Метки
Частичный ООС
Фэнтези
Кровь / Травмы
Обоснованный ООС
Демоны
Согласование с каноном
Упоминания алкоголя
Упоминания жестокости
Философия
Мироустройство
Разговоры
Элементы психологии
Повествование от нескольких лиц
Аристократия
Упоминания смертей
Элементы гета
Стёб
Упоминания религии
Вымышленная география
Люди
Сверхспособности
Религиозные темы и мотивы
Противоречивые чувства
Жаргон
Черный юмор
Описание
Книга, в которой 7 смертных грехов размышляют о сущности жизни..О том что люди - самое ужасное что мог придумать бог. Люцифер, Сатана, Маммона, Асмодей, Бельфегор, Левиафан и Вельзевул.
Похотливый Асмодей
09 мая 2025, 12:11
(Голос Асмодея)
Ах, ты вернулся… Сладкий. Не прячь глаза — я вижу, как они бегают по строчкам, ищут, за что зацепиться. Присаживайся ближе. Нет, не на стул. На колени. Так теплее, правда?
Видишь свечи? Задуй одну. Нравится, как воск стекает по серебряному подсвечнику? Это я приказал им плакать. Красиво, да? Всё, что я трогаю, плачет. Или смеётся. Или стонет. Зависит от… настроения.
Ты пришёл узнать о похоти? Милый, ты уже дрожишь. Это не страх. Это предвкушение. Тот момент, когда губа касается края бокала, но вино ещё не обожгло язык.
Дай мне свою руку. Нет, не эту — ту, что ты прячешь за спиной. Видишь, как нить пульса на запястье играет под кожей? Это я сейчас.
Хочешь историю? Тогда запомни: похоть — это не постель. Это взгляд через витрину, где лежит вещь, которую ты никогда не купишь. Это шепоток в толпе: «А что, если…» Это последняя страница дневника, которую ты перечитываешь, зная, что она про тебя.
Но я не буду рассказывать. Я покажу.
Закрой глаза. Чувствуешь, как воздух стал гуще? Это я дышу тебе в шею. Не открывай. Не сейчас. Сначала ты услышишь музыку — ту, что пишут пальцами по голой спине. Потом запах — жасмин и медная монета. Потом…
...потом ты захочешь убежать. Но уже не сможешь.
Потому что я вложил тебе в рот вопрос, который ты боишься задать даже самому себе.
Ты думаешь, я просто ласкаю кожу? О, милый. Тело — это язык, на котором даже святые признаются в грехах. Но что, если я скажу тебе, что плоть — это клетка? И самые сладкие муки — те, что ты причиняешь себе сам, пытаясь её украсить…
Её звали Таис. Танцовщица с телом, выточенным из мрамора, и душой, изъеденной молью. Она блистала в борделе «Алый гиацинт», где мужчины разоряли состояния ради часа в её объятиях. Но Таис хотела не золота — бессмертия.
«Я стану совершенной, — шептала она, смотря на морщины своих стареющих соперниц. — Даже боги позавидуют.»
Я явился ей в облике Лекаря — с иглами из черного жемчуга и склянками, где кипели эссенции забвения.
«Я заменю твою кровь на нектар, — пообещал я, проводя пальцем по её позвоночнику. — Твою кожу — на лепестки ада. Но взамен...»
Она не дала договорить: «Возьми всё, кроме моего тела!»
Сделка была заключена.
Я вплел в её жилы нити паутины, чтобы мышцы не уставали. Заменил слезы — эликсиром, чтобы глаза всегда сияли. А её сердце... сердце стало часовым механизмом, тикающим в такт музыке вальса.
Таис танцевала. Её тело изгибалось, как змея под флейтой, а мужчины падали к её ногам, истекая кровью от восторга.
«Ты — богиня, — шептал я, кусая её плечо, оставляя следы, которые заживали за мгновение. — Но боги жаждут жертв.»
Они называют это красотой. Какая иллюзия. Красота — это боль, которую ты научился носить как ожерелье.
Таис перестала спать. Ей не нужен отдых — её плоть больше не старела. Она танцевала на костях поклонников, а я собирал их последние вздохи, как ребёнок собирает ракушки.
Но однажды она заметила: её отражение в зеркалах не совпадало с реальностью.
«Почему я вижу себя... другой?» — спросила она, ломая зеркало.
Я рассмеялся: «Ты продала себя, милая. Тело — лишь кукла. А кукле не нужно отражение.»
**Они нашли её в зале зеркал.**
Она рвала на себе кожу, пытаясь добраться до того, что осталось внутри. Но под мрамором была пустота. Под пустотой — шестерёнки. Под шестерёнками — я, смеющийся.
«Верни меня!» — кричала она, но я лишь поднёс к её губам склянку с новым эликсиром.
«Ты хотела быть вечной. Теперь ты — шедевр.»
Ты спросишь: где тут грех?
Он — в ненасытности взгляда. В желании превратить тело в идола, забыв, что храм без души — просто груда камней.
А я? Я лишь дал ей то, чего она жаждала.
Но не осуждай её. Разве ты не гладил своё отражение, мечтая, чтобы оно стало идеальным?
«Тело — это не храм. Это фреска, которую ты пишешь собственной кровью, чтобы скрыть трещины в стенах».
— Выцарапано на полу в зале зеркал
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.