Во снах

      Празднование середины осени приближалось, из-за чего собрания в Небесной Столице стали проводиться гораздо чаще.       Будь это в силах Му Цина, он вообще отменил бы все эти сборища. Но большинство небожителей привыкли хотя бы раз в полгода что-то отмечать и проводить грандиозные пиры, так что мнение недовольных не учитывалось.       Сегодня Сюаньчжэнь решил не повторять прошлую ошибку и пришёл гораздо позже остальных, чтобы затеряться в толпе и ни при каких обстоятельствах не встретиться со своим кошмаром наяву.       Признаться, ему только наполовину было стыдно, а на другую половину – волнительно. Взгляд, которым вчера смотрел на него Фэн Синь из сна, и действия, что он совершал, были слишком реальны. Подделать такое вряд ли под силу какой-то там нечисти. И если этой ночью и прошлыми ночами рядом с ним был настоящий Фэн Синь, то это…       — Кошмар!       …интересно — хотел подумать Му Цин, но формулировка Повелителя Ветров тоже подходила.       — Ваше Превосходительство, что случилось? — Се Лянь вырос будто из ниоткуда напротив Ши Цинсюаня, яростно размахивающего своим веером, который он сохранил и восстановил после повторного вознесения.       — Вы слышали, Ваше Высочество, о чём говорят старейшины? Это возмутительно!       Генерал Сюаньчжэнь закатил глаза и начал потихоньку продвигаться в глубь толпы, чтобы случайно не оказаться втянутым в возмущения Ши Цинсюаня. Однако его план провалился, когда трое окружающих его Богов активно того поддержали. Незаметно покинуть плац не вышло.       — Прошу, Ваше Превосходительство, не стоит так волноваться, расскажите мне спокойно, в чём дело, — Его Высочество доброжелательно коснулся плеча своего друга, и тот заметно успокоился.       — Они сказали, что в этом году те Боги, храмы которых получат меньше трёх молитвенных фонарей, будут признаны «Посмешищем трёх миров»! — Все вокруг на расстоянии двух чи ахнули и с ужасом воззрились на Повелителя Ветров. Как он посмел сказать такое Владыке в лицо!       Му Цин снова закатил глаза, прекрасно зная, что для Се Ляня эти слова ничего не значат. Его довольно трудно обидеть – он ведь настоящее божество.       — Глупости! — В подтверждении этому, тот, явно забавляясь, улыбнулся, — это звание давно принадлежит мне, я не позволю никому им распоряжаться, как вздумается.       Небожители захохотали, а Му Цин хмыкнул, зная, что Его Высочество не шутил.       — Ох, не говорите так! — Ши Цинсюань сконфуженно замахал руками, а затем тихо признался: — я просто беспокоюсь, что на этот раз мне не удастся получить и одного фонаря.       Между присутствующими пробежал шёпот. Сюаньчжэнь скривился и шагнул прочь, больше не собираясь наблюдать эту тухлую картину. Он услышал, как Се Лянь начал уверять Повелителя Ветров в том, что тот получит гораздо больше фонарей негасимого света, а если нет, то самолично запустит для него десяток, и ему стало совсем уж тошно.       Пробираясь сквозь разношёрстную толпу, Му Цин даже не смотрел, куда и мимо кого идёт. Ему хотелось спать, а не бесцельно болтаться среди всех этих гордецов. Меч на поясе так и тянул к земле, и он сдался, решив присесть где-нибудь поблизости. Сделав ещё несколько шагов в сторону уединённой беседки, Сюаньчжэнь остановился. Кто-то перегородил ему путь.       Вязкое раздражение зародилось в его груди, и он медленно поднял взгляд.       О, нет.       Это единственное, что возникло в его голове. Му Цин мог поклясться, что его глаза расширились до размеров золотой монеты.       Фэн Синь стоял напротив. Тот, кого он так старательно избегал весь день, прямо сейчас уставился на него на расстоянии вытянутой руки.       Воздух вокруг разом потяжелел на несколько градусов. Пальцы Му Цина сами собой затряслись мелкой дрожью, а горло сковало невидимой цепью.       Что он там думал раньше? Это было бы интересно? Чёрта с два! Сейчас он испытывал настоящую панику от одной только вероятности, что Фэн Синь в курсе всего происходящего с ним три ночи подряд.       Молчание между ними затягивалось, лицо генерала Наньяна выражало сразу множество мыслей и одновременно с этим – ничего. Му Цин не мог понять, о чём он думает, потому что сам погружался в страх всё больше и больше.       Он ждал. Он не собирался говорить первым, иначе, кроме брани Фэн Синь ничего не услышит. К тому же, именно тот встал на его пути, а не наоборот.       Но чем дольше Му Цин вглядывался в это родное до боли лицо, тем больше у него появлялось вопросов. Если Фэн Синь ничего не знает, почему молча пялится в ответ? Если он что-то знает, то как много? Если все эти разы он был там лично, то какого чёрта вообще происходит?!       — Сва-       — Я и сам собирался.       Не дав даже произнести излюбленное Му Цином «свали», Наньян в два шага обошёл его и, будто ничего и не было, направился к скоплению небожителей.       Сюаньчжэнь почувствовал, как ярость закипает внутри него. Ему ужасно захотелось догнать этого надменного козла и хорошенько ему надавать. Кулаками, конечно!       Боже.       По бледной шее пополз румянец, когда тело напомнило ему о чужих прикосновениях сегодняшней ночью. Он почувствовал себя до такой степени ужасно, словно вновь оказался на том самом мосту, откуда либо смерть в огне, либо жизнь в стыде. Хоть ни Се Лянь, ни Фэн Синь по прошествии нескольких лет ни разу не упрекнули его в слабости, ему по сей день было неприятно вспоминать тот эпизод.       Неопределённость нынешней ситуации и неосведомлённость о том, что же за ней кроется, просто сводили Сюаньчжэня с ума. Он повернулся в противоположном от беседки направлении и выцепил взглядом фигуру Бога Войны.       Все страхи и предположения уступили место твёрдой решимости. Сегодня Му Цин был просто обязан добраться до истины.