Перевоспитание ублюдка

— ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ! — Кэйл, давай! Не подведи! — Давай, дружище! Еще чуть-чуть! — ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ! — ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ! В темной атмосфере паба, в окружении парней и девушек, голосящих так, что при возможности их можно было услышать на другой стороне района, в котором они находились, Чуя протер стакан и вернул его на место, под стойку. Шумная у него, однако, работа, он устало потер вески, глянул на часы, что показывали 15 минут одиннадцатого, и вновь перевел взгляд на шумную компанию. — Черт возьми, Кэйл! Я ставил на тебя! Красноволосый парень, которого, судя по всему, и звали Кэйл, повержено отставил недопитую бутылку пива в сторону и вновь откинулся назад. — Сорянчик, ребятки, но на этом всё. — Черт возьми! — Блять, какая же ты сука! — Я ведь ставил на тебя! Одна часть толпы разочарованно взвыла, когда как другая, наоборот, явственно радовалась своему выигрышу. Не успел шатен, второй «игрок», отставить бутылку в сторону, как сзади на него кто-то налетел, повиснув на шее и одобряюще хлопая по плечу. — Черт возьми, дружище! — Эй, эй, Берт, полегче. Ты мне так шею сломаешь. — Я верил в тебя! - мужчина уселся рядом, выкрикивая что-то еще, подтрунивая над Кэйлом и остальными, кто проиграл в этом споре. — Потому и кричал громче всех, — Дадзай скинул с себя руку друга и поднялся с места, слегка пошатываясь, — сейчас приду, заказать кому-то еще выпивки? После того как толпа удовлетворительно загудела и все сошлись на том, что не прочь взять виски вместо пива, шатень подошел к барной стойке, делая заказ. — Три бутылки виски. — Jameson? — Пойдет. Пока бармен доставал бутылки из своих закромов, Осаму же тем временем бесстыдно его разглядывал. Он, Дадзай, уже давно понял, что его привлекают как девушки, так и парни, а этот хмурый рыжеволосый бармен тем более. Бутылки приветливо брякнули об себя и деревянную поверхность. — Что-то еще? — Когда заканчиваешь? — Когда смена закончится, — равнодушно ответил Чуя, продолжая натирать стаканы, не удостоивая шатена своим взглядом. — Я не об этом. — А я об этом, что-то еще? Осаму нахмурился, но быстро переменился в настроении, широко улыбаясь, он взял бутылки со стойки, те вновь ободряюще звякнули друг о друга. — Нет, ничего, — сказал парень, посмотрев на бейджик, что висел на груди бармена, и зачем-то добавил: — Чуя, — после этого он развернулся и пошел в сторону своей компании. Не получилось с этим, ну и Бог с ним, он, Дадзай уже приметил неплохой вариант для своих ночных утех, пока ждал заказ, попутно рассматривая рыжеволосого парня. Нечего по одному убиваться. Он ведь всё-таки не мудак, верно? — Ну и чего ты так долго? - спросил Берт, как только Дадзай примостился рядом. — К черту, Кэйл, слабо еще на один раунд? — Иди к чёрту, Осаму!

***

Отель, номер люкс с большими панорамными окнами на город, приглушенное освещение и большая двуспальная кровать с красными простынями. Самое то, чтобы провести жаркую ночь с какой-нибудь девушкой на раз. Именно так думал Осаму, в очередной раз развязывая корсет на тонкой талии. — Какой ты нетерпеливый, — пьяно смеясь, сказала Джессика? Честно, Дадзай не запоминал, как ее зовут, он навалился сверху, лениво целуя развратные губы, пока тоненькие шаловливые пальчики пытались стянуть с него рубашку. Он уверен, что девушка под ним явно не девственница, и повелся, как, впрочем, и все, только на пышную грудь, которую излапали точно не одни руки. Звонок. Нехотя оторвавшись от своего занятия, слушая разочарованный стон под собой, Осаму посмотрел на экран телефона, хмурясь. Неизвестный номер. Немного поколебавшись, он всё-таки смахнул пальцем вверх, принимая вызов. — Слушаю. — Дадзай Осаму? — Верно, что вам нужно? — Меня зовут Кабуре Натана, я дежурный врач Массачусетской клиники общего профиля, сегодня у госпожи Дадзай случился сильный приступ и клиническая смерть, в данный момент состояние стабильное. Она хочет увидеть вас. Он перевел взгляд на часы. Те показывали полчетвертого. — Я буду в Бостоне примерно через 2 часа, — и отключился. — Бросишь нуждающуюся девушку одну? — Думаю, ты и так хорошо развлечешься, — Дадзай накинул на себя рубашку, уклоняясь от летящей в него подушки. — Ублюдок! — Он самый, — Осаму лишь равнодушно пожал плечами и ушел, слушая в свой адрес разнообразные проклятья и маты. Кто бы как ни думал, что бы ни говорил, Дадзай был тем еще ублюдком, но с бабушкой возился не ради денег. Как-никак она единственная, кто остался в живых и с кем он прожил большую часть своей жизни. Она была тем, кто взял на себя опекунство после смерти родителей в той страшной аварии. Осаму тряхнул головой, выбрасывая все невзрачные мысли, и поднял голову к звездному небу и ветру. Свежий воздух отрезвлял. Блять, ну надо же было именно сегодня такому случиться. Он сел в свою Ferrari 296 GTB, та сыто заурчала, и после этого он двинулся в путь. По трассе до Бостона примерно 2 часа, та на удивление была пуста, конечно, он, Дадзай, не сомневался в своих навыках вождения даже в нетрезвом виде, но налипать на дорожный патруль не очень-то хотелось. Устало растерев лицо, он достал минералку из бардачка и жадно прильнул губами к горлышку, опустошая ее на половину. В какой-то момент машина на что-то наехала, подскакивая и вильнув в сторону обочины. — Блядь! — облившись, Осаму выровнял руль, но было поздно. Гудок, свет фар и непонятно откуда взявшаяся фура были последними, что он видел и слышал.

