Можжевеловой оберег

      На танцы Джисон опоздал. И было обидно, что он опоздал не потому, что был занят по дому или помогал о-папе, а потому что уснул. А потом пока нарядился, пока добежал… И что он здесь увидел? Минхо весело смеялся с Минги, а потом пошел с ним танцевать. Джисон аж зафырчал от негодования — он целых две недели отчаянно игнорировал альфу, задирал нос и даже один раз пофлиртовал с другим. Все это он делал, ожидая, что вот-вот Минхо каааак зарычит, как кинется на других и скажет: «Хани — мой омега!» и сразу свадьба. А он что? Танцует с Минги! Ну, кто так делает? — А они неплохо смотрятся вместе, — прокомментировал Субин, покосившись на Джисона. — Весь вечер танцуют, — кивнул Феликс и тоже выразительно посмотрел на друга. — А я видел, — продолжил Субин, — как Минхо у куста можжевельника стоял, ветки рассматривал. — Чтоооо? — Округлил глаза и открыл рот Джисон. — Ага, — кивнул Субин, — вчера было. — И что он? Выбрал ветку? — сузил глаза Джисон. — Уж не видел, — развел руками Субин. — А чего ты вообще там тогда ходишь, если самого главного и не увидел? — возмутился Джисон. — Эй! Я ж не за Минхо следил, а мимо шел! — Ащ, ну вас!        И Джисон ушел домой, надутый, как хомяк. — Немного переборщили, — прикусил губу Феликс. — Что делать, если они так заиграются и вообще потеряют друг друга? — Тоже верно, — вздохнул лисенок. — Вон наши альфы пришли наконец! — Субин кивнул в сторону Енджуна и Хенджина, и Феликс расплылся в улыбке.        Всю ночь Джисон не спал, он ворочался с боку на бок, явственно представляя, как Минхо несет можжевеловую ветку Минги. В какой-то момент он все же задремал, и снилось ему, что Минхо вообще весь куст оборвал и раздал ветки всем омегам стаи. И даже старейшине Со досталась. И все они ходили и хвастались перед Джисоном, а омежка плакал и плакал. Проснулся он в ужасе и даже собирался зареветь от такого кошмара, но взял себя в лапы и подскочил с кровати. Быстро одевшись, Джисон выскочил из дома и побежал к дому Минхо, благо альфа уже успел переехать в свой дом и омега точно не разбудит никого из семьи этого волка. В предрассветном сумраке Джисон зашел во двор альфы, и сначала позвонил в колокольчик, а потом стал стучать в дверь. Через несколько минут дверь распахнулась и на пороге возник взъерошенный Минхо, сонный и явно обеспокоенный. — Что случилось? Хани?.. — Признавайся! Подарил уже кому-то ветку? — Что?.. — Говори! — Какую ветку? — Можжевеловую! — Нет…       Альфа действительно не понимал, что происходит, и собирался об этом спросить, но Джисон схватил его за руку и тоном, нетерпящим возражений, заявил: — Идем! — Куда?        Джисон прищурился угрожающе и альфа лишь успел сунуть ноги в тапочки, последовав за Джисоном в одной пижаме. К счастью для Минхо, идти было не очень-то далеко. Они вышли к лесу и Хани осмотрелся, что-то ища, потом кивнул себе и направился в нужную сторону. Рассвет уже начал алеть и легкий туман окутал деревья, но Минхо увидел, что идут они к зарослям можжевельника. — Вот, — остановился у одного из кустов Джисон, — выбирай. Нет, лучше я сам.       Он внимательно стал рассматривать веточки, пока Минхо смотрел на него и улыбался. — Вот, вот эту, — ткнул омега в понравившуюся ветку, — грызи. Ой, ну или ломай…        Альфа, продолжая улыбаться, аккуратно сломал веточку, перед этим низко поклонившись кусту, а потом посмотрел на Джисона. Тот опять схватил альфу за руку и повел к своему дому. По дороге они совсем не разговаривали, каждый поглощенный своими мыслями, но суровая мордашка омеги и почти блаженная от счастья улыбка Минхо говорили сами за себя. — Отец! — заголосил Джисон, как только они вошли в дом, — родители! — Хани, — тихо позвал Минхо, — рано еще, давай попозже? Спят же… — Ага, щас! Ты уже с веткой, сейчас как завернешь куда-нибудь не туда и все, я без альфы! Этого хочешь?! Отееец! — Нет, Хани, я не заверну никуда… Ох, дядюшка Чан, — низко поклонился Минхо.        На лестнице стоял озадаченный Чан и немного обеспокоенный о-папа Джсиона, кутающийся в вязанный плед. — Что происходит? — Вот, — указал ладошкой на альфу радостный Джисон, — свататься пришел.       Со дня появления в деревне Юнги прошло больше недели. Омега сначала ушел в глухую оборону, вышел на улицу лишь раз, чтобы увидеть свой дом, а все остальное время сидел в своей комнате за книгами. Даже на танцы не пошел, куда его очень звали Феликс с Сонхо. Но это никак не мешало омеге донимать вожака. Поэтому и сейчас Намджун вошел в дом с самым измученным видом, который у него только мог быть. — Нет, ну, правда, я же здесь очумею! И отупею заодно! — вошедший следом Юнги явно заканчивал какой-то очень длинный монолог. — О, Луна, за что мне это?! Я всегда вел себя, как достойный волк! Всегда старался быть надежным вожаком для стаи! Я растил своих детей в традициях и законах стаи! Так за что ты меня наказываешь, Луна?! — взмолился Намджун.        От такого неожиданного воя Юнги замер и потом спросил: — Это типа какой-то ваш архаичный обряд призыва? — Это смирение с судьбой… Что ты от меня хочешь, маленький омега? — Мне нужно дело. Только давайте без вот этих вот деревенских развлечений. Ткать, прясть и делать запасы под заунывные песни о волчьей судьбе — это не мое. — Во-первых, наши песни не заунывные. Да, мы можем повыть, но это фольклор! Во-вторых, у тебя стереотипные представления о жизни омег. — Ага, забыл, что еще щенков рожать пачками нужно, — скептически посмотрел на него омега, и скрестил руки, — Намджун-щи, ты пойми, я образованный омега, что мне здесь делать целый год?! В конце концов, вожак должен думать о жителях деревни! Я житель — вот и думай!        Намджун устало сел на стул, оперся одной рукой на колено и вздохнул, глядя на Юнги. В это время дверь распахнулась, и дом вошел Феликс, ведя за собой щенков: — Не разбегаться! Мойте лапы, потом идите одеваться и к столу! — скомандовал омега. — О-дедушка передал целую корзину всего, сейчас чай пить будем, — оповестил он Намджуна и Юнги. — А о-папа Сокджин где? — В саду, вроде, — отозвался Намджун. — У дедушек были?.. — Да, — кивнул омега, — они сегодня такие балованные, даже оборачиваться не хотели, поэтому сегодня ничего не писали.        