Тихий омут

      Леви, словно подгоняемый порывистым ураганным ветром, влетает в квартиру, с силой захлопнув дверь. После того, что случилось… или чуть не случилось у них с Микасой в его кабинете, он испытывал смешанные эмоции. Сначала почувствовал разочарование, потом оно резко сменилось досадой, но в итоге всё в голове заполонило тёмной, склизкой злобой.              И какого хера он к ней потянулся? Какого хрена вообще решил с ней поиграть, как и она с ним? Сам же проиграл…       — Блять!       Он злится на себя. За эту опрометчивую попытку её поцеловать, за свою реакцию на неё, за непрекращающиеся мысли о её теле и за то, что в ту ночь он так глупо её упустил.       Леви замахивается и быстрым движением сбивает с рабочего стола все бумаги.       Хочется что-то ударить, разбить. Деть куда-то всю злость, клокочущее чувство в груди и жар в паху.       Аккерман стягивает с себя одежду, бросает прямо на пол и, оставшись совершенно голым, направляется в ванную. Он выворачивает до упора вентиль с синей наклейкой, забирается в душевую и подставляет лицо под ледяные капли. Так лучше… Почти. Голова остыла, и дрожь в груди от возбуждения сменилась ознобом холода. Зато член напрочь отказывался униматься и падать. Леви чувствует, как сильная пульсация в головке даже не думает ослабевать, а мозг услужливо рисует перед глазами стройное мягкое тело темноволосой студентки.       — Сука! Сука! Сука!       Он бьёт кулаком о стену. Желание берёт верх над здравым смыслом, и Леви, уперевшись локтем и ткнувшись лбом в холодную плитку, обхватывает свободной рукой горячий член. Шумно выдыхает. Теперь даже не противится воспоминаниям о том, как прижимал Микасу к двери, как жарко и влажно целовал её губы, шею. Тихо застонал, когда ясно почувствовал на затылке невесомое касание её ноготков. Аккерман медленно проводит ладонью от основания к головке, и на палец капает вязкая смазка. Он не торопится. Пробует заново на вкус каждую деталь той ночи. Её мягкие бёдра, прекрасную упругую грудь. Леви прикрывает глаза, когда в голове возникает образ Микасы под ним, такой горячей, раскрасневшейся. Она тихо стонет, обвивает торс ногами, просит… нет — умоляет войти.       Аккерман ускоряется. Рука двигается резче, сбиваясь с ритма, ребром ладони хлопая о мошонку. Он представляет, как Микаса извивается, как громко стонет, скулит в мольбе довести её до пика. Представляет, как изливается в неё, и тело обдаёт волна облегчения.       Сперма горячими волнами брызгает на плитку, и Леви шумно вздыхает. В ушах звенит, а перед глазами тёмная пелена, усыпанная цветными мушками. Он приходит в себя пару минут, затем возвращает голову под ледяные струи. Снимает душ, ополаскивает запачканную стенку и моется сам. Наконец-то ему стало легче.       Он обматывает пояс полотенцем, взъерошивает пальцами волосы, избавляясь от лишних капель, и выходит в гостиную.       По полу раскиданы бумаги с лекциями и примерный план дипломной работы Микасы. Если она теперь, конечно, согласится.       Леви подходит к столу, присаживается на корточки и аккуратно поднимает белые листы, складывая их в стопочку. Чёрт, нужно будет заново их пересобрать, все темы перемешались.       Отличное занятие, чтобы абстрагироваться от ненужных мыслей.       Он выпрямляется и убирает бумаги в ящик стола. Взгляд цепляется за мигающий диод на смартфоне.       Аккерман берёт телефон в руки и снимает пароль. Три пропущенных от Фарлана, два от Изи и ещё больше смс. Вот уж не надо — не так-то и долго он… мылся.       Леви нажимает на уведомление о новых сообщениях, которое переносит его в чат с названием «Частная вечеринка», и быстро пролистывает. Тц. Куча спама по типу «ау», «приём-приём» и «Левииииииииииии» от Изабель.       Последнее сообщение гласит: «Короче, мы через двадцать минут будем у тебя. Чем бы ты там ни был «занят» — поторопись :)».       Леви успевает закончить уборку и привести себя в порядок как раз в ту секунду, как раздаётся дверной звонок. Он спешит в коридор, по пути задерживаясь у зеркала, дабы поправить торчащие пряди.              — Дрочил? — с порога кидает Фарлан, обнажив зубы широченной ухмылкой, из-за чего тут же получает затрещину от Изабель.       — На тебя, — огрызается Аккерман, а затем смягчается и переводит взгляд на Изи. — И что ты в нём нашла?       — Без понятия! — весело хихикает девушка и обхватывает Леви за плечи, сжимая в объятиях. — Я та-ак соскучилась!       — Я тоже. — Он обнимает её в ответ. — Как всё прошло?       Магнолия отстраняется, слегка надувает алые губки, будто обиженный ребёнок, и обходит Леви, направляясь в гостиную. Мужчины молча следуют за ней.       — В целом-то хорошо! — Она плюхается на диван и подгибает под себя правую ногу. — Но, представляешь, там была какая-то старая грымза, которая всех девчонок валила! Будто мы её собаку убили! Не хотела засчитывать мне доклад о посттравматическом синдроме.       — Что-то я такое недавно слышал… — бурчит под нос Аккерман.       — Так вот! — продолжает девушка. — Хорошо, что там был очень добрый дедуля-профессор. Он-то у меня у принял зачёт. В общем, спасибо вселенной, всё обошлось!       — Да уж. Поздравляю! Теперь у тебя… какой? Третий диплом?       — Ага! — Она радостно хлопает в ладоши. — И тоже красный!       — Моя самая умная психологиня! — гордо произносит Чёрч и треплет Изабель по макушке.       — А как твои дела, Леви? — Она мягко убирает руку Фарлана с головы и сжимает её в своей ладони. — Мне сказали, у тебя кто-то появился! Это правда?       Аккерман мрачнеет и переводит яростный взгляд на друга. Тот лишь хитро ухмыляется и жмёт плечами, мол, ну а что. Идиот.       — Нет у меня никого, — отрезает Леви.       — Как? — Изи вскакивает с дивана, и её широко распахнутые глаза пробираются сквозь зрачки Аккермана прямо в душу.       Никому ещё не удавалось что-то скрыть от её щенячьего взгляда. Леви сильно жмурится, стискивает пальцами переносицу и громко вздыхает.       — Ну… — Он подбирает слова. — Была одна интрижка летом. Девчонка потом оказалась моей студенткой. Вот и всё.       Он медленно открывает веки и осторожно поднимает глаза на Изабель. Она стоит, будто ожидая, что ей дадут конфетку за проявленный интерес.              — И всё? — Девушка всё же решает уточнить.       — И всё.       — А дальше?       — Чего? — Леви сдвигает брови так, что на переносице образуется густая складка.       — Ну, что дальше? — настаивает Изи. — Как у вас сейчас всё развивается?       Аккерман широко распахивает глаза, в которых огромными волнами плещется непонимание.       — Никак, Изи. Она — моя студентка.       — Я это уже слышала.       — Вот и молодец.       — Так почему «никак»?       Изабель часто хлопает ресничками, и Леви начинает казаться, что это он идиот, не понимающий проблемы.       — Она. — Он медленно произносит слова, делая паузу после каждого. — Моя. Студентка. Я. Её. Профессор.       Магнолия не двигается, всё так же сверлит его своим гипнотизирующим взглядом, будто Леви ученик, от которого она ждёт правильного ответа.       Аккерман бросает быстрый взгляд на Чёрча. Тот сжал губы в тоненькую линию, пытаясь сдержать смех. Помощи от него не жди.       — Чего ты хочешь, Изи? — Он со вздохом снова поднимает глаза на подругу.       — Я?! — Она недоуменно взвизгивает и тычет пальцем себе за спину, указывая на Фарлана: — Его! А вот ты, Леви? Чего ты хочешь?       Леви закатывает глаза.       — Я правильно понимаю: ты предлагаешь мне потрахивать собственную студентку?       Изабель копирует его, так же закатив глаза и глубоко вздохнув, возвращается на диван. Фарлан быстро усаживается рядом, с интересом наблюдая за перепалкой.       — Я не предлагаю, Леви. Я настаиваю! — Она делает акцент на последнем слове. — Не одним траханьем едины, надо даму и в кино сводить! Ты приглашал её куда-нибудь?       Аккерман скрещивает руки на груди и опускает взгляд, словно провинившийся школьник.       — Нет…       — Ла-адно, — тянет Изи. — Ну а какие-то знаки внимания были с твоей стороны? С её?       Леви понимает, что деваться некуда. Изабель будет преследовать его на работе, в туалете, в душе, во снах — везде, пока не вытащит подробности. Он вздыхает, присаживается на край стола и осторожно, сглаживая углы, рассказывает подруге всё — начиная с той злосчастной встречи в клубе и заканчивая недавней неловкой попыткой… чего бы там ни было.       Изабель молчит несколько долгих — вечных — минут. Затем встаёт и медленно подходит к Леви. Тот отступает на шаг, но вовремя берёт себя в руки — она не дикий зверь. Наверное.       — Аккерман, ты серьёзно? — тихо произносит Изи, и Леви кажется, что всё вокруг уменьшается под её тёмный взглядом. — Ты ведёшь себя, блин, как пубертатная язва! Мужику — сколько там — за тридцать лет, а он над студенткой издевается! Практикует пикап-техники! Ты в своём уме?       Аккерман несколько раз открывает, а затем закрывает рот, в попытках найти объяснение своим действиям, но безуспешно. Слова Изабель вылились на его голову словно ведро ледяной воды посреди жаркого дня. Она права во всём, блять! Если смотреть со стороны, то он действительно, как взрослый состоятельный мужчина, должен был взять ответственность за ситуацию, за свои чувства и действия. Но он выбрал самый тупой путь и несколько месяцев играл с бедной девчонкой в гляделки, а в конце ещё и ударил под дых своими двусмысленными фразочками. Ну просто конченый мудак!       — Наверное, — задумчиво тянет звуки, — ты права.       — Пф! — надменно прыскает Изи. — Никаких «наверное»! Я права!       Она возвращается на своё место, устраиваясь под боком на удивление молчаливого Фарлана, и говорит уже более мягко, с сочувствующим и понимающим взглядом:       — Неси чай, горе-любовник. Будем думать, как тебе это расхлёбывать!

