May day

      Звонок в дверь раздается около одиннадцати. Солнечная полоса к этому времени успевает переползти с подоконника на стол, и Лера уже несколько минут с неудовольствием косится на парящие в луче пылинки, думая о том, что надо бы сделать уборку.       — Петя, глянь, кто там! — зовет она, не поднимая взгляда от старенького ноутбука в попытке доказать самой себе, что проект по дизайну делается.       Младший брат молча и деловито шлепает в коридор, лязгает замком входной двери, негромко с кем-то разговаривает. Потом — просовывается в дверь ее комнаты, взъерошенный со сна, и извещает:       — Это к тебе, — и, сочтя свой родственный долг исполненным, исчезает.       — Илья? — удивленно повышает голос Лера. Петя недоверчив, но вот так, с опаской и неприязнью, он относится всего к двум ее знакомым — напарникам, которые носят безликие «офисные» костюмы.       — Привет! — сосед возникает в дверях, во всех смыслах не переступая границ приличия и оставаясь за порогом комнаты.       — Привет. Ты за… чем? — осторожно спрашивает Лера. Илья в последние месяцы заходил редко, в основном — с очередной просьбой в его отсутствие поливать цветы (два видавших виды кактуса). Лера в начале их знакомства однажды попыталась обидеться: нельзя же настолько не верить в ее способность запомнить простейшую просьбу! Но Илья тогда виновато поскреб в затылке и объяснил, что «из-за специфики работы» ему так проще. И, конечно, продолжил напоминать.       Это было еще до злополучного дома с привидениями и до того, как она узнала, кем, собственно, работает ее сосед сверху.       Илья открывает дверь шире, и становится видно, что он не в форме спецагента, а в самой обычной одежде: футболка, клетчатая рубашка, джинсы, и все это выглядит почти прилично. Джинсы, правда, с дырами на коленях, но это потому что, по словам их владельца, «так модно».       — Ни за чем, — он мотает головой и поспешно исправляется, выпалив: — Ну, в смысле, за кем. За тобой, — и тут же тянется поправить несуществующий галстук. А поймав себя на этом нервном движении, опускает руки и для верности сцепляет их за спиной, прежде чем продолжить: — Пойдем погуляем? Погода отличная.       — Илья, ну нельзя же вот так сразу! — слабо возмущается Лера. — Мне проект через неделю сдавать, к сессии надо готовиться…       — Да сессия еще когда будет! — фыркает он с видом заправского студента. Лера на секунду задумывается — а был ли он когда-нибудь студентом, который прогуливал пары и писал курсовые работы, или из него сразу растили спецагента?       — А тебе не помешает развеяться, — как может уверенно продолжает объект ее размышлений. — Ты вон уже замученная вся.       Лера обводит взглядом комнату, танцующие в воздухе частички пыли, открытый ноутбук с бесконечно надоевшим проектом — и решительно кивает.       — Сейчас переоденусь, и пойдем.       Илья озадаченно-часто моргает. По его лицу так и читается: «А зачем тебе разная одежда для улицы и дома?». Одним словом — мужчина.       — Хорошо, — быстро отвечает он, взяв себя в руки. — Я… буду ждать на лестничной площадке.       И он дисциплинированно удаляется в коридор — обуваться.

***

      На календаре конец мая — в кои-то веки не снежный и не дождливый, а точно такой, как полагается: с буйной свежей зеленью, морем цветов и солнцем во все лопатки. Лера уже через пару минут стягивает с себя объемный свитер и повязывает вокруг талии.       Илья приводит ее к ларьку с мороженым и, конечно же, первым делом спрашивает, какое она любит.       И вот тут, посмотрев на разноцветные надписи мелом на доске, Лера нелепо и стыдно теряется, не зная, как сообщить, что она в жизни не пробовала мороженого. Сначала было полное страха детство с жестокой и переменчивой матерью, потом — годы и годы с пьющим отцом, а после его смерти они с Петей едва сводили концы с концами…       — Не можешь выбрать? — как-то даже поспешно вклинивается в ее растрепанные мысли Илья. Лера рвано кивает, и он улыбается в ответ (с таким видом, что сразу становится понятно — он тоже вспоминает тот заброшенный дом и призрака в белом): — Давай тогда по шоколадному, оно самое, э-э-э, классическое, а то в этих «манго плюс фейхуя»… — он закашливается, давясь смехом, и алеет ушами так, будто впервые в жизни увидел неприличное слово. Сверлит взглядом возмутительную неграмотную надпись, словно может таким образом заставить ее исчезнуть с глаз Леры. И, наконец, сдавленно заканчивает: — …сам черт ногу сломит.       Лера ловит себя на том, что безудержно хихикает в ладони, и соглашается на классическое шоколадное.

