Метки
Частичный ООС
Фэнтези
Кровь / Травмы
Обоснованный ООС
Демоны
Согласование с каноном
Упоминания алкоголя
Упоминания жестокости
Философия
Мироустройство
Разговоры
Элементы психологии
Повествование от нескольких лиц
Аристократия
Упоминания смертей
Элементы гета
Стёб
Упоминания религии
Вымышленная география
Люди
Сверхспособности
Религиозные темы и мотивы
Противоречивые чувства
Жаргон
Черный юмор
Описание
Книга, в которой 7 смертных грехов размышляют о сущности жизни..О том что люди - самое ужасное что мог придумать бог. Люцифер, Сатана, Маммона, Асмодей, Бельфегор, Левиафан и Вельзевул.
Эпилог
21 мая 2025, 12:57
Тени зала сгустились, словно сама ночь пришла послушать их исповеди. На тронах из сломанных клятв и забытых обещаний восседали они — вечные, ненасытные, бессмертные в своей порочной славе.
Люцифер, откинувшись на спинку кресла, выточенного из зеркал, усмехнулся так, будто вселенная была лишь его отражением.
— *э«Вы слышали, как они молятся? "Спасибо, Господи, что я не такой, как они". Ха. Никогда не устану восхищаться их слепотой. Они возносят себя на пьедесталы из песка... а потом удивляются, когда ветер перемен сдувает их к моим ногам.»
Он провёл пальцем по лезвию собственного крыла, и стеклянные осколки за его спиной запели хором: «Самый сладкий грех — тот, что прячется под маской добродетели.»
Асмодей, растекшийся в кресле, словно сирена в облаке дыма и шелка, лениво поднял бокал с вином, что искрилось, как запретный поцелуй.
— «Ах, мои любимые... Они воображают, будто страсть можно обуздать правилами. Но я лишь шепчу — и их добродетель рассыпается, как шелуха. Помните того монаха? Он сжёг свой крест, чтобы согреть мою жрицу. Разве это не поэзия?»
Его смех звенел, как разбивающиеся цепи, а в воздухе запахло жасмином и предательством.
Маммона, чьи пальцы звенели золотыми кольцами с гравировкой «всё имеет цену», щёлкнул счётами, высекая искры из чисел.
— «Они продают души за монеты, а потом плачут, что мир жесток. Но разве не я научил их считать? Каждая слеза — дебет, каждый вздох — кредит. Их алтари — банковские сейфы. И да, — он ухмыльнулся, — я всегда принимаю чаевые.»
Левиафан, обвивший трон шипами из сплетен, зашипел, разрывая тишину:
— «Зависть — это зеркало, которое они ненавидят, но не могут разбить. Я подарил им соцсети — и теперь они сами гложут друг друга, как падальщики. "Почему у неё счастье, а у меня нет?" — смакую каждую их мысль. Это... восхитительно.»
Его глаза мерцали, как экраны в ночи.
Вельзевул, с короной из обглоданных костей, чавкая, бросил в рот пригоршню гнилых ягод:
— «Они жрут, пока не лопнут, а потом винят желудок. Но разве виноват я, что они путают голод души с урчанием кишок? Впрочем, — он отрыгнул тухлым смехом, — их тщеславие вкуснее любого пира. Диеты, детоксы... а потом — тайный жор при свете холодильника. Классика.»
Сатана, чей трон был сложен из мечей, воткнутых в спины друзей, ударил кулаком по подлокотнику, и искры гнева опалили мрамор:
— «И эти твари ещё называют меня иррациональным! Они сами раздувают искру в пожар. Один неверный взгляд — и я лишь подкидываю дров в их костёр. "Он посмотдел на меня косо!" — и вот уже трупы. Безрассудство... обожаю его.»
Его ладони истекали лавой, но он смеялся.
Бельфегор, завернутый в одеяло из паутины, зевнул так, что время замедлилось:
— «Зачем что-то менять? Они и так прекрасны в своём бездействии. "Завтра", "потом", "когда-нибудь"... Их жизнь — бесконечный "понедельник". А я? Я просто позволяю им тонуть в диванах. Лень — это не грех, это... искусство минимализма.»
Он уже дремал, но его улыбка говорила: «Победа за тем, кто не спешит.»
Люцифер поднялся, и его тень поглотила зал.
— «Мы не создавали их пороки. Мы лишь... подобрали ключи к их душам. И пока они будут бояться собственных теней, ненавидеть ближних, жаждать, дрожать и лгать себе — мы будем здесь. Вечно. Ведь человек, — он рассмеялся, — это единственное животное, которое платит за то, чтобы уничтожить себя. А мы... мы просто берём плату.»
Они растворились во тьме, оставив после себя шепот: «До следующего падения. Мы ждём.»
И где-то в мире ещё один человек услышал тихий звон счётов Маммона, почувствовал на шее дыхание Асмодея, увидел в зеркале улыбку Люцифера... и назвал это «свободой выбора».
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.