Семиконечная звезда

      Юнги отчетливо понимал, что тонет. Золотые глаза затягивали его все глубже в бездну, словно водоворот, смешивая страх, смятение и желание коснуться. Сердце колотилось пойманной птицей, больно ударяясь о грудную клетку рваным, сбивчивым ритмом. Мир за одно-единственное мгновение сузился до золота чужих глаз с алыми искрами в зрачках.       — Давайте все успокоимся, ничего страшного не произошло, — Чимин неловко попятился назад. Голос едва заметно дрогнул, выдавая в нем страх, вязкая слюна заполняла рот, кончики пальцев раскалились, и в горячий воздух пустыни от них поднимался легкий, полупрозрачный дымок. — Все ведь в порядке, если ему нужно только, чтобы я стоял спокойно, я постою, — Чимин медленно поднял руки, его глаза метались от спины Тэхёна к незнакомцу и обратно. Лис приглушенно рычал, роя песок лапами и яростно размахивая хвостом.       — Проваливай, Чимин! Живо! Я не буду повторять дважды! — Тэхён был серьезен, несмотря на кажущуюся растерянность незнакомца напротив. Каждая мышца в его теле была натянута до предела, он как никогда готов был рвать на части любого, кто окажется с Чимином в радиусе менее ста метров.       Воздух вокруг медленно становился словно бы более сухим, и рядом с незнакомым Чимину магом появлялось облако тумана, собирая влагу из воздуха в мельчайшие капли и принимая форму кота с шерстью, переливающейся всеми оттенками голубого. Морду животного искажала гримаса боли. Хосок взглянул на Чимина глазами, полными отчаяния, зрачки сузились, а когти инстинктивно вонзились в песок.              — Хозяин… пожалуйста… — Движения Хосока были дергаными и рваными, будто бы кто-то неумелый взял в руки игрушку-марионетку и попытался показать представление. Он пытался пятиться дальше от Чимина, тыкаясь мордой в раскаленный песок, просто чтобы не видеть цель приказа. Но эту часть связи Демон-Хозяин нельзя было игнорировать. Приказ исполняется вне зависимости от воли демона.       — Только тронь его, Хосок, и я сожру твоего выкормыша! Не смей приближаться! — Рев Тэхёна разносился над пустыней, заставляя песчинки приподниматься над землей от чрезмерной вибрации. — Я клянусь, Хосок! Я отгрызу его голову на твоих глазах!       — Хозяин, умоляю! Он не дух! Прошу, отмените приказ… — Хосок редко обращался к хозяину на «Вы», но сейчас, придавленный приказом и раздираемый желанием остановить происходящее, он, сам того не замечая, перешел на умоляюще-вежливый тон.       Он заклятие, миф, дух… Должен быть чем-то… из этого… он просто не может быть человеком…       Мысли Юнги метались бессмысленными обрывками, то и дело тонули в золоте глаз и задыхались мятой, медом и пеплом. Он не мог сосредоточиться, его внутренний мир рушился, лед вокруг сердца трещал, как вековой айсберг под взошедшим впервые за столетие солнцем, и Юнги пытался защитить осколки своей внутренней вселенной, желая оставить себе хотя бы иллюзию контроля.              — Взять! — Юнги повторил приказ дрожащим голосом, сорвавшимся на хрип, и Хосок взвыл от отчаяния, ринувшись в сторону Чимина.              Огненный лис с пылающей гривой сбил водного кота с ног, преграждая ему путь.       — Мы давно не дрались всерьез, верно? — Зрачки лисьих глаз сузились. Пламя вокруг металось от алого к белому, плавя песок и камни вокруг, хвост колыхался на безжалостном ветру пустыни, а с клыков на горячий песок капало расплавленное золото. На Хосока было больно даже смотреть, но Тэ встряхнул гриву и вновь приготовился к прыжку.       — Прости меня… — Прошептал Хосок и прыгнул в сторону Тэхёна, закрыв глаза и выпуская водные цепи в ту сторону, где секунду назад стоял Чимин. Тэ преградил им путь и два демона сцепились в сияющем противостоянии двух стихий.       — Убирайся отсюда, искорка, я не могу это контролировать! — Хосок создавал все новые и новые оковы из воды, метая их так хаотично, как только мог. Тэ перехватывал цепи изо льда и отшвыривал их обратно, разрывая звенья когтями.       