Муки юного автора: осколки стеклянной памяти

      — Брат, над лугом ты трубишь

В свою золотую трубу.

Если меня ты любишь,

Скажи мне мою судьбу.

— Быть тебе вечно со мною,

И всегда быть белой, сестра.

Тебе уготован Луною

Путь серебра.

***

             Мёрдерин нравилось бывать в комнате приёмной дочери своего брата. Это место было очень уютным и чем-то напоминало ей о собственном детстве.       Ничего удивительного тут не было, это ведь была раньше её собственная комната. Рин любила это место. Тут всегда пахло чем-то приятным и знакомым, вроде тёплого молока с мёдом, свежей выпечки со сладкими начинками и масла в старой керосиновой лампе.       К тому же Каролина, как звали нынешнюю хозяйку спальни, становилась постепенно юной девушкой, так что к этим запахам иногда примешивался едва уловимый запах пудры и ненавязчивый цветочный аромат духов.       Впрочем, главным источником уюта была сама Карна, как называли её приемную племянницу. Она всегда была добрым и нежным ребёнком, порой даже застенчивым.       — Тетушка Мёрд? — Обратилась бесовка. — Да? — Это ведь ваша комната была. Тут ведь, наверное, столько интересного произошло. Расскажите что-нибудь.       Хм, детство… Какая ностальгия. И сколько всего было связано с ним… И с семьёй… и с Ним…       — Хорошо, Карна. Я расскажу тебе о себе. И о твоем 'отце'.

***

      Ночь. Что я делаю в библиотеке ночью? Ответ прост. Читаю. Странно, что я не сразу услышала другого ночного посетителя…       Мальчик лет семи потянул меня за юбку, повернувшись к нему лицом я увидела такую картину: мой младший брат в пижаме и со слезами на глазах… слёзы…       — Р-рин… — его голос дрожал и я мысленно прокляла того, кто заставил его выглядить таким разбитым. — Что случилось, Зорн? — мальчик шмыгнул носом и потёр глаз одной рукой, другой он крепко держал мою юбку. — Мне приснилось, что папу и тебя убили ангелы…       Ох…       — Хей, Зор, посмотри на меня. — я встала на колени, чтобы быть одного роста с ним. Демон выглядит таким маленьким и испуганным. Я медленно взяла одну руку в свои. — Зорн, это был сон. Я здесь, с тобой. Обещаю тебе что никуда не уйду. –, ложь, послышалась в моей голове. — Обещания мизинца? — мальчик ещё раз шмыгнул носом и протянул руку с вытянутом мизинцем. — Обещания мизинца. — повторила я с улыбкой, и сцепила наши пальцы вместе. Мы сидели так минуту — А теперь пошли спать, — Зорн хихикнул на приглашение спать, видимо это обещания успокоило его. — Кто последний, — тот паршивый Серафим! — Мальчик обернулся и быстро побежал из библиотеки по лестнице вверх. — Хей! Так ни честно, ты должен был посчитать до трёх! — смеясь крикнула я и, поднявшись с колен, побежала за братом.

***

Есть слово-дом и крыша, и боец,

и это слово прочное: «Отец». Есть слово-сердце, нежность, наконец,

есть слово-слезы, это мой Отец.

***

      Иногда, уже когда она была в осознанном возрасте, некоторые говорили ей, что её рождение не вызвало у матери особенной радости, тем более по сравнению с дальнейшим рождением брата.       Но про реакцию отца почему-то никто ничего не рассказывал. Впрочем, Рин сама никогда не сомневалась в его любви, что-то ей даже подсказывало, что тот был только рад рождению девочки.       Помимо брата, самые теплые воспоминания детства неизменно были связаны с ним.       После рождения первенца папа ушёл в отставку, поэтому их совместному времяпровождению почти ничего никогда не мешало. Конечно, освобождение от службы не отменяло необходимости заполнять кучи документов и иногда всё же посещать парады и смотры.       К слову об этом, Мёрдерин это всегда очень любила. Ей вообще, к неудовольствию матери и нанятых ей нянек и гувернантки, нравилось всё мальчишечье. Ну, зато в дальнейшем она могла без проблем занять младшего брата.       Попасть с отцом на какое-то армейское мероприятие было одной из величайших радостей. Смотреть на изящных, мускулистых лошадей, на красивые мундиры… Эта страсть останется в ней в дальнейшем.       Пополам с любовью к отцу, сидящем в седле с идеально прямой осанкой и в идеально прилегающем мундире. Вот бы ей быть как он, только никто из родителей не разрешает…       Наверное, генерал Альфред был строгим. Как-никак бывший военный. Как сказать…       Когда дело касалось семьи, папа был почти неисправимый подкаблучник (ну, чуть преувеличенно.) Заправляла хозяйством и наказывала за проделки мать. Зорна почти не наказывали, только журили иногда. Мама ласково, папа всё же умел быть строгим. Рин наоборот, гораздо больше доставалось от матери. В основном её почти ежедневно 'пилили' упреками и ворчанием за, парадоксально, недостаточно женственное поведение, и в тоже время ей будто бы напоминали, что на её месте хотели видеть мальчика. В редких случаях, когда косяки были более существенны, а настроение мамы хуже, Линда Рот, бывшая Аккорд, срывалась на крик и брань, что мягко и почти робко пресекалось вмешательством мужа.       Нет, всё же для неё отец точно был святым, как не смешно это наверное звучит для демона.

