Зов Ра и Анубиса: пробуждение Сета

Сет наклонился к уху Эвы, поцеловал и прикусил мочку уха, от чего девушка издала тихий стон. Руки мужчины легли на красивую девичью талию и прижали долгожданное тело к себе. Девушка прижалась так, словно хотела слиться с мужчиной телами. Над ухом девушки послышался приговор. — Меренсет, моя возлюбленная, если бы в мире все было так легко, я бы поступил по-другому. Однако ты знаешь, что обманывать я тебя не буду, поэтому скажу тебе прямо: когда ночь пройдет и солнце будет в зените, я растворюсь словно мираж в пустыне, как когда-то в твоем детстве, только уже навсегда. Ты обо мне не вспомнишь. Долг будет выплачен, и я дарую тебе свободу. Ты будешь отныне принадлежать сама себе, как и хотела в наши первые встречи. Угроз больше нет, и эпистат тебя уже больше не тронет. Девушка уперлась руками в грудь Сета, пытаясь отстраниться или возмутиться, но Сет не позволил и лишь прошептал: — Позже выскажешь свое возмущение, у тебя еще будет время. Выразить возмущение девушка так и не смогла. Проснувшись знойным днем в полуразрушенном храме Сета, девушка обнаружила, что солнце уже прошло зенит, а в углу комнаты стоит открытый сундук, в котором лежали драгоценности и самые дорогие и красивые наряды, которые, по всей видимости, должны принадлежать ей. Эва вскочила с ложа, подошла к сундуку, взяла наряд, переоделась и ушла, оставив в храме все слова и воспоминания, которые она уже не помнила. Вернувшись в поселение Фив, Эвтида наткнулась на Тизиана и Герсу. Девушка подошла к ним и обняла Эву, спросив, как она себя чувствует. Тизиан, молчавший прежде, вдруг заговорил: — Эва, тебя Амен ждет в твоем доме, поговорить хочет. Ступай к нему. — Что ему нужно? Тизиан, который был всегда лоялен к Эве, оглянулся вокруг и продолжил: — У него к тебе дело какое-то. Сам не знаю. Иди, узнай и отправляйся к лекарю, он тебя заждался. А то исчезла на сутки, он весь извелся. — На сутки?! Мне казалось, ночь прошла только… Эва напрягла память в надежде вспомнить, почему покинула поселение на сутки и почему проснулась в храме. Голова болела, а воспоминания не проявлялись. Девушка мотнула головой, поблагодарила пару и отправилась в их с Агнией бывший дом. Подойдя к двери, она охотно потянула ее за ручку и прошла в душное помещение, оглядевшись. За ее столом, подле ее кровати, действительно расположился верховный эпистат. Оглядев ее с ног до головы, Амен потер подбородок и предложил присесть. Эва взяла стул и пару глиняных стаканов и присела напротив эпистата. Амен, держа в руках кувшин, спросил: — Хек мемфисский будешь? Эва, меньше всего ожидающая, что она будет пить хек с верховным эпистатом, сначала подумала, а потом согласилась. Голова болела и раскалывалась, а потому пиво ей не помешает. Крепче уснет сегодня. — Полагаю, ты слышала, что Сет сместил власть и намеревается посадить туда своего фараона. С хворью покончено, поэтому все возвращаются в Мемфис. Чем же ты собираешься заниматься, Неферут? — Амен говорил это абсолютно спокойно, без угроз или неприязни, делая параллельно глотки пива. — Пока не решили, но в Фивах оставаться не буду. Уеду. Думаю, тоже в Мемфис. Сет поменял власть, а значит, я могу спокойно заниматься некромантией. Никакой охоты и убийств. К тому же Ливий и Реймсс тоже возвращаются туда. Ливий останется жить в отдельном дворце, а Реймсс после смерти Реммао отправится подальше от места, где ему плохо, — Эва отхлебнула пива и ухмыльнулась охотнику. Так их приятная и даже, можно сказать, дружеская беседа и прошла за стаканом пива. Позже охотник покинул ее жилище, а девушка упала лицом в подушку, проспав так до обеда следующего дня. Спустя несколько недель компания прибыла в Мемфис. Реймсс отправился жить к своему знакомому, Агния вместе с эпистатом – во дворец, а Ливий и Эва отправились в поместье Ливия. Когда Эва притронулась к вещам, чтобы разобрать их, девушка поморщилась от болезненного ощущения в животе, будто в ней что-то толкнулось и просилось наружу. Это было очень кратковременное ощущение, после чего ее отпустило, и она продолжила разбирать вещи в сундуке. Как вдруг это повторилось снова и с еще большей силой. Схватившись за край