***

Какие-то черти сидели сверху над головой и били по вискам молотком или чем-нибудь потяжелее, иначе не объяснить, почему голова так раскалывается, а в ушах гудит. Щека почему-то была мокрой, поморщившись, Осаму всё-таки открыл глаза, щурясь от яркого света. Над ним кто-то возвышался, кто-то с вытянутой мордой без нижней челюсти, острыми зубами и выжженной шерстью. — Блядь! — Дадзай с ужасом отпрянул от этой твари, стирая со своей щеки её слюни. Из-за слепящего солнца ее было трудно разглядеть, зато сейчас Дадзай увидел, что у той нет правой части лица, вместо ушей дырки, и передвигалась эта тварь на животе, не имея конечностей. Он сидел рядом с почти высушенным озером, а вокруг них был голый, погорелый лес. Тварь медленно двинулась к нему, видно, ей было трудно передвигаться, язык уродливо болтался, слюна безостановочно капала на землю, а весь ее вид приводил в ужас. Дадзай медленно стал отползать назад, пока не уперся спиной об могучий ствол дерева. Он остановился. Тварь тоже. — Что же... Что же ты такое? — сердце бешено колотилось в груди, а мозг подавал сигналы к бегству, но тело не двигалось. Будто одеревенело от страха. Тварь издала какой-то нечленораздельный звук, посмотрела наверх и отползла назад. По спине парня прошел холодок, а кожа покрылась мурашками. Рядом с ним находилось что-то или кто-то, что могло напугать даже такую уродливую тварь, проще говоря – опасность. - Неужели в нашу страну чудес пожаловала новая Алиса? – голос раздался откуда-то сверху. Не успел Дадзай поднять голову, чтобы найти источник звука, как перед ним в воздухе появилась широкая, клыкастая улыбка, а следом вырисовался кошачий силуэт. - Какое оружие выбрала ты? Единственное, что пока мог понять для себя Дадзай, так это то, что существо перед ним не вызывает никакого доверия, так подсказывала ему интуиция. А интуиции он привык доверять. - О какой Алисе идет речь? – более непринужденно спросил Осаму, поднимаясь на ноги. Будто почувствовав недоверие к себе, кот шире улыбнулся и принял более человеческий облик. - Разве не ты девятая Алиса? – Улыбка Чешира стала ещё шире (хотя, казалось, куда еще больше?), когда он увидел на чужом лице сначала страх, потом удивление, что сменилось осознанием, а еще позже недоумением. - Чуя? – вот теперь Чеширу пришло время удивляться. - Откуда тебе известно мое имя? - Разве мы не… Что это за место? – быстро сменил тему Дадзай. Несмотря на широкую улыбку, Чешир, то есть Чуя, тут все же отчасти кот, а когда кошки или коты раздражены или что еще хуже – злы, их хвосты начинают резко дёргаться из стороны в сторону или же раздражено стучать по полу, в данном случае по земле, - почему ты назвал меня Алисой? Я ведь не девушка. И о каком оружии ты говорил? - Не девушка? Вот тут бы я немного поспорил, - похоже, настроение кота заметно улучшилось. Дадзаю не понравился его тон, и он запоздало понял, что даже не знает, как выглядит сейчас. К счастью, поблизости был почти высушенный пруд, и он мог взглянуть на своё отражение. - Все, кто попадают сюда, становятся Алисами и обычно знают, зачем они тут, но ты, похоже, исключение, - Дадзай посмотрел на него в непонимании, и Чешир заботливо пояснил: - На стране чудес висит проклятье, и избавить нас от него может только Алиса, к сожалению, лишь на время. В подземелье замка Червового короля сидит ужасный Бармаглот, и одолеть его может лишь прибывшая в страну чудес Алиса. Но, к сожалению, Бармаглот не исчезает, а лишь перерождается вновь в подземелье замка короля, дожидаясь прибытия новой Алисы. Как и мы. Дадзай оглядел почти высушенное озеро, выжженную землю и погорелый лес с уродливыми тварями. Это место мало походило на так называемую страну чудес. - А что мешает, ну я не знаю, не будить его? - осторожно спросил он, замечая, как улыбка кота стала ломаной и натянутой. — Это единственный способ вам, Алисам, вернуться назад. Эти слова стали ударом под дых. Нет, конечно, Дадзай был хорошо развит физически и интеллектуально, но он никогда не сражался с какими-то тварями и тем более ни разу не попадал в место с красивым названием, но ужасной судьбой. Хотя, о чем это мы? Вот сейчас попал. - А если не справлюсь? - Будем надеяться на лучшее. Какое-то время Дадзай стоял неподвижно, пока к нему не пришло осознание. - Так, стоп. Осаму оглядел себя с ног до головы, посмотрел на выжженный лес, вновь перевел взгляд на отражение в воде, замечая позади себя одну лишь улыбку уже исчезнувшего Чешира, в последний раз глянул на ползучую тварь из леса и устремил свой взгляд в небо, задавая вопрос не то себе, не то этому странному месту, не то самому господу: - А хули я в платье? Яркий красный бант в волосах и того же цвета платье чуть ниже колен станут его проклятьем в этом странном и непонятном месте.