***

      У демонов была одна неприятная особенность. У кого-то это проявлялось чаще, у кого-то реже. Но по крайней мере раз в несколько лет они заболевали болезнью, обьединяющей все болезни за прошедший год. К сожалению, никто не знал, как этого избежать и откуда это взялось.       Кашель отца в последнее время её очень напрягал… И этот озноб… и всё остальное.

***

             Мёрдерин, подобрав юбки, бросилась к брату.        Она обняла его. Зорн в ответ положил руку ей на плечо. Рин посмотрела на него.       — Зорн, что с отцом? — спросила она дрожащим голосом. — Ничего, — ответил он. — Ему не больно. Он только очень бледен. — Зорн. Ты не ответил на вопрос. Что с ним? — Я же сказал, ничего.        Она снова пристально поглядела на него, и на её лице появилось тревожное выражение. — Скажи правду, брат. Зорн, у него опять жар? — тот упрямо поморщился. — Зорн, давай не будем ссориться. — Она вздохнула. — Он просил передать его благословение на поступление на службу. Ты сама знаешь, какой он был, Рин… Он хотел сделать тебя достойной. А теперь понял, будучи при смерти, что именно достойной солдаткой, — демон помолчал, потом добавил, — Теперь он счастлив, я думаю. — Он счастлив? — шёпотом повторила она. — А я нет. Зато я несчастна. — Рин… — начал было Зорн, но она отрицательно покачала головой. — Не говори мне ничего, — сказала она. — Молчи, пожалуйста.       Зорн понимающе кивнул старшей сестре. Мёрдерин отошла и села в кресло возле окна. Отец умер.

***

      Девушка с братом стояли на кладбище. Она не проронила ни одной слезинки. Старалась держаться как взрослая, быть похожей на мать, уже покинувшей похороны, оставив детей под присмотром гувернантки.        Мёрдерин думала о чём-то и внимательно оглядывалась по сторонам. Ни единого всхлипа. Она так ничего и не сказала. Просто молчала и смотрела куда-то вдаль. Отец бы оскорбился от её слёз.

***

      Кончина папы того, конечно, не стоила, но новость о том что её всё же смогли взять в королевскую академию для изучения, в её случае, в первую очередь военного ремесло, очень радовала.       Учитывая, что она была всего-то провинциальной девушкой, даром что аристократия, к тому же из не очень-то и известного рода.        Семья отца добилась графского титула относительно недавно, хотя и задолго до её рождения. Семья матушки была более известная и древняя, но репутацию слегка подпортил тот факт, что прабабка Мёрдерин была обычным бесом, которых в аду, как известно, считали низшим слоем, подобно демонам человеческих эмоций.       Получилось даже что родители не могли поженится из-за бабки по отцу, которая дала согласия лишь незадолго до смерти. Мать, имевшую бесовскую, то есть бывшую человеческую кровь, не желали принять в невестки.       Возвращаясь к теме академии, проблема была не столько в титуле, происхождении или половой принадлежности. Проблема была в том, что если высшая аристократия, то есть королевская семья и их родня и приближенные, были очень даже прогрессивны во всем и едва видели в женском поле помеху для военной или прочей серьёзной карьеры, то остальное общество наоборот было очень консервативно, идя плюс-минус в ногу с человеческим обществом, а в последнее время даже отставая в некоторых вещах.       К примеру, мода. Существовала очень распространённая и крепкая традиция, что демон всю или почти всю жизнь носил одежду в стиле того времени, в котором родился и провел детство. Выглядело курьезно, так как у каждого вида демонов и каждого индивида была своя система летоисчесления и взросления, которую почти невозможно предугадать. У кого-то сроки жизни немногим отличались от человеческих, другие были долгожители.       У Зорна была одна очень медленно растущая подружка, которая родилась аж… в 16 веке. И до сих пор, не смотря на начало двадцатого века, носила тяжелые наряды с плотным корсетом и необычным головным убором. По крайней мере девочке очень шло, и к тому же, официальный придворный костюм остановился в развитии именно в тот период (в повседневной жизни королевская семья его успешно игнорировала).       Именно из-за общих социальных убеждений отец так долго упрямился. И именно поэтому мать вынесла ей достаточно нервов, пока письмо из столицы империи, гласящее о поступлении, не поставило точку.

