Pay attention to me

Я проснулась рано в субботу, а точнее, в 5 часов утра. Ещё немного повалялась и попыталась заснуть, но ничего не вышло. Поэтому я проверила соцсети и не написал ли мне кто-то. Я хотела увидеть лишь от одного имя хоть одно сообщение, а именно от Алины, моей девушки и соперницы в фигурном катании. Она почти не писала мне в последнее время, ведь уже скоро будет новая олимпиада, где мы будем участвовать вместе. Проблема в том, что Алина хочет быть лучше меня, она видит во мне хорошую соперницу, но никак не девушку. Я удивляюсь, как Алина вообще умудрилась ответить взаимно на моё признание. Помню, как я радовалась тогда, и удивительно, но она тоже, смотря на прыгающую от радости меня, улыбнулась. Сердце тогда начало биться ещё сильнее. Мы поцеловались и разошлись, это случилось на льду, а точнее на тренировке. И сегодня я тоже пойду туда, да, рано, но всё равно, потому что я знаю, там будет она, тренируется перед олимпиадой, чтобы победить других и меня, и, наверное, больше всех меня. Но я всё равно хотела снова увидеть мою любимую. Я быстро собралась и вышла на улицу и пошла в сторону, где и случилось моё признание. Я пришла, как и думала, на льду была Алина, она повторяла повороты и прыжки, я постояла пару секунд, смотря на неё, а затем осмелилась сказать: — Привет. — Моё приветствие разнеслось эхом по практически пустому стадиону. — Привет. Алина резко остановилась, словно мой голос выдернул её из льда и холода прямо в реальность. Она медленно обернулась, и на секунду мне показалось, что её взгляд стал мягче, чем обычно. Но почти сразу эта мягкость исчезла, и на лице снова появилось привычное сосредоточенное выражение. — Ты слишком рано, — сказала она, снимая перчатки. — Я думала, ты придёшь позже. — Не смогла спать, — призналась я и, подойдя ближе, сжала ремень сумки так крепко, будто это могло удержать дрожь в руках. — Хотела увидеть тебя. Алина молчала несколько секунд. Потом посмотрела на пустые трибуны, на блестящий лёд, на мои коньки в руках и тихо вздохнула. — Нам нельзя отвлекаться, — сказала она наконец. — Олимпиада уже почти здесь. Я хотела ответить, что для меня она и есть самая большая причина отвлекаться, но не успела. За стеклом раздался голос тренера: — Алина! Через десять минут начинаем! И ты не одна сегодня. Мы обе обернулись. У входа на каток стояли двое незнакомых парней. Один высокий, с тёмными волосами и спокойным уверенным взглядом, второй улыбался так, будто ему вообще не бывает скучно. Они о чём-то спорили с администратором, а потом первый поднял голову и посмотрел прямо на меня. И в этот момент я почему-то забыла, как дышать. — Это что ещё за… — начала Алина, но не договорила. Парень с тёмными волосами вдруг шагнул вперёд и крикнул: — Простите! Мы ищем девушек из олимпийской команды. Нам сказали, что вы здесь. Тренер недовольно махнул рукой, но уже через минуту они оказались внутри. Второй, с улыбкой, подошёл ближе и представился слишком легко, будто мы были знакомы сто лет. — Я Артём. А это Даниил. Мы пришли не мешать, честно. Нам просто нужно кое-что передать. Он достал из чехла маленькую коробку с эмблемой соревнований. Алина настороженно прищурилась. — Что это? Даниил посмотрел на неё и ответил спокойно, но с такой уверенностью, что на секунду даже я поверила каждому слову. — Приглашение на показательный вечер перед Олимпиадой. Организаторы меняют программу. На закрытой репетиции будут только свои. Артём усмехнулся, глядя на меня: — И, кажется, вам обеим там будет не до скуки. Я почувствовала, как Алина рядом со мной напряглась. Она всегда любила держать всё под контролем, а появление этих двоих явно выбивало её из равновесия. Особенно Артём, который смотрел так, будто видел меня насквозь. — Нам не нужны лишние проблемы, — холодно сказала Алина. — А мы и не проблемы, — ответил Даниил. — Мы просто новые