Чимин наблюдал за столкновением стихий и даже смог бы восхититься зрелищем, если бы не серьезность, с которой Тэхён вгрызался в загривок Хосока.       — Хватит! — Закричал Чимин.       Как раз в это время бой взорвался очередной яркой вспышкой, Тэ оказался рядом с хозяином, и, схватив его зубами за ворот рубашки, отшвырнул в сторону в тот момент, когда ледяные шипы Юнги оказались в сантиметре от горла юноши:       — Если не бежишь, следи за сражением, это не тренировка!       Чимин кувыркнулся на песке, остановившись в нелепой позе.       — А ты! — Лис повернул голову к магу воды, — Ты разбудил не того дракона, ледышка!       — Это можно остановить! — Не унимался Чимин. Он поднял глаза на Юнги. — Ты просто ошибся, верно? Это можно прекратить сейчас.       Его взгляд метался среди хаоса происходящего: пепел, пар, всполохи огня и вспышки. Хосок, по-прежнему скованный приказом, метал ледяные копья в друзей, и из кошачьих глаз лились слезы. Тэхён принимал удары на себя, лед яростно шипел, встречаясь с первородным пламенем.       Чимин сжал кулаки.       Хорошо, он понял...       — Тэ, игры кончились! Я понял правила…       Юнги стоял на краю поля боя, развернутого им же самим. Воздух обжигал легкие, запах меда, пепла и мяты кружил голову. Он все еще разрывался между Хосоком, кричащим в сознании: «Останови это безумие!» и собственными мыслями.        Он невозможен. Он пахнет рассветом, а в его глазах закат, это неправильно… Это ошибка.       Но когда Чимин отпрыгнул от очередного нацеленного на него ледяного шипа, развернувшись в прыжке и рассыпая за собой искры, Юнги забыл, как дышать.       Тэхён обвил Чимина огненным кольцом и их магия сплелась в единый поток: Чимин бросал огненные сферы в Хосока, стараясь бить по лапам и отбиваться от заклинаний, а Лис подхватывал их, усиливая мощь. Взрывы от столкновения стихийной магии озаряли Равнины Тихого Жара багровыми и лазурными вспышками, рассыпая капли стекла, всполохи искр и поднимая в небо столбы пара. Юнги видел, как пепел и искры с серебристых волос Чимина осыпаются и кружат в воздухе, подобно звездной пыли, и машинально следил за их полетом.              Он падающий метеорит… и он снесет все мои барьеры, если окажется человеком.       — Прости, малыш… — атаки Хосока были рваными и несфокусированными. Он бил грубо и невпопад, целясь в песок и камни, вместо того, чтобы попасть в сердце.       Тэхён ответил рёвом, выжигая дотла очередной брошенный в них трезубец водного духа.       Воспользовавшись моментом, Чимин прыгнул на спину лиса и выпустил волну огня, на секунду разделившую Юнги и поле боя. Верховный маг воды отпрянул. Руки дрожали, магия впервые отказывалась подчиняться. Кулон на шее, «Сердце Океана», дрожал и вздрагивал, а дыхание никак не удавалось восстановить хоть на короткий миг. Все сыпалось перед глазами «Великого Ледяного Короля» гильдии семи стихий, оставляя лишь искры в золотых глазах, смех, подобный сотням колокольчиков и запах. Мята — свежая, маняще чистая, как утренний ветер над озером; пепел — горький, напоминающий о том, что внутреннее ледяное королевство Юнги рушится; и мед — сладкий, дурманящий. Этот запах смешивался с гарью сражения и Юнги чувствовал, что продолжает тонуть, словно зеленый юнец, забывший все уроки Хосока и не способный сделать вдох в воде. Запах обволакивал, как щупальца Левиафана и утягивал в глубину, где золотом сияли глаза.       Он мог убить меня сейчас, мог уже несколько раз. Почему не сделал этого?       Чимин двигался как живое пламя — неудержимое и порывистое, непредсказуемое. Шаги, легкие, почти танцующие, оставляли за собой капли раскаленного стекла. Каждый прыжок был подобен вспышке: он касался земли лишь на миг, поднимая облако искр, и приземлялся в новом месте, уже готовый к атаке.       Когда ледяные копья летели в него в очередной раз, Чимин упал на спину, проскользив несколько метров, и тут же вскочил на ноги, разворачиваясь на пятках и стараясь ровно дышать. Помни о дыхании, оно очень важно…       Во время атак руки Чимина рисовали в воздухе причудливые узоры, что завораживало Юнги и пугало одновременно.              