С тобой хоть в ад

В элитном пентхаусе, надёжно скрытом от неоновых огней и вечного шума Токио, дни тянулись странно и вязко. Наступило временное затишье — никаких крупных собраний верхушки «Бонтена», никаких разборок за территории или срочных вызовов к Майки. Но это затишье было обманчивым, особенно для Риндо Хайтани. На его плечи мёртвым грузом легли не только его собственные обязанности, но и все дела Рана. Риндо сутками пропадал на подпольных точках, разбирался с поставками в портах и бесконечно подписывал документы, из-за чего возвращался домой раздражённым, измотанным и физически истощённым. С тех пор как брат поменялся телами с Накамурой, Риндо окончательно переехал в этот пентхаус, чтобы контролировать ситуацию, но застать его дома вменяемым было настоящей редкостью. Атмосфера внутри квартиры накалялась от огромного количества неловких, интимных и откровенно смущающих моментов, к которым никто из троих не был готов. Мизуки стояла под тугими, горячими струями воды в просторной душевой кабине. Это был далеко не первый её душ в теле Рана Хайтани, но привыкнуть к этому было выше её сил. Каждый раз, когда ей приходилось смывать с себя дневную усталость, она зажмуривала глаза, стараясь не смотреть вниз. Огромное, рельефное мужское тело, широкие плечи, сильные руки с выступающими венами и длинные пальцы — всё это принадлежало безжалостному гангстеру, но сейчас подчинялось ей. Мизуки судорожно выдохнула, намыливая чужую грудь. Ощущать под своими пальцами чужую, плотную кожу и сильные мышцы вместо своего привычного худого тела было странно и пугающе. Ей казалось, что она оскверняет чужую собственность, но выбора не было. Она быстро смыла пену, стараясь действовать чисто механически, и обмотала вокруг мощных мужских бёдер тяжёлое махровое полотенце. Выйдя в спальню Рана, Мизуки устало вздохнула. Перевоплощение давалось ей тяжело. Дни ментального напряжения сказывались на ней, но в то же время она начала замечать, что меняется. Ежедневные жёсткие уроки Рана и необходимость выживать в криминальном мире не прошли даром — в её движениях постепенно исчезала былая забитость, плечи выпрямлялись сами собой, а во взгляде фиолетовых глаз всё чаще проскальзывала холодная, ленивая уверенность, так похожая на оригинал. Она как раз подошла к зеркалу, собираясь взять расчёску, когда тяжёлая дверь спальни без стука распахнулась. В комнату стремительно вошёл Риндо. Он выглядел ужасно уставшим: галстук был небрежно ослаблен, пиджак перекинут через плечо, а в глазах за стёклами очков читалось крайнее раздражение после очередного тяжёлого дня. Из-за дикой суматохи и недосыпа мозг Риндо сработал на чистом автопилоте. Он полностью забыл, КТО именно сейчас находится в этой комнате. Для него это была спальня его старшего брата, у которого всегда можно было перехватить чистые вещи. — Ран, блять, Коко со своими бумагами мне все мозги вынес, — зло разразился Риндо, даже не глядя на замершую у зеркала фигуру. Он решительно подошёл к огромному встроенному шкафу, с силой потянул на себя раздвижную дверь и начал бесцеремонно перебирать вешалки с дорогими брендовыми вещами. — Я у тебя это на время возьму, — бросил он на ходу, выуживая из шкафа идеальные классические чёрные брюки взамен своих, на которые в машине случайно пролился кофе. — Надо поскорее перевезти свои вещи в твой дом. Не теряя ни секунды, Риндо на автопилоте схватился за пряжку своего ремня, со щелчком расстегнул её и резким движением выдернул кожаную ленту из шлевок, собираясь прямо здесь стянуть с себя испачканные штаны и переодеться. Мизуки замерла на месте как вкопанная. Её лицо, а точнее, красивое лицо Рана Хайтани, мгновенно залилось густой, пунцовой краской от шока. Она округлила глаза, судорожно вцепившись пальцами в полотенце на бёдрах, и закричала, но из горла вырвался лишь оглушительный, глубокий мужской бас: — Р-Риндо! Ты что творишь?! Выйди отсюда! Звук этого голоса, в котором вместо привычной надменности Рана прозвучала чистая, девичья паника, подействовал на Риндо как ушат ледяной воды. Руки младшего Хайтани, уже спустившие молнию на брюках, намертво замерли. Мозг Риндо со скрипом провернулся, возвращаясь в реальность. Он медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на «Рана». Перед ним стоял его собственный старший брат — полуголый, с мокрыми волосами, прикрывающийся полотенцем, но смотрящий на него взглядом напуганной до смерти, смущённой школьницы. В этот момент до Риндо наконец дошло. Это не Ран. Это Мизуки. Секунд пять в комнате стояла такая звенящая тишина, что было слышно, как с мокрых волос Мизуки на паркет падает капля воды. Загорелое лицо Риндо за долю секунды вспыхнуло ярким, пунцовым румянцем, который дошёл до самых кончиков его фиолетовых волос. Ужас, смущение и дикая неловкость отразились в его глазах. — Блять! — рявкнул Риндо, судорожно дёрнув штаны обратно вверх и едва не запутавшись в собственном ремне. Он резко развернулся спиной к Мизуки, хватая новые брюки в охапку. — Блять, Накамура! Я... я забыл! Стучать надо... то есть, я должен был постучать! Чёрт! — Да я вообще-то в своей... в комнате твоего брата! — заикаясь от стыда, крикнула вдогонку Мизуки, отворачиваясь к стене. Риндо, не говоря больше ни слова, пулей вылетел из спальни, оглушительно хлопнув дверью. Оказавшись в коридоре, он тяжело прислонился спиной к стене, прижимая ладонь к горящему лицу. Сердце бешено колотилось в груди. «Грёбаный недосып», — проклял он себя, пытаясь выкинуть из головы эту абсурдную и смущающую сцену.

