Синдром отмены

Ноябрь перевалил за середину, и город окончательно захлебнулся дождями. Серое небо висело так низко, что, казалось, до него можно дотянуться рукой. Вода стекала по стёклам панорамных окон, искажая очертания высоток, и в квартире Кайзера было темно даже днём. Исаги просыпался поздно. Раньше его это раздражало — чувство, что день проходит мимо, пока он валяется в постели. Теперь было плевать. Он привык к ночному графику: задания, клуб, редкие вылазки в город, возвращение под утро. Их жизнь с Кайзером перешла в какой-то сумеречный режим, где границы между днём и ночью стёрлись за ненадобностью. За завтраком — если можно было назвать завтраком кофе и сигарету в два часа дня — Кайзер вдруг отложил телефон и сказал: — У нас проблема. Исаги поднял глаза. Кайзер редко употреблял слово «проблема». Обычно он говорил «вопрос», «ситуация», «дело» — что-то, что подразумевает решение. «Проблема» означала, что решения пока нет. — Что случилось? — Кто-то сдал наш склад в промзоне. Сегодня ночью там был обыск. Мои люди едва успели вывезти товар. Потеряли только помещение, но это уже второй раз за месяц. — Кайзер потёр переносицу. — Кто-то сливает информацию. — Кто-то из твоих? — Либо из моих, либо из круга общения. Круг узкий. Ты, Рео, ещё пара человек. Исаги поставил чашку на стол. Внутри медленно разливался холод. Он знал, что Кайзер не обвиняет его — по крайней мере, пока. Но сам факт, что он попал в список подозреваемых, даже на уровне «круга общения», заставлял кровь стынуть в жилах. — Ты думаешь на меня? — спросил он прямо. — Нет. — Кайзер ответил сразу, без колебаний. — Ты не стал бы. Ты слишком... мой. Но я должен проверить всех. Включая Рео. — Рео не предаст. — Я тоже так думаю. Но я уже ошибался в людях. — Он встал, подошёл к окну. — Сегодня вечером я встречаюсь с информатором. Он обещал наводку. Если повезёт, узнаем, кто крыса. Ты поедешь со мной. — Я думал, ты мне не доверяешь до конца. — Я не доверяю никому до конца. Но тебе — больше, чем кому-либо. — Кайзер обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталость. — Это считается. Встреча была назначена в заброшенном паркинге на окраине. Они приехали за час, проверили территорию, выставили людей по периметру. Кайзер нервничал — Исаги видел это по тому, как он сжимал и разжимал кулак в кармане куртки, как часто затягивался сигаретой. Это было непривычно и оттого тревожно. Информатор опоздал на двадцать минут. Вошёл в полутьму паркинга — щуплый парень в капюшоне, лицо скрыто. Говорил быстро, сбивчиво, оглядываясь через плечо. — Это не ваши, — сказал он. — Кто-то снаружи. У них есть выход на полицию. Я не знаю кто. Но они знают всё: маршруты, точки, людей. Они сливают выборочно, чтобы не вызывать подозрений. — Кто их ведёт? — спросил Кайзер. — Не знаю имени. Но я слышал кличку. Рихтер. Кайзер замер. На секунду — всего на одну — его лицо дрогнуло. Исаги заметил это, хотя никто другой, наверное, не заметил бы. — Ты уверен? — спросил Кайзер глухо. — Да. Рихтер. Я слышал дважды. Кайзер кивнул, бросил парню конверт, развернулся и пошёл к машине. Исаги едва поспевал за ним. — Кто такой Рихтер? — спросил он, когда они сели в салон. — Человек, который убил моего брата. — Кайзер смотрел прямо перед собой, и его лицо было каменным. — Я думал, он мёртв. Я сам всё проверил. Он должен был сдохнуть пять лет назад. — Но он жив. — Выходит, да. И теперь он хочет закончить начатое. Они ехали молча. Исаги смотрел на огни встречных машин, на мокрый асфальт, на пальцы Кайзера, которые побелели на руле. Внутри росло чувство, которое он не мог назвать, — смесь страха и ледяной решимости. Кто-то хотел уничтожить Кайзера. А значит — и его тоже. Потому что теперь они были связаны. Дома Кайзер сразу прошёл в спальню, открыл сейф в стене. Исаги стоял в дверях и смотрел, как он перебирает документы, старые фотографии, какие-то папки с пожелтевшими краями. Наконец он вытащил одну — тонкую, потрёпанную. — Вот, — сказал он, протягивая её Исаги. — Это Рихтер. Точнее, то, что я о нём знал пять лет назад. Тогда он работал на конкурентов. Теперь, видимо, сам стал конкурентом. Исаги открыл папку. С фотографии смотрел мужчина лет сорока — тяжёлый подбородок, глубоко посаженные глаза, шрам через левую бровь. Лицо человека, который привык к насилию. От него веяло опасностью даже с пожелтевшего снимка. — Что будем делать? — спросил Исаги. — Найдём его. — Кайзер забрал папку, бросил обратно в сейф. — Но сначала нужно убедиться, что среди наших нет