Город грехов и надежды

      Место действия: Посёлок Гринвуд. Дом Фуло Грем. Глубокая ночь.       За окнами выл ветер. Настоящий осенний шторм раскачивал старые клёны, бросал пригоршни дождя в стёкла, завывал в печной трубе. В доме было тепло — Фуло затопила камин ещё днём, и теперь огонь мягко потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены маленькой гостиной.       Леви сидел на полу у камина, прислонившись спиной к дивану. В руке он рассеянно вертел пустую кружку. Фуло устроилась рядом, поджав под себя ноги и закутавшись в огромный шерстяной плед. Между ними висела та особенная тишина, которая бывает только у людей, которым не обязательно говорить, чтобы чувствовать друг друга.       Но сегодня Леви хотел говорить.       — Фуло, — позвал он тихо.       — М?       — Ты работала на Исаю. Ты была близка с ней. — Он не спрашивал, он констатировал факт. — И с Харманом.       Фуло напряглась. Даже под толстым пледом Леви почувствовал, как её тело стало жёстче.       — Было дело, — ответила она осторожно. — К чему ты клонишь?       Леви повернул голову, встретил её взгляд. В свете камина его глаза казались тёплыми — обманчиво тёплыми, потому что внутри у него всегда была сталь.       — Эликс пытался меня убить, — напомнил он. — Исая расставила ловушку. Харман где-то прячется и дёргает за ниточки. Кенни ищет меня, чтобы прикончить за предательство. Эрен хочет сожрать всех. — Он помолчал. — Я должен понимать, с кем имею дело. По-настоящему. Не по отчётам Армина, не по слухам. Ты была внутри. Ты видела их настоящими.       Фуло долго молчала. Ветер за окном усилился, где-то стучала ставня.       — Ты просишь меня рассказать о людях, которых я... — она запнулась, — которых я любила? Исаю я правда любила. А Харман... Харман был мне как отец. Хотя сейчас я понимаю, что он просто мной манипулировал.       — Я знаю, что прошу многого, — Леви не отводил взгляда. — Но мне нужно знать. Чтобы выжить. Чтобы защитить... — он снова запнулся, — чтобы защитить нас.       Последнее слово повисло в воздухе. Фуло смотрела на него, и что-то в её груди переворачивалось. Леви Аккерман, профессиональный убийца, человек-лёд, только что сказал «нас». Добровольно. Впервые.       — Леви... — выдохнула она.       Он не дал ей договорить. Потянулся и коснулся её лица — осторожно, будто боялся разбудить. Пальцы скользнули по щеке, зарылись в волосы.       — Я никогда не умел говорить красиво, — сказал он хрипло. — Я умел только убивать и выполнять приказы. А теперь... теперь я хочу просто быть здесь. С тобой. И я боюсь, что это отнимут. Что кто-то из них придёт и заберёт тебя, или меня, или это.       — Этого не случится, — прошептала Фуло.       — Ты не знаешь их так, как я, — Леви покачал головой. — Они не останавливаются. Никогда. Пока не получат то, что хотят. Поэтому я должен знать. Всё. Чтобы быть на шаг впереди.       Фуло смотрела в его глаза — и видела там не холод, не сталь, а что-то другое. Боль. Одиночество. И надежду. Надежду на то, что впервые в жизни у него будет что-то своё.       — Леви, — позвала она тихо.       — М?       — Заткнись.       И поцеловала его.

