Приют для мироходцев.

Честно. Мальчик оранжевом шарфе перед тем, как попасть в лапы закона, не особо сопротивлялся. Можно сказать, вообще не давал отпора. Теперь он понимал, какие последствия произошли. Они с Лололошкой потеряли друг друга. И никто из них не знает, где искать другого. Бывший учëный даже предполагал, что его альтер-эго похитили бандиты и продали на органы. То он не мог отрицать и даже не пытался. Просто надеялся на безрасудность своего "брата" в этом случае и что тот сбежит. И второе последствие это то, что грудь нещадно болела из-за детского тела. Будто кости желают сдавить все органы, а кровь расщипить мышцы. Уменьшенный мозг давил на череп. Джон сидел в полицейской машине, скрючившись на заднем сидении. Боль хоть и была отдалëнной из-за Вспышки, но она неприятна. Очень болезненна. Кости и суставы давили на друг друга, точно под прессом. Полицейские о чëм-то тихо говорили. Мироходец зевнул и слегка оскалился. Его раздражало то, что его принимали за неуклюжего ребенка. Обычного. Слабого. Беспомощного. Конечно, в чëм-то они были правы, но эта правда подавляла боевой дух Джона. Раздражение усиливаливалось ещë и из-за этого тела, которое было совершенно неприспособленным. Внезапно выглянув в окно, бывший учëный обомлел, когда увидел огромные трубы и гигантские строения. Но было одно, которое выделялось больше всего. На которой большими буквами было выведено "Playtime Co". Остальную часть названия увидеть не получилось. Даже боль затупилась перед детским любопытством, оставив еë на второй план. — Что это? — поинтересовался мальчик. — А? — оглянулся на него полицейский, что не был за рулëм, — Это приют и фабрика игрушек. — Ладно. Всë равно ему терять уже нечего. Лололошку потерял, взрослое тело... Что дальше? Голова? Хотя голова ему ещë нужна. Но всë же мальчик мог отметить красивые и яркие цвета, что так сильно выделялись на серых улицах. Хотя город был подальше фабрики. Почти что в лесу. Пока Джон недовольно и, к его удивлению, по-детски думал, они уже приехали к воротам фабрики. Дверь открыл мужчина, что был за рулëм. Он вывел мальчика из машины. — Не отставай, парень, — коротко просил страж закона, ведя за собой нового сироту. Джон очень удивился, войдя через главную дверь. Звон колокольчиков, говорящих, что открылась дверь. Стены были яркие, на них рисунки огромных и мягких рук. Несколько синих и розовых. На входе за бетонной стойкой стояла какая-то красивая девушка. В правом верхнем углу был небольшой телевизор и снизу проигрыватель, в который, по-видимому, вставлялась кассета. По левую сторону был коридор, а в нём диваны и стеклянная дверь с цветовым паролем. В той комнате тоже виднелся телевизор. Также на стенах коридора было несколько плакатов. По правую виднелась арка, и там был, по-видимому, небольшой магазин. От туда раздавались тихие звуки игрушечного поезда. Там тоже была стойка, а вот кто за ней, уже не было видно. Но всë-таки Харрис обратил внимание на женщину, слегка выходя вперёд полицейского в силу своего роста. Чтобы его тоже увидели. — Здравствуйте! — поздоровалась работница на входе с новыми гостями, — Вы на экскурсию? Тогда придëтся догонять, они уже ушли... Полицейский молча протянул ей на стойку документ, который Джон заполнял в участке утром. Точнее не он, а стражи закона, потому что ничего не написать не смог из-за дрожжи в руках. В общем там было имя и семья, которой естественно не было. Точный возраст и дату рождения мироходец не смог назвать. Сказал тогда, что не помнит. И он не врал. Когда тысячи лет переходишь из мира в мир, где разное летоисчисление, то быстро забываешь — и сколько веков минуло, и день когда родился. Это он осознал только тогда, когда оказался в таком маленьком теле. На которое давили огромные знания и такая же тоска. Тягучая и липкая, как слизь, которая сжимала горло, грозясь задушить от душевной боли. Но в участке просто написали, что шесть лет. Дату рождения написали со дня находки. И, конечно, вычли возраст. 