***

      Стаканчика с мороженым хватает надолго — не в последнюю очередь потому, что Илья прямо на ходу без устали травит байки с работы:       — …Захожу я в кабинет по личному коду, а там Невер на столе сидит. А на полу — та самая аномальная хрень вроде морского ежа, которая сбежала из лабы и из-за которой весь штаб с самого утра стоит кверху ногами. Через вентиляцию просочилась и упала. И вот я стою как идиот, дверь закрылась, вводить код по новой нет времени, еж прет на меня, — а Невер со стола выдает… ну знаешь, речь с общим смыслом «о неразумный человек, присоединяйся ко мне, и лучше тебе не контактировать с этим существом».       — И что же было дальше?       — Что-что… — посмеивается он, перехватывая стаканчик так, чтобы вафельное донце не промокло от подтаявшего мороженого и не расползлось. — Мы сидели на столе вдвоем, пока чистильщики с научниками не пришли. Хорошо, он крепкий оказался, потому что Невер — это просто какая-то чертова груда мышц. Я однажды таскал его на себе, когда этот хренов спецагент умудрился в конце задания подвернуть ногу, думал, там и помру…       Лера слизывает еще немного восхитительно холодной сладости и даже на миг прикрывает глаза, наслаждаясь вкусом и маем.       Она очень старается не думать о том, каким тоном Илья говорит о своем угрюмом напарнике и своей работе.

***

      Они гуляют по безвестным дворам хрущевок, и Лере кажется, что они давно заблудились (возможно, во времени) и ходят кругами. Илья, впрочем, всем своим видом дает понять, что знает, — или очень хорошо притворяется, что знает, — куда идти.       Дворы все похожи друг на друга: буграми асфальта, ржавыми турниками и облупившимися скамейками — они посидели на одной такой, и Лера потом долго отряхивала со свитера и юбки чешуйки невнятно-голубой краски.       А еще во дворах кипит жизнь. Уже сейчас, в конце мая, они густо заросли лопухами и вовсю цветут: на углу из-под асфальта лезут одуванчики, у соседнего дома вишня раскидывает окутанные белым ветви, в следующем переулке клонится акация с солнечно-желтыми цветами, а за углом…       А за углом в воздухе разлит характерный тонкий запах, и нежно-фиолетовые соцветия покачиваются на ветру, и Илья восклицает позади:       — Смотри, сирень!       Лера тянется к сиреневым кистям, чтобы уткнуться в них носом и вдохнуть аромат полной грудью.       Через пару минут Илья находит цветок с пятью лепестками и, как галантный рыцарь, преподносит его Лере (бухнувшись на левое колено и тут же взвыв, потому что попал на острый камень, и дырявые джинсы не улучшили ситуацию). Та опять краснеет и ненадолго теряется — но прячет неловкость за действиями, перебирая пышные соцветия в поисках второго счастливого цветка.       Не сразу и вообще не на этом кусте, но он находится. Лера осторожно срывает его, чтобы с улыбкой вытянуть сложенную лодочкой ладонь:       — Желание за желание?       Илья смущается не меньше, чем она сама пару минут назад, и нервным движением смахивает набок непослушную русую челку:       — С моей работой? Да я уже и загадывать что-то конкретное боюсь, — говоря о своей профессии, он всегда становится серьезнее. Еще не спецагент, но уже и не веселый молодой человек.       И судя по ответной улыбке, через силу и чуть виноватой, ему об этом преображении прекрасно известно.       — Ну Илья… — просительно тянет Лера и пугается собственной наглости. Но Илья смягчается. Протягивает руку — в мозолях, с тонкими линиями и рубчиками старых шрамов:       — Ну ладно, давай.       В противовес чарующему запаху, на вкус цветок горький и травянисто-пресный. Прежде чем сглотнуть, Лера загадывает желание, неуклюжее, но искреннее: чтобы Илья, этот невозможный спецагент страшно секретной организации, остался с ней.

***

      Назавтра Илью с самого утра сдергивают на очередное задание. Он не успевает (Лера надеется, что не успевает, а не не желает) даже зайти попрощаться и еще раз напомнить про полив кактусов.       Ближе к полудню, когда Лера с новыми силами корпит над проектом, в чат с контактом «сосед Илья» приходит извиняющееся сообщение с десятком опечаток — отправитель явно торопился.

***

      В начале лета, спустя еще два появления и исчезновения Ильи, мир сходит с ума. На каждом телеканале вещают о растущей угрозе ядерной войны, в интернете кто-то постит собственные «часы судного дня» и нервно хвастается, что для измерения и выставления столь малого угла до «полуночи» понадобились специальные инструменты.       — Я все исправлю, — туманно обещает Илья перед тем, как снова уехать. — Мы все исправим.       Стоящий в дверях Невер поджимает губы, но произносит только:       — Идем, Илья. Вертолет ждать не будет.