И тут Намджуна осенило. Он повернулся к Юнги и сказал: — Так, значит, ты образованный омега? — А как вы думаете, если я вырос в университетских стенах и мой о-дедушка был почетным преподавателем? — То есть — читать, писать, считать… — Это же база! А еще есть физики, алхимия, литература, искусство, в конце концов! — Отлично! — Немного не понял, — признался Юнги. — Учи волчат. — В смысле? Ваших? — Деревенских. Ты хотел социально значимым быть? Вот, пожалуйста, школы у нас нет, волчат учат всему в семьях. Обычно этим занимаются дедушки, но если ты справишься, то я готов, как вожак, сделать все, чтобы ты смог учить волчат.        От такого предложения Юнги немного оторопел. — Но только чтобы никаких этих твоих восхвалений городской жизни не было, — предупредил Намджун, — не совращай волчат на чужой путь.       Омега фыркнул: — Ммм, никакой свободы мнений. — Ты сможешь год без этих мнений пережить? — А через год, значит, можно будет волчатам это доносить? — Если через год ты будешь все так же считать, что город — это лучше, то можно. — Правда? — удивился Юнги. — Конечно. Через год тебе восемнадцать, погрузим твою телегу и отправишься обратно в твой каменный рай.       Юнги цокнул и закатил глаза, но потом ответил: — Я согласен на школу!       Следующим утром Юнги направился в свой дом, за ним увязались и Феликс с Сонхо. Омега прошелся по всем комнатам, осматриваясь и что-то решая. — Ты будто что-то ищешь, — мягко заметил Феликс. — Не ищу, а прикидываю что и где расположить. — Хочешь перестановку сделать? Новую мебель? — спросил Сонхо. — Вроде того, — он обернулся к омежкам и объявил: — Здесь будет школа!        Омеги посмотрели друг на друга и удивленно заморгали. — Поможете навести здесь порядок? — Конечно! — с готовностью отозвались они.        Весь день омеги провели за уборкой, попутно складывая ненужные, по мнению Юнги вещи и унося их на чердак. К ним заглядывал и Чимин, то помогая с тяжестями, то принося перекусить. Вечером, измотанные и уставшие, они пришли домой и накинулись на еду, словно не ели неделю. — Как мне нравится ваш аппетит! — обрадовался Сокджин, подкладывая им еще, — Есан, дай ему поесть нормально!        Щенок посмотрел на о-папу жалостливым взглядом, но омега был не приклонен: — Нет! — Ничего страшного, он не мешает, — заверил Юнги и сам посадил волчонка на свои колени.        С самым младшими Кимом у них возникла удивительная связь, волчонок при любой возможности бегал за ним хвостиком, а Юнги с удовольствием играл с ним, купал и читал сказки на ночь. — Намджун-щи, — обратился омега к вожаку, — нам нужны столы для школы, и скамейки. Книги у меня есть, но нужны будут кисти, чернила и бумага. Это для начала. Еще мне нужно знать возраст волчат и их количество, чтобы сформировать классы и понять, что и кому преподавать.        Сокджин слушал Юнги с интересом — школы у них действительно никогда не было и то, как этот омега основательно взялся за дело, ему понравилось. Намджун же кивнул и ответил: — Завтра соберу совет, там и определим — сколько щенков и возраста. Там же попрошу Хванов помочь с необходимой мебелью. Писчие принадлежности хоть с утра выдадим. — Сначала нужно знать — сколько щенков будет учиться. — Я буду учиться, — поднял взгляд на Юнги Есан, и омега улыбнулся ему.        Стая восприняла известие о создании школы с энтузиазмом. Все щенки, которые стали уже обращаться, были записаны в школу, а самым старшим уже исполнилось по двенадцать лет. Юнги был немного шокирован количеством волчат, но все же взял себя в руки и приступил к работе. Пока в мастерской Хванов работали над школьной мебелью, омега организовал себе рабочее место в одной из комнат, обложился книгами и стал составлять учебную программу. Это оказалось более сложным занятием, чем он изначально себе представлял, поэтому он практически целыми днями проводил в своем кабинете.       Однажды к нему заглянул Чимин: — Привет. — Привет, — поднял голову омега. — Принес тебе перекусить и поговорить.        С оханьем поднявшись и потянувшись, чтобы размять затекшее тело, Юнги спросил: — О чем? — Я тоже хочу учить щенков. — Ты? Чему? — Травам, — Чимин поставил на стол коробочки с рисовыми шариками, — какие травы и цветы лечебные, а каких опасаться стоит, какие грибы и ягоды можно собирать и есть. И про первую помощь тоже. Например, если кто-нибудь лапу повредит, то сможет оказать помощь. Ну, или сам будет знать, что делать, чтобы помочь себе, пока не доберется до лекарей. — Хм… Это идея, — закивал Юнги. — Значит, нам нужно две комнаты переоборудовать под два класса, в одном буду заниматься я, в другом ты. Принесешь в свои всякие травки-муравки, образцы, пусть там и висят. Можно еще нарисовать их, например. Чтобы понятнее было, развесим на стенах. — Думаю, мы будем и в лес выходить, чтобы сразу их находить. — Как отдельные занятия можно, — согласился омега.       После неожиданного предложения Чимина, омега воодушевился и стал готовиться еще больше, они даже решили организовать отдельную площадку во дворе, чтобы заниматься там в хорошую погоду. Но как только в деревне узнали, что и молодой лекарь будет учить щенков, то неожиданно учителей прибавилось. — Я буду учить щенков плести корзины, вязать, шить и вести домашнее хозяйство, — безапелляционно заявил старенький омега, заявившийся на школьный порог.        Несмотря на явно большой возраст, он был очень деятельный и бодрый, спину держал ровно и во взгляде горел огонь. — А… Эм… Хорошо? — немного растерялся Юнги, и поспешил предложить омеге комнату для обустройства в ней класса.        