***

      Дорога из родного Байройта в столицу была чертовски долгая и изнурительная, но как только она увидела здания столицы и в том числе саму академию с общежитием, огромные и местами на полвека опережающих остальную часть Ада в развитии, недовольство и усталость как рукой сняло.       Учебная нагрузка, хотя тоже утомляла, её более чем устраивала. Домашнее образование не могло бы такого дать, и Рин жадно всё впитывала.       Когда через два года к ней смог присоединится Зорн стало ещё легче и веселее. К тому же на одном с Мёрдерин курсе обучалась прелестная французская девушка. Кажется, её звали Кристалл Де Даме…

***

      Несколько лет обучения словно пролетели. Проведённое там время Крис запомнила хорошо. Как благодаря общению с Крис и братом (которые, к слову, очень хорошо сдружились), так и благодаря тому, что эти самые брат и Кристалл смогли подружиться с наследным принцем Сатаной, обучавшемся, оказывается вместе с остальными. Сама Мёрдерин в отличии от них с 'великим герцогом ада' близко знакома не была, но по словам брата тот оказался хорошей личностью. Во всяком случае, если Зорн, унаследовавший от матери вспыльчивый характер, так подходивший имени (Мёрдерин всегда передергивало от стыда, когда она вспоминала, как глупо их имена в сочетании с фамилией звучат в переводе с немецкого), не подрался с Сатаной, то это было очень удивительно и славно. Впрочем, ударить наследника трона чревато последвиями, Зорн должен был понимать.       'Дорогая Мама…'       Мёрдерин ухмыляется с этого 'дорогая, которое в их отношениях было чем-то посторонним и неестественным. Но так уж было принято начинать письма близким.       'Как твои дела? Как ты знаешь, вот уже совсем скоро я выпускаюсь из академии. Зорн, наверное, написал уже тебе обо всём, и о Кристалл тоже, и о Его Высочестве, который, к счастью благоволит ему, и о том, что на днях нас посещала остальная королевская семья. Командир Утбурд поинтересовался мной при проверке классов, что мне очень польстило. Я тренируюсь неплохо, и говорят, что у меня неплохие шансы поступить в королевскую гвардию. Конечно, не сразу после выпуска, но учителя прогнозируют быстрое продвижение по службе. Буду и дальше усердно стараться, что бы не позорить Папину память. И не беспокойся, за бесовскую кровь нас не травят, хотя меня тоже напрягает, что Зорн перенял привычку презрительно относится к бесам, людям и… 'эмоциональные' демоны действительно бывают слишком эмоциональны, но я сьараюсь не судить по обложке, ты знаешь. Об остальном брат тебе напишет сам. Прощай.             Твоя дочь. Мёрдерин Рот.'       Иногда она сама не знала, почему пишет письма. Мать на них отвечала редко и скупо. Что ж, по крайней мере в письмах она почти не ворчала и редко упрекала её, по сравнению с живым общением.       Она уважала мать достаточно за тот факт, что та дала ей жизнь. Но всё же проскальзывала мысль, что она была предпочла всегда общаться с мамой посредством письма.       