***

- Й-е-ещё одна Алиса!? Н-но к-к-к-как такое м-может быть!? Р-р-разве м-мы не из-з-збавились т-только что от в-восьмой? – белый кролик нервно постукивал лапой о кафель замка. - Возможно, в системе произошёл сбой? - Тогда почему ты не сожрал её? Рядом ведь был, - недовольно пробурчала крыса, которой вновь придется выбираться за пределы замка на разведку. - Радуйся, что я тухлых крыс не ем. Прошлая Алиса была омерзительна на вкус. До сих пор воротит. - Тогда воспользуемся старыми методами, - подал свой голос Червовый король, - пусть страна чудес убьёт её. Мы не можем больше рисковать, какая бы Алиса ни вошла сюда, обратного ей пути нет. Пусть никто и не говорил, но все были мнимо согласны с королем. Какая бы Алиса ни вошла в страну чудес, выхода обратно ей нет. Нельзя повторять ту трагедию вновь. Нельзя, чтобы страна чудес перестала существовать. Нельзя, чтобы её жители подверглись новым мукам. Нельзя будить Бармаглота.

***

— Возможно, я нахожусь под воздействием наркотиков и сейчас вижу галюны? Или, возможно, я попал в аварию и сейчас в коме? — от скуки размышлял Дадзай, пробираясь через лесные заросли. — Но почему я в платье? Боже… А ты что думаешь? Тварь, которая шла рядом с ним, произнесла что-то невнятное, но Дадзай, кивнув, продолжил свои размышления. — И что это за Бармаглот? Даже мой воспалённый разум не способен придумать такое. Может быть, дадим тебе имя? Что ты думаешь? — он вновь перевел взгляд на своего спутника, и когда услышал звук, похожий на согласие, остановился, задумчиво глядя в сторону леса. — Ты вообще какого пола? Что ты думаешь о таких именах, как Василиск, Химера или... Наги? Ну что ты так на меня смотришь!? Скажи тогда своё настоящее имя! Что? Не можешь? То-то же! Буду звать тебя Наги, ты, похоже, девочка. Они снова отправились в путь, но не прошли и десяти шагов, как Наги остановилась. — Ты чего? — Осаму тоже остановился, нахмурившись. У него было ощущение, что за ними кто-то следит, и он стал осматриваться по сторонам, но ничего не заметил. — Идём. Чего ты остановилась? — но Наги не сдвинулась с места. — Ты не хочешь идти туда? Ну, тогда давай пойдём в другую сторону. Тут же есть обходной путь? — Есть. Голос раздался неожиданно близко, заставив Дадзая вздрогнуть и обернуться на источник звука. За спиной стоял человек с иссиня-чёрными волосами, бледным нездоровым видом, большими ушами и крысиным хвостом. Ну да. Не совсем человек. Хотя чего ещё можно было ожидать от этого места? — Ты ведь новая Алиса, которая вошла в страну чудес? Я знаю короткий путь во дворец. — Я уже давно не доверяю этим словам. — Каким словам? — Короткий путь. — Он идёт через крысиную нору. — Ты думаешь, я полезу с каким-то незнакомцем в нору? — Буквально пять минут назад ты был готов пойти куда угодно с непонятной тварью. — Мы знаем имена друг друга, считай, что знакомы. — Фёдор. — Осаму. Пожалуй, если бы Дадзаю предоставили выбор между Фёдором и Наги, он не раздумывая выбрал бы именно Наги. Та, пусть и была уродлива на вид, но не отталкивала так сильно, как эта крыса. — Ты ведь хочешь быстрее вернуться домой? — У меня даже оружия нет. — Я знаю место, где его можно достать. — Тогда почему вы, жители страны чудес, не можете одолеть Бармаглота? — Проклятье. Мы не можем приблизиться к нему. — И это всё, — он широко взмахнул руками, будто очерчивая всё пространство вокруг них, — тоже проклятье? Глаза Фёдора потемнели, а взгляд стал мрачнее. — Да. Заметив это, Дадзай окончательно убедился, что с этим недочеловеком лучше никуда не идти. — Думаю, я лучше сам дойду, зачем мне обременять тебя? — О, не переживай насчёт этого. Я ведь сам предложил помочь, к тому же навряд ли ты найдёшь путь ко дворцу в одиночку. Дебри леса будут становиться всё непроходимее. Дадзай хотел сказать что-то вроде «Не переживай, моя спутница мне поможет, пусть даже и не умея говорить», как заметил, что не чувствует её присутствия. Наги нигде не было. «Вот предательница!» — подумал шатен и вновь посмотрел на Фёдора. Тот был прав, дебри леса становились всё менее проходимыми, и вряд ли он самостоятельно нашёл бы путь ко дворцу даже спустя пару-тройку часов. Интуиция ведь тоже может порой ошибаться, верно? Какая жалость, что у Дадзая она была развита превосходно и никогда его не подводила. Даже в этом проклятом, мать его, сне.