Но не успел Юнги выдать ошарашенному Намджуну, что нужны еще столы и лавки, как на пороге появился молодой альфа: — Буду тренировать щенков. — В смысле? — Чтобы зарядку делали, прыгали и бегали хорошо. Физическая нагрузка для волка — это очень важно. Нужно приучать их с первой шерсти чтоб за здоровьем следили. — Ладно…       И через час альфа в компании еще нескольких волков уже строили во дворе спортивную площадку. Самым неожиданным гостем оказался Джисон. — Хани? Ты что-то хотел? — вышел к нему Юнги. — Да, я решил, что тоже буду учить волчат. — Чему?! — уставился на него Юнги.        Джисон хоть и был очень милым и добрым омегой, но весь ум, по мнению Юнги, достался его старшем брату. — Как это чему?! Я, знаешь, сколько умею?! Вот ты умеешь бумажных птичек собирать? — Эм. нет. — А я умею! У меня самые красивые птички в деревне! И еще гирлянды делаю! И из орехов подвески. А еще фонарики! И! — Я понял! Понял! — взмолился Юнги, — будешь развивать их творческую сторону. — Вот! — обрадовался Джисон. — Все, я побежал домой. Надо попросить хена научить меня рисовать!       Юнги вздохнул и закрыл за омегой дверь. Через два дня открывалась школа, дел было еще очень много.        Открытие школы получилось торжественным. Не потому, что Юнги так задумывал, просто к школе буквально явилась вся деревня. В итоге старейшина Со взял слово, напутствуя щенков прилежно учиться и своими знаниями укрепить стаю, потом передал слово Намджуну, который тоже выразил надежду на благополучие стаи и щенков, а после официально представил «учителя Мина». И Юнги пришлось рассказать, чему будут учить щенков в школе, и как будет проходить учебный процесс. После чего первая смена гордых щенков заполнили классы и преступили к занятиям, пока остальные с нетерпением ждали своей очереди.        К обеду в классы неожиданно потянулся очень аппетитный запах, и когда Юнги решил узнать в чем дело, то с удивлением обнаружил трех омег, хозяйничавших на кухне. — А вы кто? — спросил он. — Я Джису, это Сонхо и Джухек, — улыбнулся один из омег, ловко заворачивая яичные блинчики, — мы подумали, что щеночки маленькие, проголодаются, так мы их покормим всех в перерыве. Да и вам, учителям, перекусить надо бы. А то волчат вон сколько, вы же весь день за работой. Держи.        Омега протянул Юнги небольшой пирожок и тот кивнул, соглашаясь. Об организованном питании он не думал, но инициатива была неплохой.        К вечеру Юнги, как и остальные учителя, был измотан, но доволен. Первые уроки прошли отлично, и последние сомнения рассеялись — школа работала. Попрощавшись со своими коллегами, омега направился домой, где его очень ждали. — Поздравляем!!! — вместо приветствий услышал Юнги, когда вошел в дом.        Специально для него приготовили праздничный ужин, и даже испекли торт, а в гости пришли Тэхен с Чонгуком, дедушки и даже родители Чонгука. От неожиданности Юнги растерялся, так не праздновали даже его день рождения. — Спасибо… — Мы очень гордимся тобой, Юнги, — улыбнулся Сокджин, ставя в центр стола торт. — Да, — кивнул Намджун, — прекрасная инициатива и ты действительно сильно постарался, чтобы создать систему уроков и расписал занятия. Ты прекрасно организовал работу школы. Думаю, немного позже, когда ты окончательно вольешься в процесс, то направим к тебе еще пару-тройку волков, чтоб наблюдали и учились у тебя. Тогда школа будет жить и после твоего ухода из деревни. — Ах, мне даже жаль, что наши щенки не будут у тебя учиться, — погладил еще малозаметный живот Тэхен.        У Юнги неприятно кольнуло в груди — он не хотел думать, что уйдет из деревни и оставит свою школу, хотя быстро себя мысленно одернул, напомнив себе, что он — городской омега, и ему вовсе не место в дерене.       В мастерской пахло свежей стружкой и маслом, а старший Хван напевал себе под нос песню, пока шлифовал детали будущего комода. Хенджин рисовал на заготовке, подготавливая все для резного рисунка, который должен будет украшать раму для зеркала. Альфа старался, ведь зеркало это будет висеть в его доме и отражать красоту его рыжего омеги — хоть пока Хенджин и не просил его лапку у вожака, но намеревался это сделать в скором времени. — О, Ликси! Привет! — Первым увидел пришедшего лисенка старший Хван. — Добрый день, господин Хван, — поклонился омежка, и направил влюбленный взгляд на Хенджина, — Привет… Я вот подушку принес тебе, она лавандой набита, ты будешь лучше спать.       Омега показал небольшую вышитую подушку. — Чтобы я лучше спал, мне нужно, чтобы ты спал рядом, — улыбнулся Хван. — Забыл, оставил инструменты на заднем дворе, — вдруг сказал Чан, — пойду, нужно забрать.        Стоило старшему удалиться, как Хенджин подхватил ойкнувшего Ликси и усадил на стол. Альфа оставил пару легких поцелуев на губах Феликса и обнял его. — Хочу поговорить с вожаком. — О чем?.. — О том, чтобы позволил мне взять тебя в законные омеги.        Ликси смущенно засопел. — Я очень тебя люблю, лисеночек, — альфа посмотрел Феликсу в глаза, — и уже так давно мечтаю, что ты останешься в моем доме и назовешь его своим. — Хени, не говори такие смущающие вещи… — Ты не хочешь? — с небольшой тревогой спросил альфа. — Хочу… Просто это так быстро! — Раньше весны свадьбы все равно не будет, — улыбнулся Хван. — А если не весной? Можно осенью? — Можно… А ты хочешь осенью?        Омега закивал: — Мне так понравилось на свадьбе Тэхени — все такое яркое и теплое. И пироги с грушами… — Хорошо, — улыбнулся альфа, — будет так, как ты скажешь!        Феликс тоже улыбнулся и потерся носом о нос своего альфы.        Юнги сидел у камина, завернувшись в мягкий плед. Свет в гостиной был только от огня камина, за окном падал пушистый снег и омега был умиротворен и счастлив. Сегодня был суетный день и он устал в школе, хоть эта работа и была лишь в радость. В доме была тишина, младшие щенки уже спали, старшие были заняты своими делами, Намджун и Сокджин тоже затерялись где-то в доме. — Будешь чай? — спросил Феликс, внося чайничек с чашками и миску с печеньем. — С удовольствием, — улыбнулся Юнги.        