***

      Первые время после выпускного, как и ожидалось, приходилось служить при относительно низком чине в родном городе. С другой стороны, она быстро смогла занять место отца.        Папа… гордился бы он ей сейчас? При мыслях об этом в груди что-то странно ныло, печально и радостно одновременно. Всё же её мечта детства сбылась.        Но ей было, куда стремиться дальше. Хотелось верить, что скоро она этого добьётся… Да, пожалуй. Да и наступил тот самый момент замедления роста, когда для демона десятилетия пролетели как пара лет. Она ещё совсем юна, кто её возьмёт в королевскую гвардию.        Да и времена неспокойные. В человеческом мире сейчас шла очередная война. Благо, в аду это 'отстреливало' редко и гораздо менее сильно. И всё же из-за бесов и 'эмоций', как иногда кратко называли этих демонический порождений людских чувств, волнения начинались и на их земле. Но очень хотелось верить, что все будет хорошо.

***

      Нет, всё-таки те забастовки, которые иногла встречались на тот момент, когда она вернулась домой, и сравниться не могли с тем, что было в городе, да и почти по всему аду, сейчас. Конечно же именно когда её собирались повысить и перевести, 'эмоци' решили превратить ад в копию челоческого мира с этой глупой войной.       Конечно же творится какой-то беспорядок. Мало того что какие-то левые демоны сняли её с должности, мол аристокоатической даме тут не место (а с какой издевкой!), так и Зорна забрали вместо неё из-за общей мобилизации. Именно о такой юности они 'мечтали'.       — Пожалуйста, Зорн, — Рин крепко-крепко обнимает брата, прямо как в детстве, — вернись с фронта живым. Можешь сколько угодно опозориться как воин, только не превращайся в полное чудовище и вернись ЖИВЫМ… Я не хочу и тебя потерять… — Я очень постараюсь, сестрёнка. Береги себя. И маму. А я как-нибудь выживу.

***

      7 декабря. Вообще-то её день рождения и вообще-то совсем скоро новый год.       Последняя прислуга ушла вчера, одна горничная даже хлопнула дверью. Нет, не то что бы они жили роскошно, отец вообще-то с детства учил их скромному быту, и годы в академии тоже зря не прошли, но жить только вдвоём, без посторонней помощи, было непривычно.       Город, в придачу, будто опустел. Хотя многие и так шутили, что Байройт это лишь огромная деревня.       — Поешь. Ты совсем исхудала, прямо как мальчишка.       Рин закатывает глаз, но на лучше тепло, когла мать протягивает скромное пирожное из тех немногих пригодных для выпечки ингредиентов.       — Спасибо, мама.       Мать молчит. Ещё одна пугающая, непривычная вещь. Мама почти перестала говорить. Ни шипения, не раздражённого бормотания. Даже в период траур по отцу она не закрывалась в себе настолько. Молчание. Не презрительное и упрямо холодное. Просто… отрешенность.       — Мама…

***

      Зорн не отвечал. Очень давно не отвечал. Уже год не отвечал. Кристалл тоже. Мертвая тишина.       'Дорогой Зорни. Ты опять не ответил на моё послание. Мы с Мамой молимся, что ты живой. Прошу, будь цел. Сегодня этот отвратительный патруль опять пел ту скаблезную песенку под нашими окнами. Мама грустит. Если ты сможешь, напиши хоть слово. Твоя Мёрдерин.'       Она вздрогнула, когда в полутемной комнате обнаружила мать, бесшумно сидящую рядом. Когда она только успела зайти?       — Ты меня напугала, мам... Что-то случилось? — Ты похожа на отца, Мёрд, — мама неожиданно берёт её за руку. Странно. Рин не помнила её руки такими тёплыми. И что-то тёплое капает сверху прямо на ладони. — Я тоже скучаю, мама…       'Дорогой Зорни, я надеюсь ты жив и здоров. Ответь, если сможешь. Сегодня Мама спала в одной комнате со мной. Она рассказывала про папу и про их первые дни как мужа и жены. Мы тебя очень любим и ждём. Твои любящие сестра Рин и Мама.'

***

      Через пол года ей наконец пришёл потрепанный конверт. От Кристалл. Внутри нет письма. Зато есть плохонькое фото. Она, с буквально расбитым лицом, какая-то маленькая девочка бес, и Зорн с чем-тонепонятным, вроде... татуировки? на шее. Живые.

***

      — Вот такая вот история… — Закончила Мердерин, напоследок пройдясь взглядом по старому фотоальбому.       Да уж, не смотря на дрянное качество, прошедшее с того дня время, и уставшие лица, Зорн, Крис и Карна на этой фотографии просто превосходно вышли.