***

Дадзай уже 10 раз успел пожалеть, что согласился, с того самого момента, как спустился следом за Фёдором в грязный туннель, откуда со всех сторон разило сыростью и тухлятиной. Как по нему вообще идти? Здесь темно, как в жопе негра, хоть глаз выколи, разницы не заметишь. Осаму вновь мысленно проклял это чёртово место, провалившись одной ногой в какую-то слякоть. Ему, наверное, стоит поблагодарить Бога за подаренную ему, Дадзаю, выдержку, а иначе бы у крысы уши в трубочку свернулись от бесчисленного потока отборного мата и проклятий, которые Дадзай готов был вывалить в любой момент, но почему-то сдерживался. - И сколько нам идти до твоего так называемого кладбища оружий? И почему оно называется кладбищем? - То место появилось непонятно откуда, после смерти королевы. Все Алисы приходят в то место либо взять оружие, либо оставить. - И сколько их было до меня? - А кот не рассказывал? – Он говорил что-то про номер девять, но я смутно помню. Голова была занята другим. И откуда ты знаешь про кота? Я тебе об этом не говорил. - Встретил его по пути, вот он и рассказал. До тебя их было восемь, ты девятая. Самая отважная была первая Алиса, а после неё они приходили всё реже и слабее. Вот ты вообще без оружия пришел, не зная, зачем ты здесь и почему. - Разве не ты сказал, что Алисы приходят в то место, которое мы идем за оружием? - Сказал, но я не говорил, что они попадали сюда без него. - Получается, я первый? - Выходит, что так. Оставшийся путь они прошли в тишине. Что-то все-таки было не так в этих крысиных рассказах. Была какая-то несостыковка, недосказанность. Слова не увязывались в голове для представления полной картины. - Пришли. По ощущениям прошло не так много времени, как Дадзай попал в это место, однако до того, как спустится в крысиную нору, солнце стояло в зените, а сейчас луна сменила солнце и взяла все обязанности в свои руки. Звезды горели так ярко, признаться, парень давно не видел их в таком большом количестве, что невольно замер. Множество ярких точек горели белым светом в темном небе и манили, хотелось коснуться, дотронуться до этого пьянящего омута и утонуть, скрыться, спрятаться от чужих глаз, рук и прикосновений. Однако сколько ни вглядывайся, это небо было другим, не тем, что мы привыкли видеть в своем мире, здесь не было привычной нам северной звезды, от которой идет созвездие малой медведицы, а там, примерно в 5 раз больше к низу, располагался ковш большой медведицы. Нету Сириуса, что светит ярче солнца, нету созвездия Кассиопеи или льва, нету того, к чему мы так привыкли. Уйдя в свои меланхоличные раздумья, Дадзай не сразу заметил отсутствие своего спутника. - Фёдор? В ответ лишь тишина. Чего еще ожидать от крысы? Уже смирившись с потерей добровольного гида, парень начал осматриваться. Это была небольшая поляна, окруженная облезлыми, погорелыми деревьями, усеянная какими-то цветами и, судя по всему, вьюном. В отличие от норы, луна хорошо освещала местность, и можно было разглядеть хоть что-то дальше вытянутой руки, кстати, насчет первого, норы, сколько ни оглядывайся, Осаму так и не нашел. Конечно, исчезновение норы не могло не насторожить парня, так же как взявшийся непойми откуда туман. Глаза начали слипаться, а нос щекотал сладкий аромат цветов и пыльцы, что витала в воздухе. Бороться с сонливостью было невероятно трудно, но возможно, особенно когда твоего плеча касается чья-то худощавая когтистая конечность. Осаму мигом отскочил от непонятного нечто, запнувшись об что-то и падая на свою многострадальную задницу, всеми этими паданиями он уже нехило ее отбил. Как оказалось, это был не кто-то, а что-то, вернее сказать – деревья. Вьюн обвил ноги, шипами впиваясь в кожу, пропитывая белые чулки свежей кровью, заставляя Осаму вскрикнуть от резкой боли. Парень тут же попытался высвободить свои конечности, но только сильнее поранился руками об шипы. Оставалось надеяться на то, что те окажутся не ядовиты. Деревья-людоеды потянулись к жертве на яркий запах крови, пока та была обездвижена и ранена их вьющимся товарищем. Очередной крик вместе с звуком рвущейся ткани и плоти, Дадзай схватился за раненое плечо, пытаясь отодвинуться как можно дальше от своих мучителей, запоздало понимая, что крик принадлежал не ему. Поляна наполняется криками сотней, а то и тысячей голосов. Вьюн с воплем отпускает свою жертву, деревья, визжа, возвращаются на свои места, больше не осмеливаясь прикасаться к человеку. Терпеть гул стало невозможно, кажись, еще чуть-чуть и у него, Дадзая, кровь из ушей польется, но от этой участи его спасла знакомая уродливая морда Наги, что подхватила его под руку и помогла уйти с этой многострадальной поляны.