стола, девушка вскрикнула, и на её крик прибежал Ливий. - Что случилось? Эва, тебе плохо? - Ливий обеспокоенно осмотрел девушку на наличие видимых повреждений, но, не найдя, убедился в том, что её беспокоит что-то внутри. - Зачем полезла вещи разбирать? Здесь прислуга есть. Эва прикрыла глаза, а в её голове бурей проносились воспоминания прошедшей ночи с Сетом, о которой она так легко забыла с его помощью. Девушка вспомнила сильные руки мужчины, которые гладили её спину, талию, бёдра. Она вспомнила дразнящие и одновременно мягкие губы, которые она целовала. Она вспомнила игривые глаза, в которых читалось предвкушение. Она вспомнила всё: как ей и ему было хорошо, с какой любовью она смотрела на него, а он на неё. Самое главное, что девушка услышала последние слова бога, от которых она пришла в ярость. - Долг выплачен, отныне и всегда ты Нефтида Меренсет хозяйка своей душе и своим действиям. Ты свободена. После этих слов Эва почувствовала лёгкое касание мягких и горячих губ на свое щеке, а через несколько мгновений лёгкий ветерок унес тепло тела и губ, а вместе с ними и воспоминания о той ночи. - Он оставил меня, Ливий! Он просто взял и оставил меня! - Эва, не сдержавшись, смела всё, что было на столе, и закрыла лицо ладонями, пытаясь успокоиться. - Он просто взял и исчез! - Эва, осторожно! Кто исчез? - Ливий подошел к девушке, отнял её руки от лица и начал успокаивать её. Эва пересказала всю ночь, исключая интимные подробности. Ливий смотрел на неё с круглыми глазами и открытым ртом. В голове была пустыня мыслей. Самое страшное, что Ливий не знал, как собрать Эву снова, ведь он не мог понять её боль, потому что ни разу не был на её месте. Пока девушка молча пребывала в шоке, у Ливия пронеслась роковая догадка природы её болей в области живота. Ливий ахнул и скомандовал: - Собирайся, Эва, нам надо тебя осмотреть. Сходим к одной женщине, повитухе. Она учила ещё моего наставника. Она может помочь тебе с болями. - Ливий поднялся с ложа и протянул руку Эве, ожидая, что она пойдёт без вопросов, но ошибся. - Зачем к повитухе? - Эва устремила свой взор на Ливия снизу вверх и продолжила, запнувшись на полуслове, - Я ведь не беремен...на. На лице девушки застыл страх, и Эва поднялась с кровати и побежала к выходу. - Если это правда может быть, я должна избавиться от него! Идем, Ливий. Ливий поспешил за ней вдогонку, чтобы переубедить её. Её настрой ему не нравился. Как бы Сет с тобой не поступил, но дети ведь не причём. Ливий нагнал девушку прямо возле входа в дом. Схватил за руку и дёрнул на себя. - Эва, очнись! Как бы Сет с тобой не поступил, дети не должны страдать! Ты обрекаешь дитя на смерть?! Нет, ты не можешь с ними так поступить. Как твоя душа будет проходить суд, когда на ней такой грех? - Ливий говорил такие слова, на которые сам не обращал внимания, а вот Эва подметила всё и снова поменялась в лице. - Что? - Ливий, почему ты говоришь во множественном числе? Тебе что-то снилось, или ты что-то знаешь? - Неет, откуда? Я просто перепугался за детей, и поэтому вырвалось нечаянно, - Ливий косо посмотрел на Эву, а потом, смахнув сомнения, взял под руку и повёл её к нужному дому. - Понимаешь, ты ведь не виновата, что Сет такой. В конце концов, ему это вернётся рано или поздно, а ты меньше переживай по его поводу. Если ты и вправду носишь его дитя, то я уверен, он об этом узнает и вернётся ... - Ливий не успевает закончить мысль, как Эва хватает его за предплечье и поворачивает его к себе лицом. - Нет, он об этом не должен знать. Ушёл? Хорошо, пусть идёт, моя злость к нему намного выше, чем желание брать на себя грех. Я сохраню ребенка, но ты об этом никогда ему не скажешь. Хорошо? - Эва посмотрела на Ливия с безумным взглядом, как когда-то у Сета. Ливий кивнул головой и продолжил путь. - Помяни моё слово, Ливий, Ра свидетель моим словам, Сет ещё явится в мою жизнь, и когда это произойдёт, я буду к этому готова, - Эва улыбнулась коварной улыбкой. Когда они пришли к повитухе, она подтвердила мысли Ливия и Эвы. Она беременна от Сета, а это значит, на верховном пантеоне скоро состоится собрание. Ра всё видит, что делают его дети и какие последствия за ними следуют.