Искушённые тьмой

♱ ⋆ ♱ ⋆ ♱

Куски рваной плоти и разорванных внутренностей отродий усеивали всю округу вокруг Роткова. Бессмертные, посланные Эрагоном, уже закончили свою кровавую работу, очистив этот проклятый городишко от тварей. Генерал почти не видел этих божественных созданий, которым раньше поклонялись, а сейчас все срать хотели на крылатых тварей с их небесами и молитвами. Резкий порывистый ветер ударил Дмитрию прямо в лицо, смешавшись с колючими крошками заледеневшего снега, которые царапали кожу и забивались в глаза. Погода в Роткове становилась с каждым днем все хуже и хуже, как и состояние самого Генерала. — Блять… — зло выругался он, когда сапог утонул в кровавых ошметках разорванных чудовищ, хлюпнув под его весом. — Что, Генерал, плохой день? — с иронией спросил Каин. Ангел, давно служивший под его командованием, сидел на крыше одного из покосившихся домиков и наблюдал за происходящим в небе. Облака и густой туман, накрывшие окрестности, не давали разглядеть, что сейчас происходит на равнине, но взгляд ангела был намного острее обычного человеческого, и тот наверняка видел всю ужасающую картину расправы бессмертных над чудовищами. — Не то слово, — процедил Генерал, глядя так же на небо. Слабые вспышки света периодически вспыхивали, а затем гасли, сменяясь ярко-алой росой из крови, которая не вся, но залетала до земли, ложась на белоснежный снег и окрашивая его в розовые пятна. «— Ужаснейшая картина, — решил Дмитрий. — Хотя вся его жизнь такова, и не стоит удивляться.» Он опустил взгляд на окровавленный снег и быстрым шагом направился к снегоходу. — Генерал, Донован уже ждет нас около базы, — крикнул ему с расстояния в двадцать метров Грег. Парень уже сидел за рулем снегохода, а сзади, крепко обхватив его за талию, сидела Анна. — Подождет еще, — бросил он, уже подходя к свободному снегоходу. Все уже разбились на пары. Только у него одного не было. Впрочем, как и всегда. Раньше компанию ему составляла Кира. Бабенка любила тереться об него своими тяжелыми сиськами, прижимаясь сосками так, что он еле сдерживался. Он всегда знал, когда бабы хотели его, и никогда не отказывал им в этом. Вечерами, когда было совсем невмоготу, он наведывался к ней, вгоняя в нее хер до тех пор, пока она не начинала кричать и кончать, заливая простыни. «— Эх, Кира. За вот такие вот шалости тебя и прозвали шлюхой. За это тебя и убила Катя.» Катя. В груди снова образовалась пустая дыра. Иногда ему казалось, что она никогда не затянется, и даже сотни баб не могли бы унять тот зуд, который вспыхивал в его груди и между ног, вспоминая о ней. Снегоход зарычал, когда Дмитрий завел двигатель. Он тронулся с места, колеса взрыли снег и кровь, и машина рванула вперед по белому полю, оставляя за собой кровавые следы.