***

В очередной раз Дадзай убедился в том, что интуиция у него развита превосходно и ошибаться она не умеет. С такими умениями запросто можно податься на битву экстрасенсов или раскручивать на баки каких-нибудь верующих фанатиков. Кстати, вариант-то неплохой, надо попробовать, но для начала нужно выбраться из этого странного места. Плечо, к счастью, лишь поцарапали, рана неглубокая, что не сказать о ногах, те были серьёзно изранены, и ходить было трудно, некогда белые чулки стали красными, а к туфлям прилипли чьи-то ошметки, видимо, тогда в норе он наступил вовсе не на грязь, а на чьи-то останки. Наги шла рядом, помогая передвигаться, и вела куда-то по несильно заросшей тропинке. Совсем скоро они вышли на высушенную местность или на так называемое кладбище оружий. Повсюду валялись какие-то ржавые и совершенно ни к чему не пригодные железки. Поломанные мечи, пороховые пистолеты без пороха, огнестрелы без пуль, ржавые покоцанные ножи и чей-то ножной протез. И с этим прошлые Алисы ходили на какую-то огнедышащую тварь? Да это же верный путь к гибели! Если так желали подохнуть, то можно было не усложнять задачу, а просто где-нибудь утопиться или остаться в лесу один на один с деревьями-людоедами. Нет, с таким оружием идти на тварь равняется самоубийству, да, Дадзай все же решился, если убийство какого-то Бармаглота и вправду единственный выход из этого места, то он готов сразиться. - И что ты выбрала? - Чтоб ко мне обращались на ОН, - Дадзай развернулся, смотря на развалившегося Чешира сверху вниз. - Смотрю, тебя нехило так потрепало у нас, - он головой указал на израненные ноги, - у меня есть знакомый, его домик неподалеку, но он слегка безумен. - Зачем мне идти к безумцу? - Безумство – это пропуск в наши чертоги, даже мы с тобой слегка безумны, таковы правила этой страны, здесь не прожить без такого дара. К тому же не думаю, что ты дойдешь до дворца с такими ранами. — Я не дойду до дворца без оружия. — Ты не собираешься брать его здесь? – Чешир был слегка удивлен, или же это было наигранное притворство. — Этот хлам? – он взмахнул рукой, обводя пространство вокруг себя, — это даже для реставрации непригодно. — Пожалуй, соглашусь, - Чешир наконец соизволил поднять свою тощую задницу и говорить с собеседником на одном уровне, - пойдём. Кошак прошел мимо, маня человека пальцем и идя куда-то в направлении леса. От него веяло нехилым таким наебаловом, но Дадзай падок на красивые мордашки, поэтому снова не найдя свою подружку (да, он считает вправе называть Наги своей подружаней, 2 дня знакомы как никак, а та его уже из какой-то жопы вытащила и жизнь спасла, вот только привычка у нее дурная — съёбывать в самый неподходящий момент), решил, что терять ему кроме жизни нечего (пустяки, правда?) и двинулся вслед за рыжим.