Это не соответствует ни одному известному мне правилу и закону, он комбинирует движения, как ему вздумается! Я знал, что он не человек!       Огненный лис был непреодолимым щитом в руках Чимина и смертоносным орудием, которое, однако, он не использовал в полную силу, стараясь не причинить Хосоку ощутимого вреда. В Юнги же Чимин совершенно не целился.       Юнги завороженно наблюдал за происходящим, в его глазах, всегда холодных и расчетливых, сейчас отражался танец, в котором пламя пыталось сожрать Чимина в моменты его ярости или секундной слабости. Эти сила и уязвимость складывались в непревзойденную симфонию, под которую Чимин, словно факир, танцевал на грани, превращая хаос в оружие. Даже когда юноша падал, то делал это с грацией, тут же перекатываясь в кувырке и вскакивая, готовый к атаке. Наблюдение за сражением выбило Юнги из реальности, но внезапно воздух пронзил громкий крик.       — Хватит! Прекратите! — Чимин стоял на спине огненного лиса, подобный лесному пожару: его руки лизали языки цветного пламени, с волос сыпались пепел и искры. Его голос пронесся над полем боя, заставляя замереть даже огонь. — Хосок, ты выше этого! — Чимин указал рукой в сторону Юнги и тот вздрогнул. — Он выше этого. Достаточно!       Чимин спрыгнул со спины Тэхёна и сделал шаг в сторону Юнги. Рука водного мага дрогнула и в сторону Чимина полетели ледяные шипы, но тот даже не вздрогнул. Он лишь поднял руку, и стена огня растопила летевшие в него копья. Юноша поднял бровь и сделал еще несколько шагов, подходя к Юнги все ближе.       — Ты ведь боишься не меня, верно? Я просто напомнил тебе что-то?       В Чимина снова полетел ураган из осколков льда, но Тэхён вильнул хвостом, поднимая вокруг хозяина огненный вихрь, растопивший атаку. В облаке пара мелькнула тень, и Чимин оказался вплотную к Юнги. Он схватил его руку и прижал ее к своей груди, где под тонкой рубашкой бешено билось человеческое сердце.       — Я не дух. Я просто человек. Как и ты.       Юноша заглянул в глаза мага воды и улыбнулся. На плечо Юнги медленно опустилась огненная бабочка, совершенно не обжигая, и лед в груди Юнги снова дал трещину, истончая барьеры вокруг сердца: такой теплый…       — Меня зовут Чимин.       Разум Юнги испытал очередное потрясение, и слова сами слетели с губ.       — Хосок! Убить! — Юнги не сразу узнал свой голос. Он был хриплым и сорвавшимся, надломленным, как и весь его внутренний мир. Так же не сразу он понял, что именно потребовал.       Хосок взвыл, поднимаясь с песка. Его морду исказила гримаса невыносимой боли, и ноги Юнги подкосились. Связь демон-хранитель работает в обе стороны, и Юнги чувствовал, насколько больно сейчас Хосоку.       — Прости, искорка, я не могу… — Водный дух рванул вперед, сбивая с ног Тэхёна, Чимин даже понять не успел, что именно произошло.       Ледяные цепи обвили его, словно змеи и с силой швырнули о песок. В глазах ненадолго потемнело, а в следующий момент левый бок пронзила острая боль: в него вонзился один из ледяных шипов, и Чимин взвыл от боли, громко скрипнув зубами. Юнги замер, осознавая произошедшее.       Кровь… Но у духов нет крови.       Мысль билась в голове пойманной в сети рыбой и рушила последние барьеры Юнги. Маг воды больше ничего не понимал, он задыхался собственным бессилием. Его мир рушился.       Цепи прижимали Чимина к земле, а Хосок, приняв привычный человеческий облик, сжал его горло. Пальцы духа дрожали, а на лицо юноши падали горячие слезы.       — Прости, искорка… Прости…       Чимин не сопротивлялся. Его золотые глаза сузились, зрачки вытянулись и приняли звериную форму, а губы дрогнули в лукавой полуулыбке. Все тело охватило пламя, и вместо Чимина перед Хосоком возник огненный лис с алыми глазами. На короткое время Чимин и Тэхён слились почти воедино, позволив Чимину принять правдоподобный облик духа и сбить Хосока с толку достаточно надолго.       — Мне тоже жаль, кот, но я не умру здесь! — Прорычал лис голосом Чимина, и в этот момент настоящий Тэхён возник за спиной Хосока.       — Отдохни, рыбья тушка. — Тэхён с такой силой и яростью ударил Хосока в висок коленом, что вогнал его голову в мелкий песок пустыни рядом с Чимином, вызвав очередной взрыв пара от столкновения стихий.       Чимин, воспользовавшись моментом, уже стоял перед Юнги. Воздух вокруг густел и наполнялся запахом металла, жженого песка и камня. Чимин слегка согнулся напротив Юнги в изорванной рубашке, одной рукой прикрывая окровавленный бок, который только что пробил ледяной шип Хосока. Алая, горячая кровь струилась сквозь пальцы, падая на песок с тихим шипением и оставляла в нем крошечные рубиновые кратеры. Юнги снова замер, его ледяное спокойствие в очередной раз треснуло, как тонкий лед под сапогами.       — У духов нет крови! — Рев Чимина разорвал тишину, — Посмотри на меня!       Казалось, он достиг предела: его дыхание было тяжелым и прерывистым, в голосе слышались нотки стали, глаза горели яростью, а пламя вокруг него было белее снега на пике Хрустальных вершин. Весь его образ кричал: «Я жив, и ты обязан считаться с этим». Сказанные им слова вонзились в сердце Юнги раскаленным клинком. Он рухнул на колени и замер, поднимая в воздух пыль и крошечные песчинки, впивающиеся под ногти.              Он прав… Нет крови… и шрамов…       Маг воды рассеянно блуждал глазами по Чимину, замечая серебристые линии на груди, похожие на руны, которые никак не мог разобрать. А затем взгляд переместился на широкие, грубые шрамы на запястье юноши.       Его где-то удерживали? Шрамы слишком не похожи на следы честного клинка или когтей дракона. Эти линии слишком ровные, слишком намеренные, слишком… жуткие…       — Прекрати пялиться и отменяй приказ, иначе я исполню обещание и отгрызу твою голову на глазах Хосока! — Позади Чимина возник юноша с алыми волосами. Он положил руку на плечо Чимина, и яростное пламя вокруг того начало уменьшаться, приобретая оттенки алого, и постепенно угасать.       — Хосок… Можешь остановиться…       Юнги едва нашел в себе силы произнести это вслух. Чимин заметно выдохнул и опустил голову, позволив себе расслабиться.       — Во всем этом виноват ты, — произнес Чимин, не поднимая глаз. — Недалеко есть река, и лагерь сегодня разводишь тоже ты. — Он протянул Юнги свободную руку, — Я уже представился, как твое имя?              Огненный маг вновь поднял глаза на Юнги. Буря в них уже улеглась и они вновь светились теплым золотом закатного солнца.       Твои глаза — ловушка. В них горит то, чего я старался избегать всю свою жизнь — безумие огня, который не собирается ни у кого спрашивать, можно ли ему поджигать чужие души. Под твоим взглядом мои ледники трескаются, обнажая почву, где никогда не росло ничего, кроме одиночества… Это невыносимо пугает меня, но отвести взгляд я больше не могу…       Чимин наклонил голову и серебристые пряди упали на его лицо, скрывая часть веснушек. Кровь все еще струилась между пальцами, смешиваясь с потом, пеплом и песком.       Ты пахнешь рассветом, а мята на твоей коже — насмешка надо мной. Ты взял самое чистое, самое холодное, самое любимое и смешал это с пеплом. Теперь я буду вспоминать о тебе всякий раз, когда губ будет касаться мятный чай. Такой же обжигающий и чистый, как ты… А эти проклятые веснушки. Бездна, словно кто-то стер созвездие Дракона специально для тебя. Ты действительно можешь спалить все вокруг, и даже мое имя. Но страшнее всего то, что я уже не против. Жги, режь и круши, только останься…       Юнги застыл. Слова застряли в его горле осколками льда.       — Ну? Мне ждать рассвета? Я ранен из-за тебя, — в глазах юноши промелькнул лукавый огонек, словно он читал мысли, проникая своим взглядом под кожу и вытягивая из вечно холодного Ледяного Короля давно спрятанное под толщей океанских бездн.              Почему ты не дух? — продолжал думать Юнги, не в силах подняться или ответить на вопрос.       — Не жди ответа, Ледяные короли могут растаять только в аду, — фыркнул Тэхён, опуская свою руку на руку Чимина, прикрывающую свежую рану. Между их пальцами вспыхнул приятный оранжевый свет и Чимин сильнее стиснул зубы от боли, но не позволил себе застонать.       Тэхён наблюдал за Юнги — как сужаются и расширяются его зрачки, как блуждает взгляд, как руки Юнги сжались, когда Тэ коснулся Чимина, как маг воды сглотнул вязкую слюну, а его дыхание сбилось, когда Тэхён наклонился над ухом Чимина и начал тихо нашептывать заклинание исцеления, останавливая кровь и боль. Тэ приподнял бровь, и губы против воли изогнулись в язвительной улыбке, полной яда и предвкушения.       Тем временем Чимин не выдержал и схватил Юнги за запястье, поднимая того на ноги. Его пальцы обожгли холодную кожу Юнги, но не огнем, не болью, а чем-то совершенно новым.       — Имя? — Повторил Чимин.       — Юнги, — Нашелся, наконец, виновник произошедшего, — Мне жаль, я просто… просто ошибся. Ужином и лагерем займусь я. Это и правда будет… будет честно…       Юнги искренне старался не смотреть на Чимина, но запах… Боги стихий…       — Принимается, — Чимин пожал плечами и улыбнулся, зачесывая волосы назад свободной рукой, и аромат накрыл новой волной: густой, обволакивающий, пьянящий сильнее любого зелья, и Юнги едва снова не оказался на песке.       Чимин развернулся на пятках и пошел в сторону реки, делая вид, что все нормально. Но на ногах его сейчас держало только острое чувство боли — ледяной шип вошел действительно глубоко.       Проходя мимо Хосока, Чимин остановился и осторожно присел на колени.       — Было весело. Я даже повторил бы, если бы не иллюзорная возможность умереть, — юноша издал тихий смешок и подавился кровью, тут же стерев ее с уголка губ. Хосок прокашлялся песком и неуклюже поднялся на ноги, стряхивая с себя пыль. Он бегло осмотрел раны Чимина и остановился на последней, которую юноша все еще прикрывал рукой, пусть крови там больше не было. Лицо его снова исказила боль и он принялся плести перевязки, то и дело извиняясь.       — Ты достойно сражался, кот. А против приказа не выстоял бы даже Дух Земли. Прекрати эти жертвенные стоны, давай лечи мне хозяина, иначе я от твоего что-нибудь откушу!       — Я просто хочу, чтобы искорка знал: я правда никогда бы не сделал ничего подобного по своей воле, а мой хозяин... он просто…       — Ошибся, он сказал, все все выяснили, — закатил глаза Чимин, но губы тронула улыбка, — Трясетесь как пара драконов над яйцом, со мной все в порядке.       Хосок поднял глаза на Тэхёна, и его ушки из морской пены дрогнули. Глаза Тэ сузились и вспыхнули ярче, он провел пальцем у своего горла, намекая на то, что не настроен сейчас шутить.       — Эй, Юнги, шевелись! — Чимин поднял руку и прокричал чуть громче, чем было нужно, — Я все еще ранен!       Юнги заложил руки за спину и фыркнул. Его грудь разрывал шторм новых эмоций, но он шагнул навстречу троице, немного быстрее, чем было нужно.       Кошачьи уши Хосока вновь дрогнули, на этот раз в сторону своего хозяина, и он начал медленно меняться в лице. Удивление, перерастающее в шок и уверенность в невозможности подобного, сменяющиеся понимающей улыбкой. Он снова взглянул на Тэхёна и тот кивнул ему, давая понять, что видел это в глазах Юнги.       В неведении оставался пока один лишь Чимин, уже решивший, что он достоин доехать до лагеря верхом на Хосоке, раз победа осталась за ним и Тэ. Выбора у Хосока не осталось.       Юнги уже разводил костер на берегу реки и искал в темнеющем небе россыпь звезд, похожих на те самые веснушки. А Чимин, прибыв к лагерю верхом на водном коте, пошел к реке смыть с себя пот, пепел и кровь.       — Ставлю десять лунных жемчужин, что твоя королевская ледышка бросит к ногам моей искорки все свои океаны уже к следующему празднику кровавой луны.        Хосок тихо рассмеялся на столь дерзкой спор, принимая человеческий облик.       — Принимаю, но до следующей кровавой луны целых полгода. Столько он не продержится.