Феликс поставил поднос на столик и подтянул все ближе к дивану, садясь рядом с Юнги. — Так уютно. — Да, очень, — кивнул Феликс, отпивая немного чая и прикрывая глаза от удовольствия. — Чай вкусный. — Это о-папа Хенджини подарил, сам собирал и смешивал. Тут и травы, и ягоды… Полезный очень. — Вы с этим альфой красивая пара. — Спасибо, — смутился Феликс. — Хани показывал, как он рисует. Очень и очень красиво. Жаль, не хочет в школе учить… — У него много работы. И, если честно, он совсем не любит внимание. Даже на танцах танцует только ради меня. — Ты, кстати, тоже очень хорошо ладишь со щенками, не хочешь помогать мне в школе?        Лисенок явно замялся. — Что-то не так? — заметил это Юнги. — Мне в школе разве что подметать… — Что ты такое говоришь? Даже Хани и тот нашел себя — учит детей собрать фонарики и птичек. — Ну, вот единственная подходящая вакансия и занята, — улыбнулся Феликс. — Ты как будто смущен. — Я совсем не умею писать, — признался Феликс, — и читаю… Читаю я тоже очень плохо. Но могу считать до пятидесяти!        Юнги шокировано на него уставился: — Как такое может быть? Даже Енсани уже учится рисовать палочки и учит буквы, в деревне же все равно есть образование, пусть и домашнее. И все щенки… — Но я вырос не в деревне, — мягко прервал его Феликс. — Щеночком еще меня подбросили в один из домов на окраине. Там меня приютили, но держали как щенка. Не в смысле, как наши щенки, а как собаку… Просто говорящую собаку. Их это забавляло, но жил я и правда, как собака — спал на старой лежанке и ел из миски, у меня была будка. Потом я научился обращаться. И это уже было сложнее для понимания тех людей, поэтому они меня продали за несколько монет в таверну работником. Хотели в балаган, но хозяин испугался, это ведь запрещено. Так я стал работать в таверне. Там было главное, чтобы я мог сосчитать сколько кружек пива или мисок лапши нужно принести постояльцам. А читать и писать там было незачем, да и деньги отдавали хозяевам, поэтому счету меня тоже больше не учили. — Это все произошло в городе? — омега был не просто удивлен, он был в шоке от такого ужасного обращения с омегой. — Да… Потом и они меня продали… А Хенджини спас. Почувствовал меня и нашел, стая меня отобрала. Мне сначала было очень страшно, все дико и непривычно. А потому я начал бояться, что мне придется вернуться в город, потому что я лис, а не волк. Но меня приняли в семью, теперь я Ким Феликс, щенок семьи Ким. И я счастлив очень. Здесь меня любят, защищают, оберегают меня. Здесь любой волк придет на помощь и просто добрым словом одарит. Они все очень сильно переживали за меня, а потом приносили много гостинцев, чтобы я почувствовал себя лучше. И никто здесь не обзывается, никто не говорит мне плохих вещей… Чимин называет меня маленьким братом, потому что он рыжий волк, а я рыжий лис. — Чимин вообще альфа. — Да, он очень добрый, — кивнул Феликс. — А хочешь учиться? — вдруг предложил Юнги. — Хочу, но не буду ли я глупо смотреться среди щеночков? — Ащ, у тебя через дверь учитель живет, зачем тебе в школу-то ходить? Будем заниматься вечерами. — Правда? — глаза Феликса загорелись. — Мы можем? — Конечно, — кивнул Юнги, — завтра и приступим!        Ночью Юнги спал плохо. Ему постоянно снился маленький щенок-оборотень, над которым издевались люди. Проснулся он, дернувшись, когда во сне щенок вдруг стал Есаном и спросил его: «Зачем ты меня привел в город?» Юнги встрепенулся, потер лицо руками, отгоняя плохой сон, и даже хотел проверить, что волчонок на самом деле спит в своей кроватке, но просто выдохнул и решил не впадать в истерику. Он подошел к окну, обратил внимание на то, что улицы завалило снегом — вряд ли школа сегодня будет работать, ведь к ней не добраться. Омега вздохнул, переоделся и спустился на кухню, чтобы заварить себе чай и окончательно отойти от плохого сна.        Через полчаса на кухню вошел Сокджин. — Юнги? Ты чего так рано? — Не спалось, — пожал плечами Юнги, — а ты, Сокджин-щи, почему не спишь? — Я всегда рано просыпаюсь, — улыбнулся омега.        Юнги налил ему чашку чая и подвинул ближе. — Спасибо, — улыбнулся Сокджин. — Вы ненавидите людей, да? — неожиданно спросил младший. — Ненавидим? — удивленно спросил Сокджин. — Вовсе нет. — Но вы так против того, чтобы там жить… И я не слышал, чтобы люди сюда приходили. — Потому что им здесь нечего делать, — пожал плечами Сокджин, — у нас свои устои, своя жизнь. А люди… Пока они боятся нас, они ведут себя достойно, но совсем нет уверенности, что они будут вести себя так же достойно, если они поймут, что мы не стремимся им навредить. Именно поэтому стаи держатся обособленно. — Я жил среди людей и ко мне хорошо относились. — Да, я в курсе, — скептически посмотрел на него Сокджин, — кстати, ты все еще считаешь стыдным обращение? Скрывать свою сущность это все еще нормально?        Юнги поджал губы, не зная, что ему ответить. — Доброе утро, ранние пташки, — вошедший на кухню Намджун поцеловал улыбнувшегося Сокджина. — Я и не знал, что здесь все так рано встают, — сказал Юнги. — Нужно расчистить улицы, — пояснил Намджун, — у стаи есть свои заботы, тем более щенки ждут уроков. — А завтрак? — Поем позже, — пожал плечами альфа, принимая кружку с чаем от Сокджина.        Альфа одним глотком выпил чай и съел кусок пирога, а потом направился в сарай за лопатой.        Когда Юнги вышел из дома, то с удивлением обнаружил, что улицы расчищены. Как оказалось, альфы стаи даже не сговаривались — они вышли все еще ранним утром, чтобы подготовить деревню к комфортному дню. А у школы он встретил Хенджина, который как раз заканчивал приколачивать красивую резную табличку «Школа Мин». — Что это? — Доброе утро, учитель Мин, — обернулся к нему Хенджин, — табличка. — Но. Я не просил… — Вожак попросил, — пожал плечами альфа. — Я ж здесь всего на год, — с сарказмом фыркнул Юнги. — А школа, я надеюсь, на многие года, — ответил Намджун, неожиданно выросший за его спиной, — и пусть все будущие поколения знают, кто основал ее и вложил свои силы и знания.        Омега смутился и кивнул. К его радости, от дальнейшего разговора его спасли волчата, стремящиеся на уроки: — Доброе утро, учитель Мин! — Доброе утро, щеночки, скорее заходите в классы, не мерзните.        