***

Кот привел его к какому-то домику рядом с болотом, только оттуда вышла не предполагаемая кикимора, а жуткий парень с длинными лохмотьями сиренево-белого цвета, которые скрывали пол лица, да и в общем он своим бледным видом больше напоминал какого-то торчка с букетом психических расстройств, что, собственно говоря, не исключено, вылезшего из 18-19 века с уродливой шляпой. От одного взгляда на его лицо даже слепой понял бы, что здесь им не рады, однако хозяин сея хижины ничего не сказал, а просто отошел в сторону, пропуская внутрь нежданных гостей. Как говорится: «машина ехала, колёса тёрлися, вы не ждали нас, а мы припёрлися, извольте угощать». - Он немой, - заботливо пояснил Чешир, садясь на диван и приглашая Дадзая сесть рядом. - И ты пользуешься его слабостью, раз тот не может возразить? – парень с радостью присел рядышком, блаженно простонав, вытягивая ноги и закидывая голову на спинку дивана. Наконец-то можно отдохнуть. - Верно, - он обернулся к Шляпнику, махнув ему рукой, - Сигма, друг, не найдётся ли у тебя чем помочь моему знакомому? Шляпник или же Сигма убрал челку с лица, осмотрев новую Алису, и спустя минут 5 принёс какие-то наполненные склянки, два мотка бинтов, иглу и нити. По пути сюда они проходили мимо почти высушенного озера, и Дадзай еще там почистил свои туфли, как ни крути, это сейчас единственная обувь, которая у него есть. Сняв с себя чулки, всем открылся вид на длинные изящные ноги, покрытые глубокими порезами от шипов, некоторые из которых до сих пор кровоточили. Но вскоре те были заботливо обработаны и туго перевязаны. Пока Дадзай мысленно благодарил бабушку за то, что та несмотря ни на что выучила его, Осаму, хорошо шить, и теперь он благодаря своим умениям смог починить платье под странным взглядом Чишира, Шляпник уже успел накрыть на стол, решив угостить гостей печеньем и чаем. Говоря начистоту, Дадзаю не очень-то хотелось есть что-то в этом мире, но чувство голода было сильным, да так, что тошнота подкатывала к горлу. - Невежливо, знаешь ли, отказываться от угощений в гостях, - промурчал Чуя на ухо шатену. От шепота по телу поползли мурашки, и Осаму слегка поёжился, доверия это не вызывало, как в принципе и все это место в целом. Подцепив чашку пальцами, он сделал небольшой глоток ароматного чая, тот был на удивление вкусным, сладкий привкус остался на языке, а по телу разлилась приятная волна тепла и расслабленности. Кажись, удовлетворившись таким результатом, Чуя принялся что-то беззаботно лепетать Шляпнику о разыгравшемся аппетите, пока тот, не обращая ни на кого внимания, спокойно пил свой чай и закусывал печеньем. Со стороны это могло показаться уютной посиделкой давних приятелей, кроме них самих. Еда оказалась самой обычной, не той, что Дадзай думал, никто и ничто в нее не подмешивал, чай как чай, печенье как печенье. Также Осаму заметил ещё одну странность, и та опять же была связана со временем. За все время нахождения здесь стрелка часов не сдвинулась и на дюйм, так же, как и солнце, за этим он, Дадзай, следил с самого прихода сюда. От рассуждений его отвлекли чьи-то уши, мелькнувшие в окне. Пока никто из его знакомых не видит, Осаму незаметно стянул нож, убирая его в кобуру, что нашел еще на кладбище оружий, и вышел на улицу. Обойдя дом, с другой стороны, парень вышел к болоту. На одном из бугров стоял зверочеловек – кролик. Он нервно стучал лапой по кочке и следил за временем по карманным часам. - Эй? - наверное, Дадзай сказал это слишком резко, ибо кролик подпрыгнул чуть ли не на метр от земли, - прости, прости! - парень поднимает руки в примирительном жесте, показывая, что безоружен, - не хотел напугать. Теперь появилась возможность разглядеть нового жителя этой невероятно странной страны чудес. Выглядел он, в отличие от того же кота, более человечным, единственное, что его выдавало – это длинные висящие уши и маленький кроличий хвост. Он был белым, челка подстрижена криво, кисти обмотаны, одно ухо, судя по всему, и вовсе глухое. Это всё и есть последствия того проклятья? Нет, Дадзай далеко не глуп, он давно понял, что тут произошло нечто ужасное, а именно пожар, который, судя по всему, устроил Бармаглот. А причиной стала одна из Алис. Видимо, все жители страны чудес испытывают ненависть и злость к Алисам, ведь те были их единственными надеждами, что не справились со своей задачей и навлекли беду на это место. - Т-ты, но-н-новая А-алиса? - Ну… Наверное? - Осаму отпустил руки, обтряхивая невидимую пыль с платья. - Т-тебе нел-льзя тут н-находится! - Это еще почему? - О-он лю-л-люд-д… - Стоп-стоп-стоп, - парень помахал рукой, призывая того остановиться. Оглядевшись, он выстроил примерный путь, по которому мог проскакать кролик, и подошел к первой кочке, проверяя ее на прочность, а то мало ли, ща наступит, а та под ним провалится, и он увязнет в болоте. Это напоминало стеклянный мост в горах Тайхан, только тут, если ошибешься, не будет никакой проекции. Слушая интуицию, Осаму удачно прошел нужный путь и уже стоял рядом с белым кроликом, тот был, видимо, сильно напуган, но стойко держался, - а теперь сделай глубокий вдох и скажи всё на выдохе. - Он людоед! - выдохнул кролик, указывая в сторону домика, попутно ахуевая сам с себя. - Молодец, - Осаму улыбнулся, как заботливый родитель, учивший своего ребенка первым шагам, - кто он? За их спинами стал раздаваться какой-то непонятный шум, что-то произошло в хижине. Осаму не сразу сообразил, что ему надо делать, но когда он обернулся, вновь на своего собеседника, того и след простыл. Из-за леса показались купола и пики – замок, к которому, судя повсему, и надо было прийти. Оценив ситуацию и свои возможности в случае, если он увязнет, Осаму прыгнул на первую кочку.