8 августа 1981 года. Его новая дата рождения. То есть прошёл день со дня находки. Джон даже удивился абсурдности всей этой ситуации. Но отрицать не мог. Дата действительно была красивой. И она ему нравится. Могли бы и получше придумать, но да ладно. На дворе прекрасный 1987 год. Конец лета, холодного, красивого и так похожего на осень. Мироходец радовался, что узнал, какой год на этой планете. И хотел бы узнать реакцию девушки на свой возраст. Почему-то это казалось ему интересным. В его учëной голове возникла идея для эксперимента, пока глупого альтер-эго нет: можно делать реакцию разных людей на некоторые вещи и узнать тем самым негласные традиции этого места. А если точнее стать своеобразным мимиком, чтобы на него меньше обращали внимания. — Оу, — женщина замолчала, когда увидела графу "сирота" и направление в их приют, слегка заводя прядь за правое ухо, — Простите, — виновато произнесла она. Мальчик запомнил это действие. А так же включëнный наушник, что до этого был выключен. — Ничего страшного, когда можно будет проводить малыша в приют? — Я не малыш, — подправил Джон. — Это я понял, малец, — махнул в сторону ребенка мужчина. Девушка чуть покачала головой. — К сожалению, можно сдать ребенка только в час дня, когда прибудет поезд. Но можете оставить мальчика здесь, чтобы поиграть. Полицейский посмотрел на наручные часы, подтверждая слова работницы. — Действительно рано. Тогда я останусь и заполню документы. Девушка кивнула и пригласила мужчину сесть, вместе с этим доставая из под стола игрушку. Яркую помесь кота и пчелы. Но Джон отказываться не стал и отошёл на диван, разглядывая подарок от первого объекта наблюдения. Он разглядывал и вертел еë, стараясь еë максимально осмотреть. Джон нашëл марку данной компании. И ещë несколько сведений. Например, то, что в голове кошко-пчелы был странный отсек. Но учëный не смог найти ему явные и скрытые применения. Так прошло около двух часов поисков, как понял мироходец, уже 11. Потому что привели его около 9. Игрушка, на удивление мальчика, была ярко-жёлтой и приятной на ощупь. Она была пластиковая, двигались ноги и голова, а также два маленьких крыла. Работница несколько раз за разговор проверяла малыша. Она очень удивилась, что такой маленький ребенок не капризничает и спокойно играет. Пригодится. Девушка умилась, слегка потрепав его по голове, на что мальчик недовольно пискнул, и снова отошла к полицейскому. Джон сильнее сжал в руках игрушку, ощущая лëгкую грусть от отсутствия Лололошки. Подозревая, что он опять куда-то полез. Раздумывая над вариантом продажи органов. Или ему настолько скучно? Полицейский бросил взгляд на мальчика и свистнул, привлекая к себе внимание. — Напомни-ка своë имя, малец. — Джон Дейви Харрис. Полицейский кивнул и заполнил графы. — Всë хорошо, можете ехать, я пригляжу за малышом. Мужчина кивнул, напоследок подойдя к Харрису. Он протянул какую-то бумажку, на которой было записано имя, должность, а также номер полиции. — Если что-то случится, звони, понятно, малец? Джон взял бумажку двумя пальцами, рассматривая буквы и красивый текст, быстренько кивнул и посмотрел вслед уходящему полицейскому. Звон колокольчиков, говорящих, что дверь закрылась. Работница посмотрела на мальчика и подошла к нему. — Может, пойдешь вместе со мной на Игровую станцию? Совсем скоро прибудет поезд! Мальчик кивнул и последовал вслед за девушкой. Уходя за турникеты. Выходя из маленького коридора, Джон сразу увидел высокую и большую игрушку. Ярко-синию с жуткой улыбкой. Бывший учëный подумал, что это маскот данного приюта. Но всë равно он был очень необычным и страшным. Они спускались по ступенькам долго. Так долго, что мальчик потерял счëт времени. Когда же