предателя. Если он перекупил кого-то из моих людей, мы ходим по минному полю. — Как будем проверять? — Тихо. Без шума. Начнём с тех, кто был на складе в день обыска. Потом — те, кто знал о порте. Круг узкий. — Кайзер помедлил, потом добавил: — И Рео. — Рео не мог. — Мог кто угодно. — Кайзер посмотрел на него тяжело. — Ты этого не понимаешь, потому что у тебя есть друзья. У меня — только ты. Остальные — деловые партнёры. А бизнес есть бизнес. Ночь Исаги провёл без сна. Лежал в темноте, слушал дыхание Кайзера и думал о том, что Рео — единственный, кроме Кайзера, кто был с ним с самого начала этой истории. Рео, который приносил еду. Рео, который вытаскивал его из квартиры. Рео, который отвёз его домой после первой таблетки. Мысль, что он мог предать, казалась невозможной. Но Кайзер был прав в одном: в их мире предать мог кто угодно. Утром он позвонил Рео сам. Без предупреждения, без объяснений — просто набрал номер. — Ты чего в такую рань? — раздался удивлённый голос. — Надо встретиться. Сегодня. Без Кайзера. Пауза. — Что-то случилось? — Случилось. Я расскажу при встрече. Они договорились на той же кофейне на набережной. Когда Исаги приехал, Рео уже ждал его — сидел за угловым столиком, пил капучино и выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, обычно уложенные волосы были в беспорядке, будто он тоже не спал. — Ты выглядишь дерьмово, — сказал Рео. — Ты тоже. Давай без предисловий. — Исаги сел напротив, положил руки на стол. — Кто-то сливает информацию. Склад в промзоне спалили. Кайзер думает, что среди нас предатель. Рео отставил чашку. Его лицо стало жёстким. — Ты пришёл спросить, не я ли это? — Да. — Нет. Не я. — Он смотрел прямо, не отводя глаз. — Я работаю с Кайзером не первый год. Если бы я хотел его сдать, я бы сделал это давно. И ты бы не сидел здесь сейчас. — Я знаю. — Исаги выдохнул. — Но я должен был спросить. — Правильно сделал. — Рео помолчал, потом добавил: — Я слышал про Рихтера. Кайзер сказал мне вчера. Это плохо. — Ты его знаешь? — Заочно. Он был правой рукой конкурентов, когда убили Луку. После того случая исчез. Все думали, что Кайзер его... ну, ты понимаешь. Но, видимо, нет. — Кайзер думал, что убил его. Проверил. — Значит, кто-то помог Рихтеру инсценировать смерть. А теперь он вернулся. — Рео потёр лицо ладонями. — Слушай, Исаги. Если Рихтер начал сливать точки — это только начало. Он хочет не денег. Он хочет мести. И он не остановится, пока не уничтожит всё, что Кайзер построил. — Или пока Кайзер не уничтожит его. — Вот именно. И в этой войне ты — самое уязвимое место. Потому что ты — единственный, кого Кайзер по-настоящему ценит. Если Рихтер узнает о тебе... — Уже узнал, — раздался голос сзади. Они оба обернулись. В дверях кофейни стоял Кайзер — в длинном чёрном пальто, с выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего. — Ты следил? — спросил Исаги. — Я слежу за всеми. Иначе мы бы уже были мертвы. — Кайзер подошёл к столику, сел рядом. — Рихтер знает о тебе. Сегодня утром мои люди перехватили его курьера. У него была папка. В папке — твои фотографии. Твой адрес. Адрес Бачиры. Адрес Наги. Исаги почувствовал, как желудок сжимается в узел. — Зачем ему они? — Затем, что он будет давить. На тебя. На твоих друзей. На всё, что мне дорого. — Кайзер сжал челюсти. — Он действует аккуратно. Не нападает в лоб. Он хочет, чтобы я сам сломался. — И что мы будем делать? — Мы — ничего. — Кайзер повернулся к Рео. — Ты увезёшь Исаги из города. Сегодня. У меня есть дом в пригороде, неофициальный. Пересидите там, пока я не разберусь. — Я не поеду, — сказал Исаги. — Поедешь. — Это не обсуждается? Ты опять решаешь за меня? Кайзер схватил его за плечо — не сильно, но властно. — Да. Я решаю за тебя. Потому что я старше, опытнее и потому что я не могу потерять ещё и тебя. — Его голос сорвался на последнем слове — почти незаметно, но Исаги услышал. — Ты спрашивал, люблю ли я тебя. Так вот. Это — любовь. Когда ты готов послать всё к чёрту, лишь бы человек выжил. Понял? Исаги смотрел в его глаза — холодные, голубые, полные того, что Кайзер никогда не называл словами. И понимал: спорить бесполезно. — Ладно, — сказал он. — Но ты вернёшься. Обещай. — Обещаю. Рео уже встал, набирал чей-то номер. Через час они выехали. Исаги сидел в машине, смотрел, как город за окном сменяется пригородами, и внутри него росло чувство, которое он не мог подавить. Что-то надвигалось. Что-то большое и тёмное, как грозовой фронт. И он не знал, увидят ли они с Кайзером друг друга снова.