***

Фортуна приклоняла колени и целовала руки Дадзаю, ибо по-другому не объяснить, как тот все еще остался в живых. Купола показались ближе, вот и всё, остался последний рывок, еще чуть-чуть и он выйдет к окраине леса, за которым скрывается замок – конечная точка его путешествия. Осталось лишь придумать, как расправится с Багмоглотом, которого он даже не видел, пока не расправились с ним. — Стоять! И куда это мы собрались без меня? — Чешир настиг парня, перехватив его руки и припечатав к шершавому стволу дерева. — Отпусти. — Голос Дадзая сорвался на хрип: крепкие пальцы сдавили запястья так, что кости заныли, а грудная клетка сжалась под напором чужой силы. — А то что? — Чуя усмехнулся, и в его глазах вспыхнула откровенная, хищная жадность. Его улыбка, такая располагающая при первой встрече, сейчас превратилась в оскал, и даже красивое личико не спасало ситуацию. Его глаза впивались в лицо Осаму, раздевая взглядом. — Ты не дойдешь до замка. Чешир просчитался. Удар между ног стал для него настолько болезненной неожиданностью, что он рефлекторно разжал пальцы, согнувшись пополам. Осаму тут же выскользнул из ослабевшей хватки и рванул прочь, но Чуя пришел в себя быстрее, чем тот ожидал. Он настиг жертву в пару прыжков, навалившись сверху всей тяжестью. Дадзай, извернувшись, выхватил украденный нож, и лезвие рассекло воздух в опасной близости от горла рыжего. Чуя едва успел увернуться, выбил оружие ударом запястья и вцепился в волосы парня, с силой запрокидывая его голову назад, до хруста в шее. — Ты труп, — прошипел Чуя, задирая подол и запуская руку под юбку, проверяя, нет ли еще сюрпризов. — И я не намерен ждать до утра. Чешир подцепил когтями резинку панталон и рванул их вниз, оставляя на нежной коже жертвы длинные царапины. Вторую руку он переместил с волос на шею парня и сдавил горло. Когти впились в бледное бедро, оставляя уродливые кровавые дыры. Поставив колено между ног Осаму, Чуя раздвинул их шире, вжимаясь в податливое тело. Парень захрипел, до побелевших костяшек вцепившись в руку рыжего, пытаясь разжать мёртвую хватку на своём горле, ему было плевать, что тот собирается сделать, лишь бы вдохнуть глоток желанного воздуха. Кожа на шее уже посинела, в глазах начало темнеть — ещё немного, и послышался бы хруст шейных позвонков. Но Чуя не собирался отпускать свою новую жертву так легко, его член уже стоял колом в предвкушении новых плотских утех и ощущений. Он перекинул ногу парня себе на плечо и резко вошел внутрь, с омерзительным влажным звуком, выбивая из Дадзая сдавленный стон и ослабляя хватку на чужой шее, давая глотнуть немного воздуха, чтобы тот не отключился раньше времени. Переместив ладони на бёдра, Чуя запрокинул голову и сдавленно выдохнул, а затем начал смеяться — безумно, надрывно, словно окончательно потерявший рассудок дикий зверь. С каждым движением его пальцы сжимались, оставляя на бледной коже всё новые синяки — те, что болели бы очень долго. Как хорошо, что он, Чуя, избавит свою очередную жертву от этой участи. Продолжая грубо трахать измученного парня, он наклонился к его лицу и провёл языком по солёным от слёз щекам, затем спустился ниже, к ключицам. Пора было заканчивать. Рыжий впился клыками в надплечье — и из уст Осаму вырвался страшный крик, оборвавшийся хрипом, когда чужие челюсти оторвали кусок плоти. Чуя упивался тёплой кровью, что стекала по его подбородку и горлу. Жизнь мгновенно покинула красивое тело, оставляя бездыханный, но ещё тёплый труп наедине с этим уродливым чудовищем с ангельским лицом. Фортуна покинула Дадзая, как и очередная Алиса покинула страну чудес...