Хенджин тем временем собрал свои инструменты и направился к выходу со двора. Поравнявшись с Намджуном, он спросил: — Вожак, у меня скоро ночь двойной луны, могу я взять с собой Ликси?        Намджун немного недовольно выдохнул, но кивнул: — Только не заморозь его, все же холодно… — Я все подготовил, вожак, — немного склонился альфа.        Юнги слушал заинтересованно, не понимая, о чем говорят альфы, но вновь ничего не смог сказать — ученики стекались к школе, а из самой школы вышел Чимин: — Волчата, в классы! Поиграете на перерыве!        И омега тоже последовал в школу. — Доброе утро, учитель Мин, — улыбнулся Чимин. — Доброе утро, учитель Пак, — постарался держать лицо смутившийся омега. — Сегодня у нас в меню горячее молоко и травяной чай. — Тогда очень жду перерыва, — все же порозовел щеками Юнги.        Чимин все больше ему нравился. — Хорошего дня, пойду готовиться к уроку, а то волчата там что-то расшумелись. — Хорошего… Чимин? — Да? — А что такое ночь второй луны? — Двойной, — поправил альфа. — Наверное. — У оборотней есть традиция. В первое полнолуние родители знакомят щенка с Луной. А когда ему исполняется двадцать два, то он уже сам идет на то же место, или близкое к нему, чтобы вновь поприветствовать Луну. Считается, что в это время над ним будет та же самая Луна. — Спасибо, — кивнул омега и направился в класс. — Доброе утро, учитель Мин! — подскочили щенки.        Юнги улыбнулся, за это время он так привык к этому обращению, что казалось, перестанет откликаться на свое имя. — Доброе утро, щеночки! Я надеюсь, что вы выспались и готовы к новому учебному дню. — Да! — Сегодня наш урок начнется необычно. Я хочу, чтобы вы рассказали о традициях стаи. Например, вы знаете что такое ночь первой Луны?       Тут же взметнулись ручки вверх. — Так-так, давай ты Джувон.       Щенок подскочил и с готовностью ответил: — Это ночь знакомства щенка с Луной, первое полнолуние после рождения. — А меня родители отводили в горы, чтобы я видел Луну там. Очень-очень красиво было! Отец нес меня в зубах, а потом мы вместе с ним и о-папой сидели на большом-пребольшом камне и смотрели на нее. И сладкие рисовые палочки ели, — начал рассказывать один из щенков. — А у меня, у меня отец сделал такой дооомик в саду, но там не было крыши. Потому что зима была и все сильно-сильно в снегу было. И он сделал мне домик. И о-папа там положил всякие лежанки и мы с родителями там лежали и смотрели на луну, — сбиваясь и растягивая некоторые слова, но все равно воодушевленно стал рассказывать другой волчонок. — А я родился в полнолуние! Я родился только и отец меня выносил во двор, чтобы показать меня Луне! — Вааааа, — послышалось многоголосое восхищение.        Юнги подумал, что его родители тоже, наверняка, знакомили с Луной, но было так жаль, что он этого совсем не помнил, и некому было об этом рассказать.        После ужина у Феликса было первое занятие, омега очень волновался, но и ждал не менее сильно. Юнги объяснял спокойно и очень подробно, от чего Феликс еще больше разволновался — он стал учиться и понимал лучше, чем мог предположить. — Ты молодец, Ликси! Такой старательный, — похвалил Юнги друга. — Спасибо, — просиял омега, — ты очень хороший учитель! — Да брось… Ликси, а ты знаешь о ночи первой луны?        Юнги было интересно в курсе ли омега, который тоже вырос вне стаи. — Конечно, — кивнул лисенок, — у меня она была. — Ты помнишь ее? — удивленно уставился на него Юнги. — Как не помнить, если она была совсем недавно? — улыбнулся Феликс. — Как недавно?! — удивился Юнги. — Когда я появился в стае. Вожак и о-папа Сокджин отвели меня в лес, знакомить с Луной при первом же полнолунии, после моего появления и представили, как щенка Ким. Очень красиво украсили ради меня место. И мы там до утра были. — Надо же… А так можно?        Феликс пожал плечами: — Можно, меня Луне точно не представляли в детстве. Тем более, сейчас меня усыновили, а значит я щенок уже другой семьи.        Вечером перед Ночью двойной Луны Хенджина, Феликс очень волновался. Он буквально метался по дому, не зная чем занять свои лапы от переживаний. Ему все время казалось, что он ничего не успеет и вот-вот за ним придет альфа. Один раз даже обернулся и просто сидел напротив двери, чем очень умилил Сокджина. Старший омега сказал, что еще очень рано и Феликсу не стоит так волноваться, ведь он сможет обернуться даже тогда, когда его альфа будет на пороге. Поэтому лисенок вернулся в свой человеческий облик и стал помогать по дому. — Ох, Сокджин-щи, сколько же ты готовишь всегда, — посетовал Юнги, вернувшийся с работы, — весь день у печи. — Не весь день, не преувеличивай.        Есан, который сидел тут же, и играл с текстильными куклами, потянул радостно ручки к Юнги, и омега обнял его в ответ, а потом сел рядом, пересаживая на свои колени и младшего. Старший омега достал сумку, очень странную, по мнению Юнги, — с широкими перемычками и двумя большими карманами, и стал складывать в нее подготовленные свертки с едой. — А это зачем? — спросил Юнги. — Дам Ликси с собой. Конечно, Хенджин тоже, наверняка, угощений наберет, все же важная ночь, но я и от себя хочу об этом позаботиться. — Я думал они… ну, волками пойдут. А тут сумки. — Это волчья сумка, — кивнул Сокджин. — И лисёвая! — уточнил Есан. — Лисья, — на автомате поправил щенка Юнги. — Посмотришь, как носят, когда Хенджин придет, — улыбнулся Сокджин.        В дверь постучали, и тут же омеги услышали, как пробежал Феликс, они оба выглянули из кухни, чтобы поздороваться. — Ой, я думал, мы пойдем не так, — удивился Феликс, глядя на Хенджина.        Альфа обнял его и поцеловал в щеку, а потом вошел в дом. — Волком я обернусь, но сначала я должен сделать что-то очень важное. — Что? — Намджун! — вдруг позвал Сокджин, понимая, к чему ведет Хенджин, — Наааамджуууун! — Что случилось, луна моя? — выскочил из своего кабинета альфа. — Будь здесь.        