Годжо Сатору и Т/И. Юности говорим нет.

Большой зал. Факелы или фонари на стенах. На коленях сидят люди, их проклятая энергия прижата к ним, заменяя кожу. Они улыбаются, даже не стараясь сделать это похожим на улыбку. — Вперёд, Годжо-сама. Ваше место во главе комнаты. Мне надавливают в спину. Почти валят. Я иду вперёд, сажусь на подуху, вытягиваю ноги вперёд. Я будто полностью белый в этом тусклом месте, один яркий. Они все кланяются мне, но я ничего не сделал. — Годжо-сама, подобает сидеть в сэйдзе*. — Да неудобно мне так, — брови наползают на глаза. Старик плоско улыбается. — Как скажете, Годжо-сама. А я думал по полной отругают. — Господа! Я хочу представить вам наследника клана Годжо! Этот ребенок унаследовал… — его слова становятся всё меньше и меньше, хотя говорит больше и больше. Их шеи повернулись, как рычажки на газовой плите. На меня все смотрят, но будто не видят. Я чувствую это. Будто бы между нами стекло витрины с рекламой. Мне тычут поднос с угощениями и соком. Деревянный и круглый, но такой же темный, как и всё остальное. Я заметил, как вошла служанка, а все сидящие не придали этому значения. Тогда, я тоже не удивляюсь. — Берите, что хотите! — ее голос останавливается после «хотите», а потом как по горке на выдохе скатывается дальше. Пока не поняли, что у меня останавливающая штука вдобавок к глазам, то и воды могли не предложить, пока сам не попрошу. Я беру с подноса всё. На еду смотреть легче, чем на других, глаза не паршивят. Я ем, и никто не говорит взять приборы. Это… здорово. Даже очень. Гэ-гэ. Всё это глухое заседание заканчивается. Меня ведут в «Ваша новая комната, Годжо-сама. Завтра мы продолжим тренировки». Пол отталкивается от меня, я зависаю в воздухе, а потом кровать провисает подо мной и пружинит, и я снова в воздухе, и только затем остаюсь на супермягком матрасе с одеялом. Прыгать на кровати всегда круто. Тут даже телек есть. Я включаю его на каком-то канале. Заставка со звуком электрогитары, перемещающиеся здания, какое-то чучело с рогами и разноцветные животные, а потом вставка с названием: デジモン[Дигимон]. Ну ладно. Кладу руки за голову, откидываясь назад в эту гигантскую подушку. Смотрю серий десять. Глаза чешутся, а эти части век, ну широта их или как*, магнитятся друг к другу. Отползаю к краю постели, беру одеяло. Я его не чувствую из-за Бесконечности. Так они ведь назвали мой "барьер". Иногда это пугает, я будто тону и не знаю за что схватиться. Бред, конечно. Выключаю эту штуку, и одеяло оказывается очень мягким, не шершавым, а гладким. Ползу обратно и тянусь к пульту, чтобы вырубить телевизор. Зеваю. ₭₦Ø₵₭-₭₦Ø₵₭-₭₦Ø₵₭. Мне стучат в дверь и сразу после этого входят. — Годжо-сама, Вы провели за телевизором три часа. Это может пагубно влиять на Шесть Глаз. Откуда он знает? — Ты как тут оказался? — Услышал звуки. — И три часа назад тоже, что ли? — Да. Выключайте. Нужно соблюдать режим. — Ну иди тогда, не мешай. Он кивает и уходит. Считаю шаги. Они останавливаются скоро, значит, ещё где-то рядом, да и проклятая энергия не так далеко. Беру пульт и проверяю громкость. С такой громкостью можно услышать что-либо только если ухо к двери прижать. И то приоткрытой. Смотрю на дверь. Она приоткрыта, хотя я плотно закрывал. łВрет.ł К ушам ударными волнами будто приливает кровь и заглушает всё остальное. И спать вообще не хочется. Выключаю телевизор и вытираю глаза. Всю ночь я разглядываю стык пола и стены и дверь. ✦ / ✦ Новая квартира пустая, но картонные башни заполняют всё, как деревья. Впрочем, они и есть деревья в каком-то смысле. Куда ни глянь в окно — всё вокруг голубо-бирюзовое, что этот свет заменяет лампочки, и только под одной из опустошенных коробок ничего не видно. — 名前 、そのバンカー から出てきなさい。ご飯が冷めちゃうから [Namae, sono bankā kara dete kinasai. Gohan ga samechau kara]。 — говорит она. Это значит «Т/И, вылезай из своего бункера, еда остынет». Последние две недели с тобой говорят почти только на японском. — Там монстры, я никуда не пойду. Они вздыхают и о чем-то тихо говорят. Потом он, судя по звукам, берет тарелку с едой и идёт к тебе. Раздается стук. — Т/И-сама, не подобает самураям прятаться в коробках. — Я не самурай. — Тогда, я буду самураем. И защищу тебя, пока ты не перестанешь бояться монстров. Но ты будешь трепетать от ужаса, если не будешь есть, — он ждет. — Это я, — говорит он, совсем ласково и совсем по-родному. Ты приподнимаешь свой дом, как волна в приливе, тянется свет под темноту твоего убежища, а там снаружи стоит теплая миска, а держит её его рука. Упираешься ладонями вверх и ползешь вперёд, тянешь к себе еду, куда уже воткнуты приборы. — Подержи коробку так, а то я не могу есть. — Конечно. Он держит коробку, чтобы она не падала и снова не закрывала всё во мраке, и в таком тусклом освещении, с двумя свободными руками, ты теперь ешь. Потом выдвигаешь посуду обратно из своего убежища. — Т/И. — М? — Пожалуйста, выходи. Мы ведь с тобой. Мы, может, и не видим монстров, но видим тебя. Очень хотим видеть. Иди к нам. Цепляешь пальцами края верха коробки, ставшие низом, и поднимаешь, кладя в сторону. Она тоже тут, сидит около него с открытыми руками. Вползаешь туда, как тушканчик прыгает в нору, утыкаясь в её грудь, а сзади к твоей спине прижимается его грудь, закрывая новый бункер, который точно прочнее. Вряд ли ребенок так сходу даст точное определение любви, да и вряд ли оно есть во всем мире, ведь для каждого свое и так далее и тому подобное, но уж точно одна ее составляющая — это видеть человека, даже будучи слепым. Ах, ну и объятия конечно же. Куда без них. ✦ / ✦ — Годжо-сама, это всё глупости. Тем более Вы же сильнейший, — он отлепляет меня от себя, когда я пытался его обнять. — Но это другое! Это не просто упырь какой-то! — Годжо-сама, прекратите! Это выдумки! Не все легенды появляются из-за реальных проклятий, что-то просто человеческая выдумка. Но когда ее боятся — она уже превращается в реальное проклятие. Кто знает, что будет, если и Вы поверите. Уж łВам совсем нельзя боятьсяł. Идите на тренировку. Вы опаздываете. Двери фусума приближаются ко мне, за мной их закрывает старик. Коридор скользит под моими шагами, донося меня до зала. Там уже стоят трое около стены, а в центре манекены. Но ведь кассета — не просто так. В телеке, между сериями Дигимонов, показывали: старшеклассник разбился в аварии, и в обломках его машины нашли чёрную кассету без этикетки, где красным маркером было написано: «Пожалуйста, иди сюда». На плёнке детский голос повторял: «Я в красной комнате. Дверь открыта. Иди сюда». Один из полицейских случайно забыл кассету в домашнем магнитофоне, и ночью телевизор сам включился на красном фоне с вопросом: «Ты один?». Мужчина выдернул шнур, но через три минуты начал звонить телефон — снова и снова. На четвёртый раз в трубке прошептали: «Почему ты закрыл дверь?». Наутро полицейского нашли мёртвым без всяких причин, а на стене красным маркером было выведено: «Теперь ты — в красной комнате». А вдруг и мне эта кассета попадется, или зазвонит телефон? Но я же сильнейший. Пфф, я обязан справиться! Хотя… от такого Бесконечность вряд ли спасет… — Годжо-сама, приступайте уже. — Не торопи, а? — Представьте, что Вам нужно «схлопнуть» всё, что находится дальше этой линии, вместе. Словно пустить в водоворот. — Как смыв в толчке, что ли? — Ну… да. — Лады. Смыть. То есть… сжать пространство между этими мишенями? Типо вот так? — łСинийł. łЭто как тянуть одеяло на себя, когда сквозь меня продувает сквозняк летом во время дождя. Во мне будто дыра, и я вижу её синеву в конце комнаты. Она всё всасывает. похоже на стеклянные шарики.ł Оу, стена сломалась, и балки валятся. Прекращаю технику. — Годжо-сама, это… Невероятно!! Они хлопают в ладоши, подходят ближе. Отпускаю Бесконечность, и один проводит рукой по моим волосам. Они ещё что-то обговаривают, но не думаю, что что-то важное. Главное, что сейчас я центр и так меня видно. Продолжаю тренировки и продолжается похвала. Я так забываю о красной комнате. И даже немного прощаю, что они уже вот так две недели подглядывают за мной. —————— Сэйдза — традиционная японская поза сидения на полу на коленях с подогнутыми под себя стопами и прямой спиной Годжо, говоря про части глаза, которые магнитятся друг к другу, имеет в виду здесь бледную розовую полоску между белком глаза и ресницами, названия я не нашел.