрее, чем он успел подумать. — Но я часть деревни, — Феликс коротко посмеялся. — Мне тоже грустно от того, что ты уедешь. Но с этим остается только смириться, — он легко пожал плечами и снова посмотрел вверх на небо. — Может на следующих каникулах мы снова встретимся. — Следующий год последний, — Джин поджал губы, в секунду помрачнев. — Дальше нужно будет поступать в универ… Вряд ли я смогу, — мысли об этом разбивали ему сердце, от чего он совсем поник. — Не думай об этом, Джинни, — голос Ликса звучал радостно специально, чтобы подбодрить. — У нас есть еще две недели, так что не грусти заранее, — Джин поднял на него взгляд и блондин широко улыбнулся, подмигнув. — Ты прав, — он кивнул. — Нужно просто наслаждаться моментом.       Солнце тем временем окончательно коснулось горизонта, окрашивая воду в глубокий оранжевый цвет. Некоторое время они снова сидели молча, каждый в своих мыслях. — Знаешь… — тихо произнёс Джин, спустя несколько секунд. — Раньше я очень хотел домой. — А сейчас? — Сейчас я даже не уверен, где он на самом деле.       Хёнджин медленно перевел взгляд на Феликса после этих слов. Глаза были настолько глубокими, что тот замер на месте, всматриваясь всё внимательнее, не в силах отвернуться. Улыбка с лица Ликса медленно сползла, чувствуя напряженный момент. Хван только что назвал его своим домом. Не напрямую, но в глазах он прочел намного больше, чем говорили слова.       Никто из них не понял, в какой момент они снова оказались непозволительно близко. Сердце Джина сходило с ума, бившись о ребра с бешеной силой, а в голове была лишь одна мысль. И в этот момент все страхи и его установки рухнули с концами. У руля остались лишь чувства, окончательно заглушив голос разума, заставляя не думать о последствиях.       Хёнджин наклонился ближе первым, не дыша и не моргая, всё ещё держа зрительный контакт, а когда Феликс наклонился в ответ, совсем немного, как на рефлексе, то последний барьер внутри разбился вдребезги. Джин прикрыл глаза и время будто остановилось. Сердце грохотало где-то в ушах, заглушая стрекот кузнечиков и шелест ветра. Он был в миллиметре от чужих губ, но в последнюю секунду до касания прозвучал голос Ликса. — Нет.       Слишком громко, хотя он шептал, и слишком больно. Хёнджин отстранился мгновенно и тут же отвернул голову, пытаясь прийти в себя. Сердце внутри неприятно заныло, а в горле уже стоял ком. Ликс поднялся на ноги слишком быстро, от чего Хван перевел взгляд, в котором читалась чистая паника, и вскочил следом. — Нет, нет, Феликс, прости, я… Я не должен был, я идиот, прости меня…       Он начал тараторить, заикаясь и сбиваясь через слово. Глаза Ликса были такими же огромными, как его собственные, выражая растерянность и такую же боль. — Не извиняйся… — он отвернул голову и кадык дрогнул на секунду от сдерживаемых слез. — Это взаимно, Джинни… Но я не могу…       Феликс сделал шаг назад по мостику, а Джин застыл от шока. Взаимно? Не может? То есть он чувствует то же самое? Хёнджин моргнул пару раз, не веря своим ушам. — Но… Тогда не надо… Ликс, только не уходи, прошу… — Мне нужно… — Ликс остановился, пытаясь собрать мысли в кучу, но получалось плохо. — Увидимся завтра, ладно?       Он натянуто улыбнулся и после этого быстро пошел прочь. Хёнджин сделал шаг за ним, всего один, а после резко остановился. Внутри что-то болезненно оборвалось, а горло сдавило с новой силой. Он не стал догонять, не стал кричать. Он лишь поджал губы, чувствуя, что в очередной раз всё испортил.       Хён смотрел ему вслед, пока блондинистая макушка не скрылась за деревьями. Слезы сами покатились по щекам, а дышать становилось все труднее. Он отвернулся обратно к озеру и сел на край мостика. Венок всё ещё плавал на поверхности и, от воспоминания о своем загаданном желании, Джин заплакал сильнее. Он подтянул к себе колени, обнимая, и уткнулся в них лицом, уже не сдерживаясь. Все в голове плыло и хотелось кричать, но он молчал, лишь сильнее сжимая кулаки. Спустя несколько секунд он почувствовал касание, мимолетное, всего на секунду, как будто кто-то обнял его со спины. Джин поднял голову с колен, но рядом никого не было. Только лягушки и комары.       Хван мотнул головой, усмехаясь слишком безнадежно и думая о том, что сходит с ума. Ему бы правда хотелось, чтобы Ликс вернулся, обнял его со спины и сказал те слова ещё раз, только никуда не убегая. Но вот только это всё было его воображением, от чего сердце снова больно кольнуло. Он лег спиной на древесину, смотря на темное небо. Солнце совсем скрылось и уже можно было разглядеть редкие звезды, но он всматривался в пустоту между ними, пока слезы катились по вискам.       Мысли в голове заматывались в один большой клубок страха и тревоги снова, и Хёнджин проклинал себя за то, что сделал. Этот взгляд Феликса он теперь никогда не забудет. Взгляд, который означал конец всему, что они построили за эти две недели. Он закрыл глаза ладонью и сжал челюсть, пытаясь плакать беззвучно, когда душа рвалась на куски. Плечи мелко подрагивали, а это место теперь казалось слишком чужим.       Спустя время Джин встал на ноги, вытирая лицо ладонями, и поплелся домой. Было уже совсем темно и бабушка будет волноваться, хотя он бы предпочел не двигаться и срастись с этим мостиком в одно целое. По пути домой мысли не давали покоя, снова и снова возвращаясь к словам Феликса. Он не отвергнул его, даже сказал, что это взаимно, тогда почему ушел? Почему в его глазах было столько боли? Если дело было в поцелуе, то Джин бы ни за что не настаивал, если тот не хотел. Может он испугался?       Дойдя до дома бабушки, он вошел и ни слова не сказав ушел к себе в комнату. Упав на кровать лицом в подушку слезы полились с новой силой и лишь малая часть в нем надеялась, что они еще встретятся. Феликс же сказал «увидимся завтра», но это звучало слишком натянуто. Не как раньше. Как будто он просто хотел поставить точку, чтобы уйти. В эту ночь Хван так и уснул в слезах, с давящей болью в груди, впервые за эти каникулы не желая просыпаться вообще.