ступеньки закончились, Джон увидел огромные и яркие колонны. Множество рисунков на стенах и огромный потолки. Около 20 метров в высоту или даже больше. Девушка улыбнулась, заметив вовлечëнность ребёнка, и увела его поближе к станции. Она посмотрела на время, что было на часах неподалёку. — Уже 12 часов, совсем скоро прибудет поезд, и он увезëт тебя в приют. Джон заглянул в туннель, но его сразу от туда отдёрнули. Он начал думать, чем себя занять и как найти Лололошку. Желательно живым и невредимым. Зная его, бывший учëный подумал бы, что он опять куда-то вляпался. Джон молился всем известным ему богам, конечно, кроме Джодаха, чтобы с этим бедствием всë было хорошо. Ох, как же он на это надеялся! Девушка посмотрела на задумчивого малыша и тяжело вздохнула, отправляясь обратно на пост. Перед этим сказав: — Не подходи близко к рельсам, поезд должен скоро подьехать, вот, — она быстро передала документы, — Передай это машинисту, и он отвезëт тебя до приюта, — с улыбкой сказала девушка, заправляя прядь за правое ухо. — Я понял, спасибо, — тихо пролепетал мироходец. Мальчик ушёл на скамейку и напряжънно насчитывал факты в своей голове, прижимая к себе ту самую кошко-пчелу. Пока Харрис ждал скорого поезда, Лололошку в это время перебинтовывали в полицейском участке. Он ощущал странный запах, а также боль. Будто кости ломали и в это же время лечили так же быстро. Место татуировки нещадно давило и болело. Кровь приливала к голове. Дыхание становилось всë быстрее, глаза закрылись. — Мальчик, пожалуйста, убери руки с груди, — мягко начал врач. Лололошку стрепенулся, вспомнив о словах Джона, и то, что не стоит показывать Искру кому попало. Он по-детски закрыл руки сильнее, наклоняя голову вниз с небывалой силой. Слова не могли вырваться из горла, потому что всë тело болело. С самого рассвета. Хоть это и не была боль, как после битвы, но она доставляла дискомфорт. Лололошка даже подумал, как Джон с этой болью. Ведь он, наверное, чувствует то же самое? А также он не знал, где его "гениальное" альтер-эго. Опять они друг друга потеряли. Это бывшему воину не нравилось. Совсем не нравилось. Тело болело. И он чувствовал себя беспомощным ребёнком. Слабым. Никчëмным. Не способный помочь единственному дорогому человеку в этом мире, что сейчас так далеко. Даже если этот дорогой человек его альтер-эго. Даже после обезболивающего, что дал полицейский утром... Он чувствовал, как болели органы и как они хотели увеличиться, и как Искра этому противостояла. Как кожа пыталась растянутся. Как глаза слезились от усилий ОМП. Как сердце злилось, оттого что стало меньше и что ему не хватало крови. Мужчина тяжело вздохнул, смотря на состояние ребенка. Он отошëл к столу и пошарился там. Он вытащил оттуда игрушку. Ту самую, что достал тогда маленький мироходец из мусорки, только новую. Врач протянул игрушку мальчику и дал ей название: — Его зовут Хагги Вагги. Лололошка замер, внутренним чутьём ощущая неладное, когда увидел улыбку этого существа в нормальном варианте. Похоже на план доктора. — Спасибо, конечно, за игрушку, но руки не дам, — по-детски поблагодарил Лололошка. Врач тяжело вздохнул, но всë же улыбнулся. Ему было тяжело работать с детьми такого маленького возраста, но с тем же самым ему было жаль это дитя. Мало ли, что он пережил на улицах. Мало ли, что с ним могли сделать там. Но о последнем варианте мужчина старался не думать, доставая медицинскую карту. — Мальчик, а как твоë имя? Бывший воин замер, начиная придумывать стратегию. Он знал, что его настоящее имя будет казаться странным в этом мире... Перед глазами возник оранжевый шарфик и ответ возник сам собой. Он даже мимолëтно представил, как будет выглядеть слияние в этих маленьких телах. Второе слово он взял из паспорта Хенфорта, что так ему природнился. — Мне имя Дейв Уильям Харрис, — с улыбкой заявил мальчик.