Альфа непонимающе посмотрел на Сокджина, а потом перевел свой взгляд на молодую пару. Хенджин в это время достал из своей сумки можжевеловую ветку. Подставкой ей служил небольшой круглый деревянный срез, а рядом две миниатюрный фигурки — волка и лиса. — Как красиво, — восхитился изяществом работы омега.       Все замерли, от того, возьмет в руки ветку омега или нет, зависел ответ. Феликс погладил пальцами ветку, а потом обхватил своими ладошками, поверх рук Хенджина, так, что ветка стала соединяющей. Альфа улыбнулся. Они соприкоснулись лбами, а потом обернулись к старшим. Ветка осталась в руках лисенка, а Хенджин встал на колени, склонил голову и сказал: — Вожак, Сокджин-хен, позвольте забрать Ликси в мою семью. Я обещаю, что он будет жить в благополучии, укрытый моей любовью и заботой. Я обещаю, что свою жизнь посвящу тому, чтобы жизнь Феликса была легкой и радостной. Я обещаю, что буду воспитывать наших щенков в традициях стаи, под защитой Леса и с благословением Луны. — Ты достойный волк. Я не против этой свадьбы, — спокойно ответил Намджун. — Я тоже готов передать лапку нашего лисенка тебе, — улыбнулся Сокджин, — хоть и немного неожиданно, думал, дотерпишь до весны. — Хочу представить Ликси Луне, как моего омегу, — пояснил альфа, поднимаясь. — Луна будет довольна своим волчонком, — кивнул Сокджин. — Ты можешь обратиться здесь, — указал на дверь своего кабинета Намджун, и Хенджин кивнул, направляясь туда.       Феликс, счастливо улыбаясь, подошел к омегам и показал ветку. — Какая красивая! Все же Хенджин искусный мастер, — похвалил Сокджин. — Отнесу ее в свою комнату и вернусь.        Через некоторое время вышел Хенджин. Волк подошел к своей сумке, ловко подцепил ее лапой и, поднырнув головой между перемычек, натянул на свой корпус. — Надо же, как ловко, — удивился Юнги. — Хенджини, вам, может, пледы дать? — спросил Сокджин. — Нет, Сокджин-хен, я уже все там подготовил — и лежанки из сена, и пледы теплые.        С лестницы послышался стук коготков и появился Феликс. Хенджин залюбовался — стройные длинные лапки, большие красивые ушки, пушистый хвост, который казался больше лисьего тела. Лис хоть и был уже взрослым, но по сравнению с волком казался совсем лисенком, и от этой хрупкости Хенджину хотелось скулить от умиления. — Давай, я помогу надеть сумку, — предложил Сокджин. — Может, я понесу? — вмешался волк. — Она не тяжелая, — заверил старший омега.        Феликс поднялся на задние лапки и нырнул между перемычками, а потом Сокджин аккуратно расправил сумку, немного подтягивая, чтобы она не болталась на хрупком лисьем теле. — Ну, вот и готово. Хорошего праздника, щенки мои. — Береги его, Хенджин, — строго напутствовал Намджун. — Не беспокойтесь, все будет хорошо. Мы вернемся утром.        И пара покинула дом, стремясь в лес, к дереву, где когда-то Хенджин встречал свою первую полную Луну. Хенджин вел по заранее вытоптанной тропе — весь день он посвятил тому, чтобы обустроить место как можно удобнее, заодно и прочищая дорогу, поэтому идти им было легко.        Лисенок бодро бежал за альфой, в волнительном ожидании. Хоть он и проводил уже подобную встречу с Луной, и знал, как это происходит, но все же сейчас — это было другое. Сейчас он был со своим альфой. Бежали они не очень долго, пока не приблизились к большому раскидистому дереву, росшему у небольшого обрыва, с которого открывался прекрасный вид. У дерева были толстые и большие корни, переплетавшиеся, словно могучие канаты и образовавшие подобие норы. Вокруг было все расчищено, а самой норе расположились лежанки, набитые соломой, небольшие подушечки и теплые шерстяные пледы. Выглядело все очень уютно. — Вот мы и пришли. — Здесь очень красиво, — осмотрелся Феликс, и волк ткнулся мордой в его бок.        Они скинули сумки и стали вытаскивать провиант, накрывая импровизированный стол перед норкой, а потом забрались внутрь. Луна стала подниматься, заливая серебряным светом все пространство. — А ты помнишь знакомство с Луной? — спросил Феликс. — Очень смутно. Помню, как отец нес меня, но я был закутан в куль из шерстяного одеяла. Знаешь, как будто в сумку. О-папа заматывал, чтобы я не замерз. И я хорошо помню только, как смотрел наверх и видел, как плывут надо мной кроны деревьев. Меня размотали совсем ненадолго, когда Луна вошла в зенит, чтобы она своим светом меня омыла. Потому вновь укутали и спрятали между собой. Я и уснул в их шерсти, едва сладкий пирожок дожевав, — улыбнулся Хенджин. — Ты, наверное, очень миленький был щеночек, — прижался теснее к его боку Феликс. — Самым милым в нашей семье был Хани, даже близнецы не такие умильные. А вот Хани — это просто нечто. Такой пушистый колобок был, очень хорошенький. — Он и сейчас хорошенький. — Согласен, его щечки обезоруживают.       Феликс опустил мордочку на лапы и вздохнул: — Как же все-таки красиво. — Надеюсь, через пару лет мы будем показывать Луне нашего первого щеночка.        От смущения лисенок хихикнул и спрятал мордочку в лапках, а Хенджин ласково прикусил его за уши: — Чего ты? — Просто… Мы тоже здесь будем? — Нет, это дерево моего отца. Мое дерево вон там, — указал он в сторону, — когда стал старше, то я попросил отца и деда помочь, мы специально сделали так, чтобы в кроне сформировалось место, куда можно забраться. — А как ты выбрал его? — Я его не выбрал. Отец посадил. Лес нам дает пропитание и защиту, дает наши дома, и мы благодарим за это. Каждый раз, когда рождается щенок, то альфа сажает дерево. Вон там дерево Хани, а вон те — близнецов. Для знакомства с Луной не обязательно быть у своего дерева, но в нашей семье решили так. Чтобы и Луне угодить, и Лесу. — Как здорово… Я и не знал. — А потом здесь будут маленькие деревца наших щенков, — тихо прошептал Хенджин и размашисто лизнул мордочку лиса, а тот запищал от восторга.        Хенджин подпихнул легкое тельце и немного свернулся, закрывая в своей шерсти лисенка, а потом поднял голову к полной луне. — Спасибо, Луна, что привела этого лисенка ко мне!        