Во снах

      Фэн Синь всеми силами старался скрыть нервозность, пронизывающую каждую клеточку его тела.       Му Цин позвал его лечь с ним в постель.       Пусть и не в том смысле, от которого Наньян точно лишился бы чувств, но всё же. Лежать вот так рядом и смотреть на утончённые черты лица на расстоянии нескольких цуней доставляло ему небывалое удовольствие. Фэн Синь не мог оторвать взгляда, как бы ни старался. Му Цин всегда был красив, как он признал ранее, но в ту секунду, когда его лицо было расслаблено, когда на губах играла лёгкая улыбка и когда в тёмных глазах не было ни намёка на неприязнь, а лишь бесконечное тепло – его образ стал до невозможного прекрасным.       Не сдержавшись, Фэн Синь протянул руку вперёд и заправил чужую иссиня-чёрную прядь волос за порозовевшее ухо, не отрывая при этом глаз от подрагивающих ресниц.       — Очень красивый, — он произнёс это случайно, не смог удержать комплимент внутри, и тут же напряжённо застыл в ожидании реакции Сюаньчжэня. В любой другой день тот накинулся бы на него с кулаками и оскорблениями, но только не сейчас.       От услышанного бледные щёки покрылись лёгким румянцем смущения, и Му Цин, подняв руку, обхватил пальцами его запястье. Его взгляд с минуту внимательно изучал лицо Фэн Синя, и в какой-то момент на дне потемневших зрачков отразилась решительность. Глубокий взгляд остановился на губах Наньяна.       — Му Цин, — настороженно произнёс тот, допустив мысль, что Сюаньчжэнь в действительности не отличил реальность от сна. Чужой взгляд потемнел ещё сильнее. Му Цин слегка приподнялся, и Фэн Синь по-настоящему запаниковал, — тебе нельзя, твоя сила…       Он пытался призвать второго Бога Войны к рациональности, ведь его Ци и правда пострадает от любого физического контакта с другим человеком из-за выбранного способа совершенствования, однако тот усмехнулся в ответ.       — И почему ты всегда такой упрямый? — Закатив глаза, он наклонился ближе. Фэн Синь широко раскрыл веки, осознав его намерение. Страх за реакцию Сюаньчжэня после «пробуждения» пересилил желание притянуть его к себе за шею.       — Му Цин, ты не спишь! — Своё сердце (то самое, которое он отдал ему на растерзание) Наньян ощутил где-то в горле – настолько волнение и неизвестность захватили его.       Вопреки представлению, как Му Цин в ужасе отпрянет и начнёт покрывать его ругательствами, тот… рассмеялся.       Волнение в груди Фэн Синя сменилось негодованием. Он свёл брови к переносице и сел, вновь смотря на лежащего и посмеивающегося Му Цина свысока. В его голове невольно поселился вопрос: кто из них двоих всё-таки сошёл с ума?       — Фэн Синь, — Сюаньчжэнь тоже последовал его примеру и сел напротив. Его лицо не выражало и доли раздражения или ужаса, только каплю разочарования и надежды.       — Ты понимаешь, что это не сон? — Вновь попытался Наньян, вглядываясь в темноту чужих глаз. В ответ раздался тихий вздох.       А затем Фэн Синь едва не потерял способность говорить.       — Понимаю. Во снах ты был более покладистым.       Несмотря на то, что Му Цин старался держаться гордо и стойко, его с головой выдавали пальцы, теребящие край одеяла. Фэн Синь едва ли не впервые видел его таким. Таким уязвимым.       А ещё смущённым и, наконец, открытым. Впервые Му Цин не прятался за маской безразличия или злобы. Он тоже переживал, возможно, даже больше самого Фэн Синя. Последний не мог оставить это без внимания и уж тем более не мог пренебречь этими честными эмоциями.       — Му Цин, — нежно, насколько был способен, позвал он и, не дав себе отступить, накрыл бледные руки своими. Сюаньчжэнь вскинул удивлённый взгляд.       — Что ты-       В эту секунду он выглядел так, словно всё ещё боролся с собой. Фэн Синь захотел раз и навсегда прекратить эту войну.       — Позволь мне… — тихо произнёс он и пальцами левой руки прикоснулся к нефритовому лицу. Во взгляде обсидиановых глаз читалось неверие в происходящее. Фэн Синь придвинулся ближе и замер в считанных фэнях от его губ, давая возможность всё прекратить, оттолкнуть, если это не то, чего так жаждали они оба.       Му Цин не воспользовался этой возможностью. Он сократил остаток воздуха, разделявший их, и почти целомудренно вжался губами в губы Фэн Синя, одновременно с этим зажмурив свои потрясающие глаза. Это действие было столь милым и даже отчаянным, что тот не сдержал улыбки. Му Цин нахмурился, видимо, успев предположить, что не так его понял, и Фэн Синь тут же разуверил его.       Отстранившись лишь на мгновение, чтобы обхватить его лицо руками и взять более удобный угол, Фэн Синь настойчиво прильнул своими губами к тонким губам напротив. Захватив нижнюю в плен, он принялся жадно посасывать её, чувствуя, как дыхание Му Цина сбивается, а тонкие руки обвивают его за шею.       Решительно углубляя поцелуй, Фэн Синь языком раскрыл его рот и проник внутрь, лаская нёба, зубы и чужой язык – всё, до чего доставал. Дорвавшись до того, в чём отказывал себе годами, он больше не мог сдерживаться.       — М..м, посто-       От такого напора Му Цин задыхался, одновременно желая оттолкнуть его и попросить о большем. Он совершенно не ожидал, что простой поцелуй может быть настолько волнующим, и потому не знал, как поступить, позволяя Фэн Синю делать со своим ртом всё, что тому вздумается. Ему было жарко, даже горячо от рук генерала Наньяна, что с его лица переместились на талию и беспорядочно оглаживали бока, прямо как несколько снов назад.       Подумав об этом, Му Цин замер. Фэн Синь, конечно, не мог этого не заметить, и потому сразу же остановился, глядя на него слегка помутневшим взглядом.       — Что-то не так? Тебе неприятно? Больно? — Му Цин готов был всхлипнуть от этой заботы. Но не только от неё. Он находился на грани слёз от обиды, осознав, что всё происходящее – снова плод его проклятой фантазии, его чёртов сон, ведь в жизни он никогда не видел от Фэн Синя такого отношения к себе.