знакомые. Он улыбнулся мне, и я неожиданно улыбнулась в ответ. Это вышло само собой, без желания, без расчёта. И, кажется, Алина заметила. На тренировке всё пошло странно с самого начала. Алина была резкой, почти злой, прыгала выше обычного, но один раз едва не упала после сложного захода. Я бросилась к ней раньше, чем успела подумать. — Осторожно! Она выпрямилась, сердито выдохнула, но потом вдруг схватила меня за руку. — Ты почему так смотришь? — спросила она тихо. — Как? — Как будто переживаешь не за прыжок, а за меня. Я не ответила. Потому что ответ был слишком очевиден, а прошлое всё ещё держало меня за горло. Я любила Алину, правда любила. Но в этой любви уже появлялось что-то надломленное, будто мы обе давно жили не чувствами, а соревнованием. К вечеру нам всем приказали остаться на закрытую репетицию. Артём и Даниил неожиданно оказались рядом снова — не как случайные гости, а как будто им действительно было важно присутствовать. Артём предложил помочь с музыкой и техникой, а Даниил без лишних слов принес воду и поправил стойку у выхода на лёд, когда кто-то из работников забыл закрепить её как следует. И чем дольше шёл вечер, тем яснее я понимала: они совсем не похожи на тех мальчишек, которые когда-то казались мне скучными, шумными и неважными. Артём умел говорить так, что рядом с ним хотелось смеяться, даже если внутри всё ломалось. Даниил — наоборот, был тише, но в его взгляде было столько внимательности, что от этого становилось теплее, чем от любого признания. После репетиции мы вышли в коридор почти одновременно.Алина ушла вперёд, разговаривая по телефону, а я задержалась у окна. Артём догнал меня первым. — Ты всегда такая серьёзная? — спросил он. — Когда волнуюсь — да. — Значит, сейчас ты очень волнуешься. Я фыркнула, но улыбка всё равно предательски появилась. — Не люблю, когда кто-то слишком много замечает. — Поздно, — спокойно сказал он. — Я уже заметил. В нескольких шагах от нас остановился Даниил. Он посмотрел на меня, потом на Артёма и с лёгкой усмешкой сказал: — Не смущай её сразу. Дай человеку привыкнуть. Я не поняла, почему, но от этих слов у меня внутри что-то дрогнуло. А когда он протянул мне маленький пакет с тёплым чаем и шоколадом, я вдруг почувствовала, что кто-то впервые за долгое время заботится обо мне просто так, без условий, без борьбы, без сравнения. На следующий день всё стало ещё сложнее. Потому что Алина исчезла. Сначала я подумала, что она просто ушла раньше на тренировку, потом — что злится на меня из-за вчерашнего вечера. Но к обеду её телефон был недоступен, а тренер начал нервничать. В раздевалке нашли только её браслет и короткую записку, вырванную из блокнота: «Не ищите меня до вечера». У меня похолодели пальцы. — Это не похоже на неё, — сказала я, чувствуя, как сердце стучит всё быстрее. Даниил мгновенно стал серьёзным. — А она кому-нибудь говорила, куда пойдёт? Я покачала головой. Артём уже доставал телефон. — Тогда нужно искать. И в этот момент я поняла: то, что начиналось как обычная спортивная подготовка, внезапно превратилось во что-то гораздо более опасное и личное. Алина что-то скрывала. Или от кого-то бежала. А может, от самой себя. Я посмотрела на Даниила, потом на Артёма, и вдруг заметила, что оба они готовы не просто помочь — они готовы идти до конца. А вечером, когда мы наконец нашли Алину у старого закрытого катка, она стояла у входа с красными от холода щёками и совершенно чужим выражением лица. Увидев меня, она сделала шаг назад. — Ты не должна была меня находить, — сказала она. — Что происходит? — прошептала я. Алина опустила глаза и тихо произнесла: — Я должна кое-что тебе сказать. И если ты услышишь это сейчас, то, возможно, возненавидишь меня. Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда Алина вдруг резко выдохнула и отвела взгляд. — Не надо, — тихо сказала она. — Я сама скажу. Я замерла. В её голосе больше не было прежней уверенности, только усталость и какая-то странная, почти взрослая честность. Она посмотрела на меня так, будто впервые увидела не соперницу и не прошлую любовь, а человека, с которым ей когда-то было хорошо, но этого давно стало недостаточно. — Всё, что было между нами, — начала она медленно, — было важно. Но это уже не то, что я ищу сейчас. Слова повисли в холодном воздухе, и мне показалось, будто лёд под ногами стал тоньше. Я смотрела на неё и вдруг понимала: боли почти нет. Только тихая ясность. Как будто мы обе слишком долго цеплялись за историю, которая давно закончилась. Алина продолжила: — Я думала, что люблю тебя. Или, может, мне просто нравилось, что ты была рядом, что ты восхищалась мной, что с тобой я чувствовала себя сильнее. Но это было похоже не на настоящую любовь, а на красивую детскую сказку, которую мы сами же придумали. Я медленно опустила глаза. И впервые не почувствовала ревности. Вместо этого внутри что-то отпустило. Потому что правда была очевидной. Да, мы были важны друг для друга. Да, когда-то наши чувства казались огромными. Но теперь, стоя здесь, я вдруг ясно поняла: это уже не то, чего хочет моё сердце. Оно смотрело совсем в другую сторону — туда, где стоял Даниил с внимательным, спокойным взглядом, и Артём, который умел одним словом заставить забыть обо всём лишнем. Алина будто прочитала мои мысли и слабо усмехнулась. — Ты тоже это понимаешь, да? Я кивнула. И в этот момент с меня будто сняли тяжёлый груз. Не осталось ни обиды, ни вины, ни этой странной зависимости, которая ещё недавно казалась любовью. Только лёгкость и ощущение, что всё наконец встало на свои места. — Мы расстаёмся, — сказала я тихо. Алина закрыла глаза, потом кивнула. — Наверное, так будет лучше И я тоже. Потому что между нами уже не было трагедии. Была только красиво законченная глава, которую не хотелось перечитывать. Тишину нарушил Артём. — Простите, что вмешиваюсь, — сказал он негромко, — но, кажется, вы обе сейчас сделали самый честный шаг за всё время. Даниил стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы. Он смотрел на меня так спокойно, будто не торопил ни с чем, но именно от этого взгляда становилось теплее. — Иногда, — сказал он, — нужно отпустить старое, чтобы наконец заметить то, что стояло рядом всё это время. Я не сразу поняла, что он говорит это мне. А потом встретилась с ним глазами — и сердце пропустило удар. Алина посмотрела на Артёма. И с ней произошло то же самое. Это было странно и немного пугающе: словно две разные истории завершились одновременно, чтобы освободить место для чего-то нового. Для чего-то, от чего действительно захватывало дух. Артём шагнул ближе к Алине и протянул ей ладонь. — Пойдём? — спросил он. — Если уж всё меняется, не хочется оставаться здесь до утра. Она растерянно посмотрела на его руку, потом вдруг улыбнулась — впервые по-настоящему, легко и без напряжения. — Ты всегда такой самоуверенный? — Только когда мне интересно, — ответил он. А у Даниила был другой взгляд. Спокойный, глубокий, как будто он не просто ждал ответа, а уже знал, что не ошибся. — А ты? — тихо спросил он у меня. — Тоже хочешь остаться в прошлом? Я посмотрела на тёмный лёд, на пустой каток, на Алину, которая уже уходила рядом с Артёмом, и неожиданно поняла: нет, не хочу. — Нет, — сказала я. — Уже нет. Даниил улыбнулся — совсем чуть-чуть, но этой улыбки оказалось достаточно, чтобы у меня внутри всё перевернулось. Мы вышли из старого катка почти одновременно с Алиной и Артёмом. Ночь была холодной, но почему-то не страшной. Снег тихо падал на асфальт, и в этом было что-то новое, почти сказочное. Алина шла рядом с Артёмом и смеялась над чем-то, что он сказал ей вполголоса. Я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время смотрю на неё без боли. Только с благодарностью. Она нашла своё.