Весть о помолвке Хенджина и Феликса быстро разлетелась по деревне и разнес ее Джисон. Омега не смог продержаться и пары часов, желая поделиться радостью, поэтому Хенджин лишь качал головой с улыбкой, получая поздравления, а Феликс смущенно хихикал. А еще Джисон очень расстраивался, что свадьба брата была назначена на осень, когда его собственную решено было делать весной, но после долгих причитаний и уговоров, он все же смирился и с этим.        Вечером семья Ким как обычно собралась дома у камина. Зимой, когда забот было меньше, а время текло более медленно и сонно, волчьи семьи много времени проводили друг с другом, и лисенок особенно сильно любил эти моменты. Есан привычно забрался на руки к Юнги, сосредоточено играя с деревянными игрушками, которые ему подарил Хенджин, его братья-альфы боролись на ковре, а все остальные расположились полукругом, с кружками чая и блюдами полными выпечки. — Дай-ка мне с мясом, — попросил Намджун, и Сонхо передал отцу румяный пирожок, — если бы я не влюбился в вашего о-папу с первого взгляда, но я бы с ума сошел только от его пирожков, — признался альфа и Сокджин со смехом его пихнул в бок. — А Чонгуки нравятся мои открытые пироги, — улыбнулся Тэхен, откусывая сладкий пирожок. — Где он, кстати? — спросил Сокджин. — Скоро уже должен вернуться, он помогает Енджуну с бревнами. Ездовой волк сегодня.        Не успел омега это сказать, как со стороны дверей послышалась возня, а потом и волчьи шаги. Чонгук остановился у таза с водой, стоявшего у входной двери, и тщательно помыл лапы, после обтерев их об лежащее рядом полотенце. — Гуки!        Волк прошел к камину, и положил на колени Тэхена узелок из небольшого платка, в котором лежали ягоды черники. — Ох! Ты нашел! — обрадовался омега. — Случайно заметил под одним из деревьев. — Гууки, ты, наверное, весь продрог, пока собирал, — омега запустил тонкие пальчики в шерсть возле уха волка и почесал, от чего Чонгук прикрыл глаза и завилял хвостом. — Иди, обращайся и давай чай пить, — сказал ему Сокджин. — Я пока так посижу, погреюсь, — отказался Чонгук, не желая отходит от ласковых рук своего омеги. — А я тебя кормить тогда буду, — улыбнулся Тэхен и взял пирожок с мясом, чтобы отдать Чонгуку.        Феликс тут же сбегал за большой миской, налили чай туда и поставил перед альфой, чтобы тот смог запить, и Чонгук кивнул в благодарность. — Свадьбу обсуждаете? — наконец спросил Чонгук.        Лисенок закатил глаза, и все засмеялись. — Хани пытался подбить Субина, чтобы он уговорил вас перенести свадьбу на весну. Мне Енджун рассказывал. — Хани в своем репертуаре. — Погоди, он еще будет ходить гордый, что уже — омега замужний, значит очень взрослый, и на свадьбе Феликса советы раздавать, с высоты своего опыта. — А вы видели его белку? — спросил Сонхо, — Ему Минхо белку подарил, нашел в лесу, из дупла выпала, и принес домой. — Белке повезло, лучшей заботы, чем от Хани ей не сыскать. — Хенджини говорил, что они для белки сделали маленькую кроватку, — улыбнулся Феликс. — А мне вот что сделал! — радостно объявил Есан, показывая всем свои игрушки.        Юнги заулыбался и крепко обнял малыша, а потом вновь посмотрел на Чонгука. Альфа волком лежал рядом с Тэхеном и чувствовал себя вполне комфортно, периодически лакая чай из миски или подхватывая пирожок. Омеге вдруг захотелось вновь почувствовать себя волком.        Когда ночь опустилась на деревню и дом заснул, Юнги встал с постели и подошел к окну, глядя на полную луну. Он обрачивался редко, раз в полгода, не чаще. И никогда не выходил за пределы своей комнаты, порой просто смотря на себя в зеркале и силясь понять — где он настоящий. Сейчас он решился.        Омега обернулся волком и вышел из комнаты. Он тихо прокрался к выходу, очень тихо открыл дверь и вышел на улицу. Сердце билось так, словно пыталось сломать ему ребра. Снег под лапами похрустывал, и он подумал, что впервые чувствует лапами не ковер или деревянным пол, а снег. И стало интересно, а как ощущается трава? Или вода? Каково это месить лапами грязь, например? Как он бы себя чувствовал, если бы решил поплавать волком? Волки вообще плавают? Омега решил отойти от дома совсем недалеко и быстро вернуться обратно, пока никто не увидел, и сам был в шоке от своей смелости — выйти волком на улицу! Да, здесь все жители в любой момент могли обернуться, и в школе щенки занимались физкультурой именно, как волчата, но для самого Юнги это до сих пор было чем-то запретным. — Нам в другую сторону, — послышался голос Намджуна со спины и Юнги взвизгнул. — Ты чего? — Зачем подкрадываться?! — Я не подкрадывался, хруст снега под лапами за улицу аж слышно. — Я задумался… А что ты здесь делаешь, вожак? — Проводить тебя вышел. — Куда? — Сейчас узнаешь. Идем. — Ты вообще спишь? — Сплю, — усмехнулся Намджун. — Ну, вот сейчас почему не спишь? — Потому что одному белому волчонку не спится. — Я разбудил, когда шел, да? — Нет. Я просто почувствовал твою тоску. — Это как? — Стая — это не просто много волков рядом. Это все гораздо сложнее. Вот ты знаешь, что деревья могут друг другу об опасности сообщать? — Да, — кивнул Юнги, — через грибницы. — Вот и в стае волки между собой связаны. Наша связь незрима, деревья стоят друг от друга далеко, но чувствуют друг друга, так и мы — на расстоянии, но чувствуем друг друга. А я — вожак, моя связь со стаей сильнее и ярче. Вот у семьи Со волчонок заболел еще и лапку порезал — плакал и беспокоился, я это почувствовал, и сходил проверил. А уж волнение волчонка под крышей собственного дома и подавно почувствую. — И что, так все волки чувствуют? — Все, — кивнул альфа, — поэтому если что-то случается, то рядом оказывается много волков. Мы вопреки всему необъяснимо стремимся в то место, где должны быть. И наоборот, если чувствуем, что какому-то волку стаи нужно больше личного пространства, то не лезем. — Как Хенджину? Он, вроде, не сильно стремится к обществу. — Да, хороший пример. Хенджин — волк стаи, и он будет стремиться сделать все для стаи, но при этом не любит, когда лишний раз его беспокоят без дела. — А Феликс? Как с ним? Он же лис. — Он принят стаей, как волк, и он принял стаю, как волк. А уж когда получит метку после свадьбы, то связь станет неразрывной. — Но почему я тогда не чувствую стаю? — Потому что ты пока не чувствуешь даже своего волка, как ты можешь тогда чувствовать других?       