***

      Микаса пулей вылетела из аудитории. Сердце бешено колотится в груди, а щёки даже не красные — багровые. И чем она думала! Чуть не повисла на шее профессора, да ещё и в стенах университета! Дура! Дура! Дура!              Звонок очень вовремя привёл её в чувства, если считать, что два миллиметра до губ преподавателя — это вовремя.       Она забежала в женский туалет, кинула сумку на подоконник, а сама закрылась в кабинке.       Нужно прийти в себя. Микаса присаживается на крышку унитаза, трёт лицо руками и глубоко дышит. Надо как можно быстрее выкинуть из головы томный взгляд профессора, опускающийся на её губы. Твою мать! Он же на самом деле сделал едва заметный шаг ей навстречу? Сконцентрироваться на чём-то другом мешает намокшее нижнее бельё.       Аккерман рычит от раздражения, резким движением стягивает штаны вместе с трусами и кусочком туалетной бумаги убирает густую прозрачную смазку.       — Тяжело жить женщиной, — мысленно бурчит Микаса и, вернув на место одежду, спешно покидает кабинку.       Войдя в кабинет, где у них должна проходить пара гинекологии, Микаса мысленно поблагодарила высшие силы за то, что преподаватель, как обычно, опаздывал.       Она облегчённо вздохнула и прошла на своё место рядом с Энни. Армин сел с Жаном, и это сейчас было как нельзя кстати.       — Ну и где ты шлялась? — без интереса спрашивает Леонхарт, даже не оторвав глаз от телефона.       — Энни, Энни, Энни! — нервно шепчет Микаса прямо в ухо соседке. — Ситуация SOS! Просто пиздец какой SOS!       — Чего?       — Он меня чуть не поцеловал! — пищит Аккерман.       — Кто? — Энни наконец блокирует телефон.       — Профессор Аккерман, Энни! Прямо сейчас, в своей аудитории!       Леонхарт резко поднимает взгляд на подругу, расплывается в широкой улыбке и распахивает глаза, в которых тут же вспыхивают искры восторга.       — Да ладно?!       — Тише, прошу… — шипит Микаса. — Клянусь!       — И как прошло? — Энни понижает голос и склоняется чуть ниже.       — Никак! — скулит Аккерман. — Он предложил мне вести дипломную, потом… Не знаю, что случилось, мы просто смотрели друг на друга, потом он подался вперёд и…       — Ну-у! — Леонхарт трясётся от восторга и предвкушения.       — И прозвенел звонок! — Она с досадой опускает плечи и с глухим стуком роняет голову на парту.       — Блять, ты шутишь?       Микаса отрицательно мычит в ответ.       — Твою ж мать!       Энни бьёт кулаком по столу, чем привлекает внимание Райнера.       — Чё надо? Отвернулся!       Браун закатывает глаза и отворачивается, снова погружаясь в учебник.       — И что будем делать? — Энни опускает ладонь на спину подруги и начинает слегка почёсывать между лопаток.       — Не знаю. — От стола отскакивает приглушённое грустное бурчание.       — А кто ж знает?       — Ты!       — Вот ещё! — Леонхарт выпускает едкий смешок.       — Но это ты сказала мне с ним флиртовать! — Микаса вскидывает голову и зло шипит сквозь зубы.       — Ну и? — Энни выпрямляет спину, разводит руки в стороны и с гордой улыбкой произносит: — Сработало!       Аккерман пытается пробить лбом деревянную парту и нервно хнычет.       — Ладно! — Соседка больно хлопает её ладонью по спине. — Новый совет!       — Какой? — надутыми губами бурчит Микаса, потирая щиплющую от удара область.       — Слушай, подруга, — Энни обнимает Микасу и кладёт её голову себе на плечо, — честно сказать, профессор уже достаточно взрослый мужик, чтоб ждать первого шага от девушки, но, так и быть, мы это ему прощаем. Будем считать, первый шаг был за тобой, и он на него клюнул. А теперь — стоп, девочка моя!       — Стоп?       — Именно! Пусть теперь сам шевелится, а ты спокойно существуй и не обращай на него никакого внимания.       — И как он, по-твоему, будет шевелиться?       — Вообще не моя проблема! И не твоя. Ему сколько уже там за тридцать? Не маленький — разберётся.       — А если нет? — Микаса поднимает на подругу испуганный взгляд.       — А если нет, то тебе такие бесхребетные чмошники не нужны!       Они тихо смеются, и Микаса ловит любопытный взгляд Армина. Он кивает головой как бы в немом вопросе «что случилось?». В этот же момент в аудитории появляется преподаватель, спешно извиняясь за опоздание.       — Потом! — практически одними губами произносит Энни и отмахивается от Арлерта.