Моё имя Нора

      Мне было страшно убивать в первый раз, но я не говорила об этом. Это был глава умирающей деревни. Он практически облысел, отовсюду торчали бородавки, одежда больше была похожа на тряпки. Он был худ и беззащитен, а Отцу была нужна еда. Достаточно было убить одного его, жители бы отдали нам всё, что нужно, но это не остановило Отца. Мы убили всех: женщин, стариков, детей. Моё сердце колотилось, как бешеное. Из-за моей трусости, когда Отец нанёс удар главе, вместо острия, что убило бы быстро, он получил тупой удар, пронзивший его насквозь. С многими другими жителями было так же, а Отец всё кричал, чтобы я прекратила плакать и улыбнулась, потому что это очень весёлая игра.       После того, как мы закончили, Отец серьёзно наказал меня. Пока меня грызли собаки, оставляя на теле следы скверны укус за укусом, я не кричала. Перед глазами стояли крики и вопли тех людей, что сегодня уснули навеки. Руки и ноги тряслись, тело ныло, на глазах застыли слёзы. Я долго сидела запертой. Тогда я вспомнила, что всё же боюсь темноты. Чем ближе я подпускала свой страх, тем сильнее ощущала, как странная, неподвластная мне часть берёт надо мной верх. Я сжимала колени, морщилась, стараясь не сорваться. — Мидзучи, — наконец-то дверь открылась, — не обижайся на меня.       Я подняла глаза, свет заставил поморщиться. Силуэт Отца. Того, кто вытащил меня из темноты, кто дал имя и приют. Я побежала к нему в слезах. Я спотыкалась, сдирала колени и локти. Я бежала к нему так отчаянно, лишь бы снова увидеть его улыбку. — Вот видишь: до чего ты довела нас, — он поднял меня на руки, — давай больше не будем ссориться.       Я кивала, заставляя слёзы остановиться. Я не должна плакать, чтобы нам всем было хорошо. Моя слабость привела к такому печальному финалу. Я должна была стать сильнее. — Хорошо, — тёплые руки сжали мои плечи, — будь хорошей девочкой, будь сильной и почаще улыбайся.       Собрав остатки воли, я искренне улыбнулась: — Да, Отец!       Мы уничтожали деревни, города. Отец использовал мою силу, чтобы добраться до небес. Его сияющие глаза наполняли меня счастьем. Однажды мы встретили монахов. Видя моё смятение, Отец приказал выйти к ним. Я вышла в облике человека, они проявили ко мне доброту. Меня накормили, но после - сразу потянули ко мне руки. Тогда Отец пришел за мной, мы убили их. — Мидзучи? — Отец сжал посох. — Что это было, Отец? — мои руки дрожали. — Значит ты поняла, что такое люди, — он раскатисто смеялся, — ты ещё сомневаешься? — Нет, Отец, — я улыбнулась с такой же, привычной ему лёгкостью.       Если люди таковы, и богам нет дела до этого, то этот мир не стоит ничего. Ни капли. Нет смысла их жалеть, ведь они сами привели себя к этому: бедность, войны и голод. В то время были те, кто убивал, а значит – выживал, и те, кого убивали. Милосердие? Благодарность? Любовь? Да что могут знать прогнившие создания про такие вещи? Мир не должен быть таким.