Омега задумчиво помолчал, а потом спросил: — А куда мы идем? — Уже почти пришли, — заверил Намджун.        К удивлению Юнги, они вышли из деревни и у дороги увидели белого волка. Юнги удивился тому, что в деревне есть еще один белый волк. — Доброй ночи, старейшина Со. — Доброй ночи, вожак. Пришли все же? — Пришли, — кивнул альфа. — Ну, пойдем, волчонок, — обратился он к Юнги.        Намджун сел и не двинулся за ними. — А вожак? — оглянулся на альфу Юнги. — Пойдет за нами, только издали, — пояснил Со, — он нас одних не оставит без защиты своей, но и разговору не захочет мешать. — А вы хотели поговорить со мной? — Это ты хотел поговорить со мной. — Я? — А что, не хотел? — с хитринкой спросил старый волк.        Юнги помолчал. Он действительного много всего хотел бы спросить, много узнать, но никак не решался завести ни с кем разговор, боясь показывать свою заинтересованность стаей и деревней. Они еще немного времени прошли молча, два белых волка — один от рождения, шерсть же другого окрасила в белый само время. — Вы знали, что я приду? — Я надеялся. — А вожак? — Он решил, что надо идти. — Это сложно… — Нет, мой щенок, это не сложно. Это как идти. Тебе сложно перебирать лапами? Ты думаешь о каждый раз, прежде чем сделать шаг? — Нет, но… Это же другое? — Это стая, волчонок. Стая — это твои лапы. Необязательно осознавать каждый свой шаг, чтобы двигаться. В стае необязательно говорить, чтобы договориться.        Юнги вздохнул. Он мог много чего объяснить с научной сточки зрения, рассказать о правилах и теоремах, но понять законов стаи не мог. — Куда мы идем? — А куда ты хочешь? — У моих родителей есть могилы? — неожиданно спросил Юнги. — Это не совсем то, чем ты себе их представляешь, но да. Мы идем туда.       Сердце Юнги сжалось. — Я могу спрашивать о семье? — Конечно. — А почему вожак мне ничего не рассказывал о них? Я столько времени в их семье живу, но никто не говорил мне о семье. — Потому что они бы не смогли рассказать всего, не опираясь на пересказы других. А я знал твоих дедушек щенками.       Они прошли между огромными заснеженными валунами и вышли к роще. Это было странно, но Юнги показалось, что он будто бы в лесу, который внутри леса. Пройдя еще какое-то время, они остановились. Белый волк почувствовал впервые в жизни не головой, а волчьим сердцем, что остановиться нужно именно здесь. Перед ним было два высоких стройных дерева, которые каким-то образом срослись кронами и стали неотделимыми. — Волков, чье время уже прошло, придают огню, чтобы их дух вернулся к Луне. То, то не забрала Луна, остается Лесу. Мы высаживаем деревья над прахом. Твои родители остались вместе даже по ту сторону.       Юнги подошел ближе, а потом сел прямо над сросшейся кроной, старейшина Со одобрительно кивнул, и сел на том месте, где стоял. — Они погибли вместе, это была страшная трагедия для стаи. Мы бежали к ним, но уже понимали, что не спасти. Наша рана уже кровоточила. Страшная и нелепая трагедия, прежний вожак, отец Намджуна, настрого запретил волкам ходить в тех местах, опасаясь новых обвалов, а среди стаи появились новые правила, призванные обезопасить нас. Мы тосковали очень долго, и при этом понимали, что они могли уйти лишь вдвоем, иначе оставшийся помутился бы рассудком — так сильна была их любовь. — Почему я белый? Я не видел здесь других белых волков. — Потому что твой отец был из другой стаи. Северные суровые волки. Гордые, до безумия гордые. И упертые. Твои родители вообще и встретиться не должны были, их свел случай — сошлись дороги. Но стая твоего отца не захотела принимать волка не с белоснежной шерстью, и твой отец ушел. Оборвал все связи со своей родной стаей и стал частью нашей. Они были счастливы. — Но почему о-дедушка не говорил мне ничего? Он увел меня из-за науки, и чтобы я не остался один. Я понимаю… — Он увел тебя, потому что его волк уснул. — Что? Как это? — Он обрачивался при тебе? — Нет… Оборачиваться при ком-то нельзя… Я сегодня… Сегодня впервые показался другим. — У Сон, твой о-дедушка, был всегда умен. А вот альфу себе выбрал очень суеверного и такого же упертого. Вечно он искал правды в приметах и поверьях, в которые даже волчата не верили. Это его и сгубило… Они были разные, ругались из-за своих взглядов, но любили друг друга. Когда твоего деда не стало, то У Сон очень обозлился на Луну, от отчаяния и несправедливости, как ему казалось. Он стал отвергать своего волка и волк уснул… Потому он бы и рад обернуться, но не мог. Ни лекари ему не могли помочь, ни старейшины. И тогда он решил, что его путь — это жизнь человека. Тем более что и твои родители сыграли свадьбу, и ему казалось, что он больше не нужен здесь. Мы увидели его лишь после гибели твоих родителей. Приехал на телеге, собрал твои вещи и увез. Стая пыталась вразумить, несколько волков даже путь преграждали, не хотели отпускать тебя, очень беспокоились. Но в итоге мы сдались — он твоя родная кровь… — Но я остался оборотнем без стаи… — Он не хотел тебе зла, мой щеночек, он любил тебя искренне. И он боялся за тебя. В его жизни остался только ты, и он хотел уберечь тебя.       Юнги кивнул и поднял морду на кроны. Старейшина Со поднялся и пошел к валунам, где ждал Намджун, чтобы дать Юнги время. Через пару минут послышался протяжный и грустный вой. Юнги выл впервые с тех пор, как еще маленьким щенком покинул стаю. Вдруг его вой получил отклик. Где-то далеко завыл еще один волк. «Чимин» — пронеслось у Юнги в голове. Его вой стал еще более болезненным. Постепенно в его грустную песню стали вплетаться голоса других волков, завыли и Намджун с Со, и даже слышались писклявые голоса щенков. Юнги замолчал и заплакал, падая на снег. Он выпустил всю свою боль. Он на своем месте. Он дома.