Переработка

чередной грустный вечер в тускло освещенном офисе. За панорамным стеклом неистово бился дождь, яростно хлеща по стеклу, пытаясь пробить его всеми своими жалкими силами. Размытый, дрожащий пейзаж города за окном внушает ложное чувство защищенности — здесь, в теплом, но в безжизненном темном здании из бетона и стекла, казалось, можно пережить конец света.  Кто в здравом уме куда-то пойдет в такую погоду? Дорога до парковки наверняка превратилась в болото. Даже если попытаешься дойти до машины, избежать природного гнева не получится, а мочить свой дорогой костюм не хочется. Да и стоит ли? Все благоразумные люди уже сидят дома — в кругу семьи или в приятном одиночестве.  Внутри царила мертвая тишина. Гул включенного кондиционера, редкий шорох бумаг и жужжание вечно засыпающего компьютера, на клавиши которого то и дело приходилось иногда нажимать, чтобы экран не погас окончательно, терялись в ней, как в пустоте.  Экранный неон отливал синевой, отбрасывая рваные тени. Словно неумелый художник в спешке пытался скопировать узор, но лишь держал в голове его смутный и усталый образ. Воздух стоял застоявшийся, со стойким привкусом разогретой техники, старой бумаги.  Тяжелые дни требуют серьезных решений от руководства. Для Питера Паркера это обернулось долгой работой допоздна несколько дней подряд. Бесконечное количество вопросов и нескончаемый поток документов давно перестали удивлять.  Каждая бумага должна была приближать его к свободе, но вместо этого только отодвигала её. Разбирать огромные стопки на столе стало чем-то привычным и безотлагательным. Запястье начинало ныть от монотонных движений; росчерк подписи, с каждым документом становился всё более размашистым и небрежным. Тонер в принтере явно начал подходить к концу — буквы стали заметно проседать в белой пустоте, оставляя за собой невнятных «призраков» слов.  Впрочем, Паркер и не задумывался об этом. Завтра его снова встретят те же безжалостные, ярко-черные строки — и послезавтра, и после послезавтра.  Но в городе все было спокойно. Даже слишком. Эти вынужденные, своеобразные "каникулы" не давали пауку расслабиться, а наоборот — напрягали его с каждым днем все сильнее. Супергеройскую жизнь пришлось отложить на второй план, как бы сильно он не скучал по свисту в ушах, приключениям, адреналину, новым вселенным и жестоким сражениям. Впрочем, жаловаться было глупо. Пора принять тот факт, что в Нью-Йорке он больше не один — найдутся те, кто смогут подстраховать и прилететь на помощь в любую секунду. Город остается в надежных руках, так ведь? И причин волноваться нету, верно?  Но все логичные доводы перечеркивала одна, намертво засевшая в голове героя мысль о собственном эгоизме. Страх того, что его поступки можно трактовать так, словно он отказался от подвигов и углубился в обычную жизнь, бросая на товарищей всю тяжесть ответственности.  Паркер тяжело вздохнул. Расшифровка своих чувств заставила его замереть между строк очередного финансового договора. Юридический текст в один миг потеряла для него всякий смысл, превратившись в бессмысленный серый листок.  Жизнь действительно зеркально отвернулась от него. Вместо спасения тысяч жизней на улицах города — он спасает свою компанию от кассового разрыва. Вместо паутины между пальцами — шуршащая бумага с приставучим красителем.  Питер силой откинулся назад. Кожаное кресло жалобно застонало, но не смогло воспротивиться его весу. Мерзкий скрип нарушил стерильную тишину. Паркер инстинктивно сдерживал силу, чтобы случайно не раздавить хлипкую мебель. Вся эта нормальная, размеренная жизнь душила его медленнее, но сильнее любого врага, с которым ему когда-либо приходилось сталкиваться.  Взгляд машинально зацепился за узкий карниз соседнего небоскреба, блестевшего при едва долетавшем свете фонарей. Мозг привычно, до доли секунды, начал рассчитывать траекторию прыжка: оптимальный угол наклона для выпуска паутины, возможную скорость ветра, идеальное приземление или перелета, если бы за ним гнались противники.  