***

Пробуждение было неприятным, в глазах плыло, в ушах звенело, горло першило, а по голове и вовсе будто бы треснули чем-то тяжелым. Кирпичом или молотком, например, топор я приводить не буду, он у меня ассоциируется с бабкой процентщицей. Первое, что он увидел, это яркий свет, а только потом знакомую белую макушку. Немного проморгавшись, чтобы стабилизировать зрение, Осаму перевел взгляд на бейджик. Ацуши Накаджима. Так вот кем был тот белый кролик, уведя взгляд чуть в сторону, он заметил еще пару присутствующих врачей в палате, один был хмурый, как чёрт, походивший на заебавшегося жизнью учителя начальных классов, с черными волосами, немного подкрашенными в белый на концах, видимо, раньше ходил в блондинах. Почему-то этот парень кажется Алисе, тьфу ты, Дадзаю знакомым, но тот еще не до конца соображает, чтобы вспоминать, где же они пересеклись. А вот второго почти и не узнать, в отличие от страны чудес, тут он выглядел опрятно, наверное, интерн, свои длинные волосы заплетал в высокий хвост и из всего окружения выглядел самым адекватным и вменяемым, в отличие от его безумного немого двойника. - Очнулся? – приятный, до боли (в прямом смысле) голос раздался совсем рядом. Осаму поднял голову, встречаясь взглядом с красивыми голубыми глазами. - Если тебе так надо было в Бостон, то не думаю, что авария лучший способ добраться до сюда. А что было бы, если я не решился рвануть домой на выходные? Все еще не до конца соображая, Осаму с горем пополам попросил воды, ведь из его горла вырывались только писклявые хрипы, но Ацуши, храни его Бог, быстро сообразил, чего нужно пациенту. Как оказалось, водителя фуры схватил приступ, и тот потерял сознание во время движения, выезжая на встречную, из-за чего и произошло столкновение. Дадзай же получил нехилый удар по ребрам и в области левого плеча, но, к счастью, переломов нет, только сильные ушибы, что не сказать о ногах, те зажало, и пришлось вскрывать машину, чтобы вытащить пострадавшего, но инвалидность врачи не прогнозируют. С бабушкой тоже все в порядке, ей не говорили пока что об аварии, мало ли она начнет волноваться по пустякам (ага, как же), и её схватит приступ. Фёдор, который был крысой во сне, оказался хирургом и объяснил так называемую страну чудес побочным действием наркоза и адреналина, их лица Осаму, возможно, видел, когда его доставили в больницу, просто не помнит этого, а мозг записал это на подкорку и воспроизвел в виде сна.

***

- Знаешь, тебе бы подошла роль кота – Чешира. Рыжий оторвался от чистки яблока и посмотрел на Дадзая. Тот смотрел куда-то в потолок, о чем-то рассуждая. - О, а ты, значиться, будешь Алисой? – Чуя саркастично фыркнул, продолжая чистить яблоко. Всё же у него порой возникает желание хорошенько врезать своему новому знакомому, но того спасала лишь больничная палата и капельница в руке. - Может, и Алисой. Как думаешь, мне бы пошло красное платье? - Ты идиот? – каким бы серьезным ни хотел казаться Чуя, но всё же не сдержал глупой улыбки, мысленно всё же признавая, что платье тому к лицу. - Почему ты здесь? – Неожиданно задал свой вопрос шатен, теперь пристально смотря на собеседника, - ты разве не домой сюда ехал? Накахара и сам не знает, зачем проводит свое время рядом с этим придурком, и ответ на этот вопрос он навряд ли найдет, по крайней мере сейчас. Переведя взгляд на окно, он какое-то время вглядывался в небо, а после нежно, с очаровательной ноткой веселья сказал: - В 23:00 – конец моей смены. Услышав это, Осаму улыбнулся. Пошла к чёрту эта страна чудес! Да, возможно, он падок на красивые лица и многие его считают ублюдком, но он не верит снам и введеньям, те часто бывают ошибочными, он верит тому, что видит, и сейчас он видит чистый лист в их совместной истории, что пишет новые строки их трудного, но приятного будущего. Возможно, Фортуна все же не покинула его? Да, пожалуй, так оно и есть.