******

      Поцелуй был неожиданным даже для неё самой. Она просто вдруг поняла, что больше не может ждать, не может говорить, не может анализировать. Три месяца одиночества, три месяца мыслей о нём, три месяца отрицания того, что происходит у неё внутри — всё это выплеснулось в одно движение.       Леви замер на секунду. Всего на секунду. А потом ответил.       Плед упал на пол. Кружка покатилась по ковру. Его руки — руки убийцы, руки, которые держали оружие чаще, чем людей — обхватили её так бережно, будто она была сделана из тончайшего стекла. Но в этой бережности чувствовалась сила. Огромная, сдерживаемая сила человека, который всю жизнь только разрушал и наконец нашёл то, что хочет сохранить.       — Фуло, — выдохнул он между поцелуями, — ты уверена?       Вместо ответа она потянула его за ворот куртки, прижимаясь теснее. Вместо ответа она показала ему то, что не могла сказать словами: что он — первое настоящее, что случилось в её жизни за долгие годы лжи и притворства.       Огонь в камине плясал, отбрасывая тени на стены. Ветер выл за окнами, но здесь, в маленьком доме на окраине посёлка, было тепло. Было безопасно. Было правильно.

******

      Позже. Совсем поздно. Или уже рано — за окном начинал брезжить рассвет.       Они лежали на полу у догорающего камина, укрытые одним пледом на двоих. Фуло положила голову Леви на грудь и слушала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, но чуть быстрее обычного.       — У тебя хороший пульс, — пробормотала она сонно. — Для убийцы.       — Убийцы тоже люди, — ответил Леви, поглаживая её по спине.       — Ты не похож на человека. Ты похож на... — она задумалась, — на того, кого забыли научить чувствовать. И теперь учишься заново.       Леви усмехнулся — коротко, но тепло:       — Учительница хреновая.       — Зато ученик способный.       Она приподнялась на локте, посмотрела на него сверху вниз. Волосы упали на лицо, и Леви убрал их рукой — жест, который уже становился привычным.       — Леви, — сказала она серьёзно. — Ты спрашивал про Исаю и Хармана.       — Спрашивал.       — Я не всё рассказала.       Он ждал.       Фуло глубоко вздохнула. Момент был неподходящий — после такой близости хочется молчать и просто быть рядом. Но если не сейчас, то когда? Если не ему, то кому?       — У меня есть информация, — тихо сказала она. — Засекреченная. Очень старая, очень опасная. Я копировала её годами, по кусочкам, пока работала на X-ray. Сама не знала зачем. Наверное, интуиция. Чувствовала, что пригодится.       Леви напрягся — она почувствовала это телом.       — О ком?       — Обо всех, — Фуло встретила его взгляд. — Об Эликсе. Об Исае. О Хармане. О Кенни. И об Эрене Йегере.       Повисла тишина. Даже ветер за окном стих, будто прислушиваясь.       — Что именно? — спросил Леви. Голос его звучал ровно, но Фуло знала его уже достаточно, чтобы услышать напряжение.       — Эликс Браут не просто директор Vight, — начала Фуло. — Он начинал в структурах, которые финансировали «Фоурн» много лет назад. Его первый капитал — это деньги с оружия, которое Кенни продавал налево. Они были партнёрами. А потом Эликс вышел из тени, стал легальным, а Кенни остался грязным. Но связи остались. Финансовые потоки, которые до сих пор идут от Vight к «Фоурн». Если это вскроется — Эликс сядет пожизненно.       Леви молчал, переваривая.       — Исая, — продолжила Фуло. — У неё есть дочь. Спрятанная, тайная, о которой никто не знает. Девочка живёт в Европе под чужим именем. Исая вывезла её, когда поняла, что война корпораций становится опасной. Ради неё Исая пойдёт на всё. Абсолютно всё. Это её единственное уязвимое место.       — Откуда ты знаешь?       — Я была её любовницей, — горько усмехнулась Фуло. — Она рассказала мне однажды ночью, когда думала, что я сплю. Она разговаривала во сне. Я услышала имя. Потом проверила.       Леви кивнул:       — Харман?       — Харман Вордж — это вообще отдельная песня, — Фуло понизила голос почти до шёпота. — Он не просто адвокат. Он — серый кардинал, который держит нити всех трёх компаний. У него есть досье на каждого. Компромат, финансовые следы, старые грехи. Он копил это годами. И он знает про тебя.       — Про меня?       — Про твою мать, — тихо сказала Фуло. — Харман знает, кто её убил. И знает, что Кенни причастен. Это его страховка на случай, если ты станешь слишком опасным. Он может в любой момент сказать тебе правду — и тогда ты уничтожишь Кенни, а Кенни, умирая, утащит за собой половину города. Или может промолчать — и держать тебя на крючке, потому что ты будешь гадать.       Леви сел резко, плед упал. Лицо его стало каменным.       — Мою мать... Кенни?       — Я не знаю подробностей, — Фуло села рядом, коснулась его плеча. — Харман никогда не говорил прямо. Но я видела намёки в старых файлах. Твоя мать мешала Кенни. Она хотела увести тебя из банды. И она погибла при странных обстоятельствах, когда ты был маленьким. Кенни тогда был единственным, кто мог это организовать.       Леви молчал долго. Так долго, что Фуло испугалась.       — Леви? — позвала она.       — Эрен, — выдохнул он наконец. — Что с Эреном?       Фуло колебалась. Это была самая опасная часть.       — Эрен Йегер... он не тот, кем кажется. У него есть доступ к технологиям, которых не существует на рынке. Слишком продвинутым, слишком дорогим. Я нашла старые счета. Его компанию «Лавидж» финансировали из офшоров, которые контролирует... Харман Вордж.       — Эрен работает на Хармана?       — Нет, — покачала головой Фуло. — Хуже. Харман работает на Эрена. Или они партнёры. Я не поняла до конца. Но Эрен — не просто акционер. Он — мозг всей операции. Он хочет поглотить всех не потому, что жадный, а потому что ему нужно что-то скрыть. Что-то в его прошлом. Что-то, что могут найти конкуренты, если слишком глубоко копнут.       Леви смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло то, что Фуло никогда не видела — страх. Не за себя. За неё.       — Если они узнают, что ты это знаешь... — начал он.       — Я знаю, — перебила Фуло. — Поэтому я и исчезла. Поэтому я здесь, в этом дурацком посёлке, выдаю книги старушкам и делаю вид, что меня не существует.       — Но ты рассказала мне.       — Тебе — да.       Она взяла его лицо в ладони: — Потому что ты — единственный, кому я доверяю. Потому что я люблю тебя, Леви Аккерман. Дурацкий убийца с дурацким прошлым и дурацкими проблемами. Я люблю тебя.       Леви смотрел на неё, и впервые в жизни его глаза были не холодными. Они были живыми. Настоящими. Человеческими.       — Я... — начал он.       — Не говори ничего, — прошептала Фуло. — Просто будь.       И поцеловала его снова.       Место действия: Рассвет. Бенкир. Офис Эрена Йегера.       Микаса стояла у окна, глядя на просыпающийся город. Сзади подошёл Эрен, обнял её.       — Ты не спала? — спросил он.       — Думала, — ответила Микаса.       — О чём?       — О Леви. О том, где он. С кем он. И о том, что ты что-то скрываешь от меня, Эрен.       Эрен замер. Его руки на её талии напряглись.       — Что ты имеешь в виду? — спросил он осторожно.       Микаса повернулась к нему. В её глазах была сталь — та самая, которую она унаследовала от своего клана.       — Я чувствую ложь. Всегда чувствовала. Ты что-то не договариваешь. О себе. О «Лавидж». О Хармане.       Эрен долго молчал. Потом тихо сказал:       — Есть вещи, которые я не могу тебе рассказать. Пока.       — Почему?       — Потому что они опасны. Для тебя. Для нас.       Микаса высвободилась из его объятий:       — Если ты мне не доверяешь, то какие мы партнёры?       — Я доверяю, — Эрен шагнул к ней. — Но я боюсь. Боюсь, что если ты узнаешь правду, ты уйдёшь. А я этого не переживу.       Микаса смотрела на него долго. Очень долго. Потом кивнула:       — Тогда расскажи. И дай мне решить, уйду я или нет.       В комнате повисла тишина. Город за окном сверкал в лучах восходящего солнца, не подозревая, что в пентхаусе на сороковом этаже решается судьба одного из самых опасных секретов Бенкира.