Сколько же времени прошло с его последнего патруля? С тех безумных дней, когда перелом считался невероятной удачей — ведь ты в итоге выжил. Когда очередной уродливый шрам на теле приносил тебе глупую гордости, потому что напоминал о честной победе над злодеем.  А сейчас же? Сидя в безупречно отутюженном костюме, без единой царапины на коже или лишней складки на ткани, Питер ощущал себя ходячим мертвецом.  Он резко закрыл глаза, прерывая удушающий поток мыслей. Паркер шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и просто поправил съезжающие очки, возвращаясь в реальность, где прямо в кабинете его поджидают враги.  Резкий звон разбивающего стекла, за которым последовал оглушительный грохот сотни осколков об лакированный паркет, заставил его мгновенно оторваться от неспокойных рассуждений.  Первой, геройской мыслью было желание броситься в атаку. Тело, годами отработанное в сфере «Человек-паук», среагировало прежде чем мозг полностью осознал происходящее. Паркер был готов перепрыгнуть любую преграду, если придется вступить в бой. Но вторая мысль, мысль исполнительного директора Parker Industries, отозвалась глухой, физической болью где-то в районе плеча, переползая в затекшую шею. Это был болезненный подсчет стоимости эксклюзивного, пуленепробиваемого, панорамного стекла. Еще одна неожиданная трата и мучения с бухгалтерией.  Он вскочил, но что-то заставило его остаться на месте. Этим «что-то» оказался промокший, облепивший тело красный костюм, который тускло сверкал под каплями стекающего по нему ночного дождя.  В пробитую панораму мгновенно ворвался поток ледяного воздуха, швырнув в лицо руководителя пару дождевых брызг. Комната наполнилась шумом шторма и запахом грозового озона. Ночной, мокрый холод ввалился к нему в офис вместе с нежданным гостем. Вернее, с целыми двумя.  Давний приятель не забыл прихватить своего маленького питомца — неизвестного Пауку сухопутного-мутанта акулы, который вопреки здравым законам животного мира, выглядел очень мило. Малыш находился в счастливом и благостном пребывании своего маленького духа. Подобие короткого поводка волочилось за каждым его движением, чудом не зацепляясь за опасные выступы, где он мог бы застрять.  Глаза акуленка сразу приковало его веселое отражение в стеклянном шкафу. Радостно стуча своим маленьким хвостиком, он пытался привлечь внимание двух старших на такое «чудо». Малыш увлеченно облизывал стекло, оставляя размытые влажные следы и притопывая хвостиком от полного восторга.   — Дэдпул?! — только и смог выдать Питер.  Ворвавшийся через разбитое окно ветер уже вовсю хозяйничал в кабинете, с детским удовольствием разнося идеальные стопки отсортированных документов, на которые был потрачен не один час.  Один из важнейших отчетов за квартал, подхваченный безжалостным вихрем, прилип к костюму друга. В то время очередная таблица расходов игралась с маленьким Джеффом, дразня петляя в воздухе перед его носиком. Малыш забавно перебирал лапки, подскакивая в воздух, пытался зацепить бумажку зубами.  Открыто показать свое бушующее недовольство Питер не смог — на это у него банально не осталось сил. Он просто наблюдал за тем, как плоды его многочасового труда кружат по кабинету, превращаясь в бумажный ураган. К тому же он слишком хорошо знал Дэдпула. Для подобного«эффектного» визита у Уэйда должна быть либо веская идея, либо абсолютно идиотская. Третьего не дано.  — Паучок! Не думал, что ты будешь так рад меня видеть! Обычно ты хмуришься, — Уэйд вальяжно отряхнул свой костюм, мало заботясь о летящих брызгах.  — Я не…Это… — Паркер беспорядочно, на нервной почве, пытался поправить и без того прекрасные очки. Его идеальный внутренний директор со свистом вылетел куда-то в окно вслед за остатками документов. Но внимание быстро перехватило прыгающее существо, которое он выдел первый раз в жизни.  — А? Ах, да, точно, прости забыл! Джефф! — малыш узнал свое имя и сразу повернул головку к «папе», — Иди обними дядю Питера!  — Чего?! Уэйд, что за ерунду ты несешь? — только и успел выкрикнуть он до нападения.  Но малышу не нужно было повторять дважды. «Нападение» произошло в долю секунды. Акуленок ловко перепрыгнул массивный стол, непомерно высокий для его скромных размеров, и набросился на другого героя, как хищники в своей естественной среде обитания. Питер от неожиданности попытался выставить руки для защиты, но не получилось. Плотное мокрое тело врезалось ему прямо в грудь и повалило на пол. Джефф начал радостно тереться о дорогой пиджак Питера, облизывая его лицо, словно довольный котенок. Паучок задыхался от этой акулячьей нежности одной рукой пытаясь спасти свои очки, другой — аккуратно, чтобы не навредить зверьку, отлепить его от своей одежды.  — Если ты не знал, малыши не умеют выговаривать или понимать сложные слова, так что Джефф может воспринимать только самые простые, — Уэйд вальяжно запрыгнул на освободившийся край стола.  Закинув ногу на ногу и совершенно не заботясь о том, что с его мокрых сапог течет грязь прямо на полированный пол и недешевый стол. Он принялся крутить отброшенную перьевую ручку Питера, явно примериваясь использовать её как дротик.  — Он же… акула? — Питер безуспешно пытался отцепить от себя маленькие лапки и увернуться от очередной порции слюней.  Но хватка у этого зверька была сильная. — В каком смысле он… Акуленок будто понял, о чем именно идет эта громкая и сумбурная беседа. Он замер, прекратив свои обнимашки. Выпустив из маленьких лапок растерзанный галстук, Джефф устремил свои умные глазки-бусинки в ошарашенные глаза Питера, и нарочно прорычал:  — Ррарра! — этот короткий рык заставил Питера замолчать на полуслове и уставиться него. Кто бы мог подумать, что акула-мутант способна издавать звуки, похожие на мурчание тигра.  Вот именно, что Паркер не мог. Чёрт возьми, а откуда вообще эти лапки?! Конечно, за свою супергейроскую карьеру он сражался с пришельцами, монстрами, богами и прочими тварями. Но он все еще ученый. Человек привыкший объяснять большинство явлений строгим научным языком.  Однако одно дело — сражаться или перебирать сухую теорию, и совсем иное — когда маленькая зубастая няшка рычит прямо перед твоим носом, упрямо топая лапками по груди.  Питер бесцеремонно скользнул ладонью по гладкой серой щеке, уже не боясь быть укушенным. Анатомия головы в точности повторяла скелет типичной акулы. Малыш в ответ на приятный массаж отозвался еще более красочными звуками. Питер обречено и безуспешно пытался квалифицировать повадки этого мутанта, мысленно сравнивая его с другими домашними животными.  Он молча смотрел на Джеффа, Джефф смотрел на него, а Уэйд на заднем плане довольно закивал, подперев голову кулаками.  — Он …говорит? — наконец выдохнул Паркер, закатывая голову назад и утыкаясь затылком в твердую до боли стену. Какое следующее чудо света может преподнести ему Дэдпул?  — Видал? Мне даже акул доверить можно! — Уэйд самодовольно хмыкнул. — Слушай, Пити, куда тебе столько макулатуры? Ты же у нас за экологию или оригами решил заняться? Уилсон небрежно подхватил несколько бумажек перед собой, бегло пробежался по ним глазами и, видимо, мгновенно осознав, насколько там всё скучно и душно, тут же швырнул их назад, чтобы Паучок не заметил. На все близлежащие документы падали огромные капли, безвозвратно уничтожая текст и превращая важные отчеты в кашу. Паркер, который все еще сидел под столом с акулой, этого не видел. Однако он прекрасно представлял эту картину по громкому шороху— и Уэйда явно развлекало это. Хотя это было явно не в его пользу.  — Расслабляешься тут в гордом одиночестве? Лучше бы домой ехал и по-взрослому это делал. Клянусь, так гораздо интереснее!  