♱ ⋆ ♱ ⋆ ♱

Разлом. Чертова блядская трещина зияла перед ними, уходя на тридцать метров в глубину и раскинувшись на добрых сорок в ширину. Некогда огромная научно-исследовательская база ушла под землю, утянув за собой несколько сотен людей, включая его отца и Катю. — Смотрю, вы не торопитесь скорее оказаться на небесах, — Донован, укутавшись в одну из шуб к счастью почившего Бориса Романова, тщетно пыталась закутаться плотнее, но холодный сибирский ветер всё равно пробирал до костей. — Я уже был там, — ответил он, как всегда сухо. — И мне не понравилось. Это было действительно так. Вся эта божественность и Небеса вовсе не влекли его. Казармы, запах пота и металла, разруха и мотоцикл между ногами казались ему более естественными, чем вся эта чушь. Но мысли об упокоении… Вернее, о смерти — они действительно часто посещали его. Особенно с тех пор, как Баал обманул его, и он потерял всякую надежду. Каждый день он мечтал о тишине, о том, чтобы наконец покинуть этот мир, просто потому что он больше ему был не нужен. Не нужен без нее. — У тебя всегда были специфичные вкусы, — у начальницы наконец получилось прикурить, и ментоловый дым вырвался из её рта, смешиваясь с морозным воздухом. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить мои вкусы? — приподняв одну бровь, он огляделся. — Не самое удачное место ты выбрала… — Место самое что ни на есть подходящее. А вкусы твои меня больше не волнуют. Хотя… об одном твоём таком интересе я бы сейчас поговорила, — Донован понизила голос так, чтобы никто их не слышал. — Что конкретно охраняла твоя сучка в триста семнадцатом? Генерал зло дёрнулся в сторону женщины, но та и бровью не повела. — До сих пор не отпустил? — хмыкнула она, затянувшись глубоко и выпуская дым через нос. Дмитрий молчал. Его челюсть напряглась, а взгляд стал тяжёлым и пустым, как будто он смотрел сквозь неё на что-то, чего уже давно нет. — Я не знаю, что там было… Этот объект был максимально засекречен. — Это проблема для нас, — Донован сделала ещё одну затяжку, потом медленно повернулась к нему всем корпусом. — Мы должны как можно скорее найти его. Она затушила сигарету о край бетонной плиты и бросила окурок в трещину. — Впервые я, как и ты, расстроена тем, что мелкая сучка сдохла. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Сейчас он совсем не отвечал за себя, и не будь Донован женщиной и названой тётей, он обязательно бы её ударил. — Спускаемся! — крикнула Донован, и её голос разнёсся над пропастью. Отряд быстро начал готовиться. Ноа натянул на себя тяжёлый тактический жилет, застегнул все пряжки и поправил ремень с карабином. Анна быстро проверила крепления на своих перчатках и подтянула шнуровку ботинок. Грег небрежно накинул на плечи рюкзак с альпинистским снаряжением, а Дмитрий методично проверил каждый карабин на поясе, прежде чем надеть шлем. — Что хотите, делайте со мной, но я не полезу туда, — сказал Ноа, опасливо посматривая вниз в чёрную бездну. — Прям что хотим? — Грег игриво пошевелил бровями, приподняв одну и опустив вторую в насмешливой гримасе. Анна скрестила руки на груди и скривилась. — Фу. Мерзко, — сказала она, отворачиваясь и отмахиваясь ладонью, будто отгоняя муху. — Хватит этих гейских шуточек. — Да ладно, брат, — Грег подошёл к Ноа и хлопнул щуплого паренька по плечу так сильно, что тот едва не пошёл гулять вперёд. — Мы все боимся, но лезть надо, иначе Донован нас с потрохами сожрёт. Донован подошла ближе, застегнула на себе последний ремень на поясе и, засунув два пальца в рот, издала пронзительный свист. — Не сожру, — спокойно ответила она. — Но вот языки укоротить могу. Сверху послышался громкий взмах крыльев. Воздух дрогнул, и с небес спустились несколько ангелов. Небожители скривились от того, что ими помыкала обычная смертная; на их идеальных лицах отразилось высокомерное презрение. Лишь у одного взгляд оставался равнодушным — у Каина. Его красные глаза скучающе наблюдали за происходящим. — Мы с ними полетим? — удивлённо спросил Ноа, когда увидел ангелов, спускающихся к ним. — Ты же не думал, придурок, что мы полезем в эту дыру своим ходом? Донован вперила жесткий взгляд в подчиненного, а затем, не дожидаясь ответа, подняла руки вверх. Один из ангелов подхватил её под мышки и понёс над пропастью, спускаясь всё ниже и ниже. Остальные, один за другим, проделывали то же самое. Когда остались только Дмитрий с всё ещё трусившим Ноа, Генерал легонько подтолкнул парнишку вперёд. — А вот Лестер наверняка бы не испугался… — вспомнил тот убитого напарника. Да, Лестер был храбрец. И мудак редкостный. Не зря его Катюха убила так же, как и Киру. Порой Генерал ловил себя на мысли, что оправдывал поступки возлюбленной слишком легко. Словно те злодеяния, которые она совершила ради того, чтобы быть с ним, были лишь неизбежной ценой, которую заплатили другие за их счастье.