Паркер на секунду завис, переваривая услышанную пошлость, и устало потёр переносицу под съехавшими очками. Бороться с двусмысленным юмором старого друга было так же бесполезно, как и пытаться встать вместе с этой упитанной акулой. Это требовало слишком много энергии, который у Питера сейчас в дефиците:  — Ты зачем пришел? Только попробуй снова сказать, что ты перепутал парадную дверь с панорамным окном. — глухо донеслось снизу.  Питеру пришлось устроиться по удобнее, насколько это возможно в положение «сидя-под-столом». Он крепче обнял Джеффа, словно упитанного, неповоротливого щенка, который вовсю терся о его дорогую одежду. Сухих мест на некогда безупречном костюме становилось катастрофически мало. Вода пропитывала слой за слоем. Определенно, не о таком «душе» мечтал Паркер после изнурительной работы, будучи запертым в ветерках  — Да все наши думали, что старый Паучок где-то свил кокон и чахнет в одиночестве, — с наигранным драматизмом выдал Дэдпул.  Он заглянул под массивную столешницу, а потом махом сел обратно. — Нет, серьезно, ты решил добровольно утопиться в работе? Он неуклюже махнул в сторону разгромленного офиса, озеру осколков и летящему потоку бумаг. Было очевидно, что наёмнику просто невыносимо скучно, а знание тайной личности Питера стало для него последней надеждой на развлечение. И Паркер прекрасно это понимал.  — Сам я не пробовал, да и не хочу. Но ты выглядишь многообещающим… — Уэйд лениво, с легким прищуром, разглядывал масштаб бизнес-катастрофы, которую сам и натворил пару минут назад. При этом не упуская возможности вставить свои колкие шуточки в адрес несчастного Паркера. — Я что?! — искренне возмутился из-под стола Питер. К собственному удивлению, он всё равно на автомате продолжил успокаивающе гладить малыша Джеффа за плавником.  — Но детишки так переживают! — Дэдпул нагло проигнорировал чужое возмущение. Он завалился спиной на остаток свободного места на столе, бесцеремонно сминая ненадолго уцелевшие документы. — Они прямо спать не могут, умоляли меня проверить тебя!… Под столом неожиданно воцарилась глухая тишина. Рука Питера застыла на мягком плавничке притихшего акулёнка. Брошенные вскользь слова Уэйда, бывшие для самого наёмника не чем иным, как очередной глупой и бестактной шуткой, внезапно ударили по самому больному.  Ребята переживают.  Перед глазами снова и снова мелькнула группа юных героев, которым теперь приходилось в одиночку патрулировать огромный, никогда не спящий город. Разбираться с жестоким злодеями, рисковать жизнями — пока он сам безвылазно оставался в безопасном кабинете.  Та самая мысль о собственном эгоизме, от которой Паркеру всего пару минуть назад удалось отбиться, вернулась с новой силой. Она сковало грудь, не давая возможности дышать. Питер крепко зажмурился, чувствуя, как глубоко внутри разливается горькая, удушающая стыдоба. Он спасает свою компанию от финансового краха, в то время как его баланс на «счету героя» полностью обанкротился.  В замкнутом пространстве кабинета этот внутренний упрёк звучал гораздо громче, чем раскаты яростного грома за остатком окном.  Джефф, лишившись привычной ласки, озадаченно завозился на месте. Он подполз ближе и уткнулся носиком прямо в подбородок Паркера, словно котенок. Малыш тихонько замурчал, вибрируя своим упитанным тельцем. Паучье чутьё, тут же среагировало на это безобидное тепло, и рука сама собой вернулась к своей прошлой обязанности.  — Они… правда спрашивали обо мне? — глухо спросил Питер, не поднимая глаз.  — Слушай, — тело на столе резко перевернулось.  Уэйд развернулся на живот, подперев лицо ладонями, и весь последующий разговор сопровождался привычной, хаотичной жестикуляцией.  — Паучок, кончай — в переносном смысле! — свой меланхоличный настрой. Я чертовски плох в поддержке, но ты, мать твою… Этот неожиданно серьезный голос, в котором отсутствовали какие-либо намеки на шутку или очередную клоунаду, удивительно странно контрастировал с тем, как активно и безмятежно Дэдпул болтал в воздухе своими тяжелыми берцами за спиной. — Да я понятия не имею, что тебе говорить! — честно признался Уилсон, не забыв всплеснуть руками. — Короче, все о тебе помнят. Просто ты давненько не появлялся. Но они же у нас умненькие и прекрасно понимают, что у взрослых свои дурацкие дела. Паркер, соберись, мужик! Хочешь пойдем, развеемся? Дэдпул заглянул ниже, его белые масочные глаза приняли полузакрытый вид, как при широкой улыбке.  — Я знаю, от чего ты точно не сможешь отказаться!  — От чего? — бесцветным голосом уточнил Питер.  — Догадайся!  — Не хочу.  — Научим Джеффа водить!  Акуленок словно только этого и жаждал. В его черных глазках мелькнул едва заметный огонек. Он послушно сел рядом с опечаленным Паркером, который медленно поднял ошарашенные глаза на Уилсона.  — Уэйд, ты до сих пор мне должен за прошлый раз, — мрачно напомнил Питер,— когда ты сломал мне все колеса.  О нет. Похоже, занудный руководитель снова возвращается.  — Ой, да ладно, Пити, это же был подарок! — легкомысленно отмахнулся Дэдпул.  — Только за все поломки плачу я! Уэйд отмахнулся еще раз, но на этот раз задействовал обе руки. Он ловко вынул из кармана связку своих фирменных ключей, на которых болтался брелок с его миленьким чиби-изображением — подарок какого-то фаната, — и метко кинул акуле.  К величайшему удивлению Питера, это существо не просто поймало их маленькими передними лапами, но и аккуратно, надежно засунул ключ под ошейник-поводок.  —Самое главное правило водителя — никогда не терять ключи. — с видом профессионального инструктора объявил Уэйд. Акулёнок довольно замахал хвостом.  —Он достанет до педалей?  —Зато зубами до руля достанет!  Питер шумно выдохнул, прикрыв глаза ладонью.  Джефф принял самое серьезное выражение мордашки, на какое только был способен. Уверенными, стойкими шагами он целеустремленно отправился прямиком к окну. Весь его недлинный путь сопровождался двумя разными взглядами: негодующим взором паучка и абсолютно счастливым, гордым лицом  Дэдпула. Несколько секунд Питер молча смотрел на маленькую акулу. Затем уголок его губ все-таки дрогнул. Совсем чуть-чуть. Уэйд заметил это мгновенно. Акуленок без тени сомнения сиганул из разбитого окна прямиком в бушующую бездну шторма — точно также, как когда-то перепрыгнул через массивный стол. Поджав лапки в полете, он запрыгнул прямиком в салон машины, которую Уэйд умудрился припарковать на стене.  — Как быстро растут детки! — Уилсон театрально вытер невидимую слезу у своей щеки поверх маски. — Его мамочка сейчас бы им так гордилась!  — За все «подарки» от своего сыночка ты будешь сам платить! — в негодовании выкрикнул Паркер, яростно указывая на окно.  Договорить ему не дал внезапный гул мощного мотора, донёсшийся снаружи.  Кажется, Джефф разобрался с зажиганием.  Питер медленно повернул голову к окну.  —Ой, Паучок, я обожаю, когда ты включаешь режим грозного босса! Это так... возбуждает мой рынок акций, — Уилсон приглушённо хмыкнул.  Двигатель снова рыкнул — уже увереннее.  — Не переживай, там есть детское кресло, чтобы он мог дотянуться до руля!  Последней каплей терпения в бездонном бокале Питера стал очередной вызывающий жест наемника. Тот закинул голову со стола так, что теперь его перевернутая маска оказалась в несколько сантиметров от лица паука. Локти неестественно — по мнению  руководителя компании — свисали вниз. Видимо, столь глупый вид этой позе придавал исключительный ракурс Паркера, все еще сидящего на полу.  — Ну же, Пити! Продолжишь вести себя как самодовольный, властный босс, а я буду… — он намеренно растянул паузу, начав медленно закидывать ногу на ногу.  Этот момент вызвал на лице Паркера искреннее недопонимание, чем ту нежели эмоцию, на которую изначально рассчитывал Уэйд.  — Ролевые игры? — сухо уточнил Питер.  — Догадливый, — Дэдпул подмигнул. — Твой стол же крепко закреплён на полу, ведь так? Не бойся, Паучок, я не упа… Стол громко, протяжно скрипнул.  Оба одновременно замолчали.  — Слушай… тебе кто-нибудь говорил, что ты с этого ракурса чертовски хорош?  Паркер даже не моргнул.  —Постоянно.  — Нет, — Уэйд лениво качнулся на столе, подпирая щеку ладонью. — Серьезно. Этот твой строгий взгляд… эти вскинутые брови… Я впервые в жизни готов получить выговор от генерального директора.  — Вот прямо сейчас?  — В любое время, мой босс.  — Это невыносимо. Ты флиртуешь даже тогда, когда я собираюсь тебя выкинуть за дверь? — Паркер устал прикрыл глаза.  — Какие мы грубые. Представь картину: ты отчитываешь меня, потом я подхожу ближе…  — И я вышвыриваю тебя, чтобы ты следил за своей акулой. — Он демонстративно закатил глаза в сторону окна.  — Во-первых, нашей акулы. Во-вторых, не перебивай этот романтический сценарий.  — Его тут нету.  — Да не будь таким скучным, Пити! Как там у вас с Мери было- Запястье само рвануло вперед.  Это были последние слова Уилсона в кабинете главного директора. В следующую секунду прямо на маску прилетела белая паутина.  Питер и сам удивился своему старому рефлексу. На душе вдруг стало заметно спокойнее. Грудь перестало сдавливать, словно что-то наконец отпустило его после долгих месяцев напряжения.  Один точный выстрел — и внутри вдруг стало непривычно тихо. Будто все тревоги, сомнения и накопившаяся усталость на мгновение перестали иметь значение. Он и не подозревал, насколько успел соскучиться по этому ощущению — по родной паутине, сорвавшаяся точно в цель.  *** Дождь заметно успокоился. Кто ж знает, на что именно он обиделся пару часов назад, решив выместить весь свой гнев на бедное человечество. Остаток его слез незаметно барабанит по холодной крыше, на которой сейчас сидят два мокрых героя.  Они устроились на самом краю. Их ноги болтаются над километровой пустотой, а жесткая поверхность безжалостно вдавливалась в бедра, отнимая последнее тепло. Никто не мешал им уединяться на старых кусках цемента, которые натирают все возможные места. Капли собирались в маленькие лужицы между плитками, образуя изломанные ручейки. Точно так же они собираясь на костюмах между складок, холодными струйками стекая по ткани и просачиваясь внутрь.  Внизу, недовольные гудки то появлялись, то затихали, сливаясь в раздраженный хор. Машины мчались на максимальной скорости, не останавливаясь ни на секунду. С такой высоты они похожи на разноцветных жучков с ленточками — свет их фар, который растягивается в длинные размытые полосы.  Единственным освещением, доходивший до крыши очередного безвкусного небоскреба, был отблеск уличных фонарей, неоновые вывески и вспышки светофоров. Белый костюм удачно ловил цвета: привычная чистота сейчас переливалась зеленым светом светофора. Темно-красная ткань, в свою очередь, отражала розовую вывеску неподалеку. Мокрые капли дрожали на ткани при малейшем движении, каждая превращалась в крошечную призму — внутри одной желтый блик, в другой — фиолетовый.  Чёрное небо постепенно светлело. Между облаков просачиваются первые лучи, мягко озаряя верхушки зданий. Этот едва заметный теплый свет начал разбавлять агрессивный неон, смягчая блики на костюмах и золотых волосах.  Джефф мирно спал в женских объятиях, иногда смешно похрапывая. Видимо, бедный малыш простудился под ледяным ливнем. Из-под прикрытых век блеснули черные глазки, будто проверили — всё ли в порядке, и снова закрылись.  — Нет, ну ты представляешь?! — закончив свой подробный пересказ, заявил Дэдпул. — Какой бы высококачественный контент был! Фанаты явно бы визжали от восторга! А что теперь? Вот, сидят и расстроенно читают это унылое и тусклое продолжение… — он всеми силами старался не кричать, уважая сон мутанта, но его голос все равно повышался на особо «драматичных» моментах. Уэйд собрался махнуть рукой, но быстро вернул её на колено.  — Ой, да брось! Видимо, у них паучье что-то… — вяло отозвалась Гвенпул. Всё это время она старательно делала вид, будто внимательно слушает красочный, подробный пересказ.  —Как можно не повестись на его обаяние? — блондинка плотнее прижала малыша, чтобы согреть его.  — Значит, мы оба проиграли? — уныло вздохнул Уэйд.  —Ну неее, ты так еще депрессивнее картину делаешь! — девушка протестующие повернулась к Дэдпулу. Неоновые блики ярко пробежали по её плечу, окрасив белый костюм в красно-зеленый. — Перенесем соревнование на попозже. Когда у них будет хорошие настроение, — ее взгляд метнулся вниз, на жалобный вой машин, намертво застрявших в пробке. — И не будет этого дурацкого дождя. А то Джефф ужасно не любит пить лекарства.  Джефф во сне недовольно дернул плавничком, будто услышав свое имя, и еще крепче прильнул к Гвен.  — Так уж и быть. Переносим… — Уэйд откинул руки назад, давая спине возможность разогнуться, и добавил с легкой ухмылкой: — подари ей что-нибудь сегодня.  — Эй, это ты меня на жульничество подталкиваешь?! — искренне возмутилась Гвен. Она агрессивно мотнула головой, что дало ее волосам возможность растрепаться во все стороны.  — Правила те же, мы начнем одновременно!   Малыш на руках одобрительно потерся лапкой об руку девушки, поддерживая её позицию.  — Не-а. Просто я уже в более выигрышном положении, чем ты, — самодовольно выделил Уилсон. — Так что, надо бы уравнять счёт «взаимоотношение с паучками».  — Просто признай, что тебе не победить! — победоносно фыркнула младшая, поудобнее усаживая сопящего акулёнка. — Я с радостью готова забрать победу. И не забудь: на выходных Джеффа я к себе возьму. Это не обсуждается!  — Только потому, что его костюм надо постирать, — нарочно закашляв, едва разборчиво пробормотал Дэдпул. Он театрально прикрыл рот рукой, но не смог скрыть своей довольной физиономии под маской. А затем резко перешел к делу:  — А теперь о важном: у всех Пауков сейчас стадия меланхолии, или эта фишка только у тех, кому за тридцать? Гвен тихо усмехнулась, не отрывая взгляд от городской картины снизу и малыша.  Она принялась играться с расслабленными лапками спящего Джеффа, перебирая мягкие пальчики с крошечными коготками.  — Ну, как я заметила, у всех, — ответила она, — «Каноничное» событие…  — Какое еще, блин, каноничное событие? — Уэйд медленно поднялся на ноги, осторожно подхватив акулёнка из рук девушки. Маленький мутант недовольно заворчал, приоткрыл черный глазик и уставился на него с явным недовольством. Но не всех в силах бороться со своим крепким сном, он сонно моргнул.  — Да, Майлз как-то нам рассказывал про эти дурацкие каноничные события, — быстро поднявшись вслед за Дэдпулом, вспомнила Гвен. Она отряхнула костюм от капель и встала напротив.  — Нас с тобой подобная ерунда точно не касается, ведь так? — он легко переложил спящего малыша обратно в её руки. «Ребенок» со всей силы уткнулся носом в знакомое плечо и продолжил свой крепкий сон, пытаясь зарыться поглубже в мокрую ткань.  — Конечно нет! — уверенно ответила она, обхватив Джеффа одной рукой. В её голосе звучала твердая убежденность, хотя пальцы продолжали нежно поглаживали спинку акулы.  Ночную темноту мгновенно разорвал их веселый, заразительный смех. Зеленый свет светофора, дарующий свободу уставшим водителям, теперь освещает их двоих.  Уэйд по привычке резко вскинул руку. Гвен тут же поймала её на лету. Ладони с размаху встретились в крепкой, почти мужской хватке.  — Кто-то набрал мышц? — посмеялся Дэдпул, незаметно подмигивая.  Руки плавно скользнули в стороны, чтобы в финале с чётким, глухим стуком встретится торцами друг о друга.   — Ежедневно таскаю тяжести, — она кивнула в сторону акулёнка. — Ты не представляешь  сколько он весит после обеда!  Будто догадавшись, о ком опять идет речь, Джефф во сне издал невнятный хрюкающий звук и еще крепче вцепился в костюм.  — И кстати, у тебя уже пресс сдулся, старик.  — Эй, кто-то переходит на оскорбления?! — фальшиво обиделся наемник, картинно схватившись за сердце. — Я дольше тебя работают и полностью заслуживаю длительные перерывы!