♱ ⋆ ♱ ⋆ ♱

Смрад гниющей плоти преследовал их на каждом шагу, пока они пробирались по полуразрушенным лабиринтам базы «Сибирь». Запах разложения висел в воздухе, смешиваясь с сыростью бетона и металла. Они углублялись всё дальше, туда, где тусклый свет фонарей едва пробивался сквозь пыль и тени, а темнота сгущалась в непроглядную черноту. Иногда из-за углов узких коридоров вырывались заражённые — живые мертвецы, чудом выжившие и теперь прячущиеся в темноте. — Ещё одна… — пробормотал Грег, разбивая череп очередной заражённой тяжёлым ударом. Брезгливо он попытался стереть с рукава тёмные пятна, оставшиеся после удара. Парень присел на корточки и направил луч фонаря прямо в лицо мёртвой. Обезображенные черты тёмнокожей девушки были почти неузнаваемы. — Она? — осторожно спросила Анна, подходя сзади. Грег отрицательно покачал головой. Здоровяк поднялся, и Анна мягко обняла его, прижимаясь к широкой спине, словно пытаясь передать тепло. Генерал стоял за поворотом коридора, скрестив руки на груди. Хмурый взгляд следил за парой. Он давно заметил, как близки стали Анна и его подчинённый в последнее время. — Возможно, она где-то под обломками… — донеслись до него обрывки разговора. Грег, как и многие другие, потерял здесь близкого человека. В редкие перерывы между поисками тринадцатого сектора он продолжал надеяться найти хоть что-то, что осталось от его сестры. — Отставить эти нежности. Мы здесь для другого, — прогремел из темноты низкий, голос Генерала. Парень тут же выпустил девушку из объятий. Та злобно сверкнула глазами — точь-в-точь такими же, как у Дмитрия. — Я пойду в южную часть. А вы продолжайте поиски здесь. — А что в южной? — дрожащим, неуверенным голосом спросил Ноа, вышедший из-за угла и направивший на них дрожащий луч фонарика, отчего всем пришлось поморщиться от яркого света. — Генеральский кабинет, — отчеканил Генерал. — Я с тобой! — выкрикнула Анна. Генерал ничего не ответил. Молча он двинулся вперёд, пробираясь сквозь завалы из обломков бетона и перекрученной арматуры, направляясь южнее — туда, куда он долгое время боялся спуститься, туда, где погиб их с Анной отец. Они шли молча. Только осколки стекла иногда хрустели под ногами, и глухо стучала оторвавшаяся от потолка капля. Вскоре они вышли к разрушенной южной части базы — почти ушедшему под землю блоку, где торчали из земли искорёженные металлические балки. С трудом открыв погнувшуюся металлическую дверь, похожую на люк бункера, они вошли внутрь. В воздухе пахло пылью, ржавчиной и чем-то горьким. На полу валялись личные вещи бывшего генерала Ллойда: потрёпанная полевая куртка с выцветшими нашивками, потемневшая от времени фотография в треснувшей рамке, где он стоял с двумя детьми, старая зажигалка с выгравированными инициалами, потрёпанный блокнот с обгоревшими краями и несколько потускневших медалей. Дмитрий и Анна молча осматривали вещи. Вдруг Дмитрий заметил, как сестра взяла в руки фоторамку. Её лицо исказилось от боли — губы задрожали, глаза наполнились слезами. Она тихо заплакала. — Это наверно единственная наша общая фотография, — прошептала Анна. Дмитрий подошёл сзади и осторожно коснулся плеча сестры. Он давно смирился с утратой родителей, но у Анны сердце было гораздо ранимее. Девушка дрожащими пальцами вытащила из треснувшей фоторамки старую фотографию, аккуратно сложила её пополам и сунула в задний карман джинсов. — Что? — вопросительно спросила она, встретив тяжёлый взгляд Дмитрия. — Не все такие бесчувственные, как ты. Я хочу, чтобы у меня осталось хоть одно напоминание о том, что когда-то у нас была семья. — У тебя и сейчас есть семья, — тихо ответил Дмитрий. — А цепляться за прошлое… только больнее будет. Анна резко отвернулась, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Возможно, ты прав, — произнесла она после паузы. — Скоро всё это закончится, и мы сможем подумать о том, чтобы действительно стать настоящей семьёй… или обзавестись своей. На её всё ещё заплаканном лице отразилось что-то между надеждой и смущением. Девушка неловко закусила нижнюю губу — привычка, которая всегда выдавала, когда она пыталась скрыть волнение. — Обзавестись своей? — приподняв одну бровь, с лёгкой насмешкой в голосе спросил Генерал. — Видно, уже на примете кто-то есть у тебя? Это был риторический вопрос. Он и так давно всё видел. Анна коротко кивнула. — Грег сделал мне предложение. К такому повороту Дмитрий был не готов. Он вовсе не думал, что очередное увлечение сестры зайдёт так далеко. Раньше он относился к Грегу просто как к подчинённому — надёжному бойцу, но не более. Теперь же этот парень мог стать его зятем. В груди Дмитрия шевельнулось странное чувство: смесь недоверия, ревности и тяжёлой ответственности. Примерно так же, наверное, чувствуют себя отцы, когда на пороге их дома неожиданно появляется жених дочери. Хотя их отец, наверняка, прогнал бы Грега, спустив его перед этим с лестницы. Такой ярый расист, как генерал Ллойд, никогда бы не позволил своей единственной дочери выйти замуж за чернокожего. А позволил бы Дмитрий?