***

Тем временем в другой части пентхауса назревали проблемы совершенно иного характера. Коконой и его проверенные люди сработали идеально — убийство отца Мизуки было зачищено так чисто, что полиция даже не завела дело. Учитывая, что у этого человека ростовщики давно отобрали все документы за долги, его официального отсутствия в базах никто не заметил. Для криминального мира он просто испарился. Но возникла непредвиденная деталь. Обычная средняя школа, в которой училась Накамура, начала бить тревогу. Ученица выпускного класса просто перестала появляться на уроках, её телефон был отключён, а дома никого не было. Для руководства школы пропажа ученицы перед экзаменами была сильным ударом по репутации, поэтому они начали активные поиски, опрашивая знакомых. Настоящего Рана, запертого в теле Мизуки, эти провинциальные проблемы мало волновали. Он был глубоко социальным человеком, привыкшим к роскоши, тусовкам, вниманию и дорогим вещам. Сидеть взаперти в пентхаусе, изображая из себя забитую серую мышь, для него было хуже смертной казни. Ран изнывал от скуки и жаждал выбраться наружу, но в том виде, в котором Мизуки жила раньше, он ходить отказывался. Не долго думая, Ран воспользовался личными связями и вызвал прямо в пентхаус своего личного, проверенного парикмахера, которому Коко предварительно заплатил за абсолютное молчание. — Сделай мне каре. Короткое, стильное каре. И перекрась этот унылый чёрный в оттенок «молочного чая», — лениво скомандовал Ран, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу в шёлковом кимоно. Парикмахер, хоть и был шокирован тем, что работает с какой-то незнакомой бледной девчонкой в доме Хайтани, лишних вопросов задавать не стал — жизнь дороже. Спустя несколько часов работа была завершена. Когда Ран посмотрел в зеркало, на его новом девичьем лице расплылась довольная ухмылка. Волосы цвета молочного чая, подстриженные в аккуратное, дерзкое каре, идеально подчёркивали бледность кожи и делали внешность Мизуки невероятно стильной, полностью стирая образ прежней забитой школьницы. Получив новый облик, Ран наконец-то выбрался на шоппинг. Разумеется, он не собирался ходить по дешёвым рынкам. Взяв безлимитную чёрную карту, которую ему предусмотрительно оставил Риндо, Ран прошёлся по самым дорогим бутикам Токио. Он дохуя женских вещей накупил: брендовые юбки, свободные пижамы, открытые топы, облегающие платья и шёлковое бельё. Ему было абсолютно плевать на ценники. Вернувшись, Ран занялся ещё одной деталью, которая долгое время была его скрытой маленькой мечтой. Будучи в своём мужском теле, Ран всегда следил за ногтями и часто красил их, но статус одного из лидеров «Бонтена» обязывал соблюдать определённые рамки — он использовал только нейтральные, прозрачные или чёрные оттенки. Но теперь, оказавшись в женском теле, Ран наконец-то мог оторваться по полной. Он достал флакон дорогого, глянцевого лака и аккуратно выкрасил ногти на изящных девичьих пальцах в ярко-красный, вызывающий цвет. — Идеально, — промурлыкал Ран, любуясь результатом и качая головой, отчего его новое русое каре послушно рассыпалось по плечам. На следующее утро все трое собрались за завтраком в просторной кухне. Риндо, всё ещё чувствуя отголоски вчерашнего смущения в спальне, старался смотреть исключительно в свою тарелку с высокосортным рисом и рыбой, быстро поглощая еду перед очередным отъездом. Мизуки сидела напротив него. Поскольку она уже некоторое время находилась в теле Рана и ежедневно практиковалась в его привычках, изменения начали происходить на подсознательном уровне. Она неосознанно переняла его манеры. Мизуки сидела, расслабленно откинувшись на спинку стула, широко разведя колени в стороны — чисто мужская, вальяжная посадка, которой её учил Ран. Её левая рука лениво покоилась на подлокотнике, а пальцы слегка постукивали по дереву. — Риндо, — вдруг глубоким, бархатным басом произнесла Мизуки, протягивая руку ладонью вверх. В её голосе прозвучала та самая ленивая, приказная растяжка слов, свойственная старшему Хайтани. — Дай мне телефон. Мне скучно. Весь день в четырёх стенах, я скоро с ума сойду. Риндо от неожиданности едва не поперхнулся чаем. Он поднял глаза, уставившись на «брата». Контраст был сумасшедшим: перед ним сидел Ран, который двигался и говорил в точности как настоящий Ран, но в его фиолетовых глазах по-прежнему читалась мягкая душа Мизуки. Риндо молча достал из кармана запасной смартфон и придвинул его по столу. В этот момент в кухню ленивой, покачивающейся походкой вошёл настоящий Ран в теле Мизуки. Ран приложил немало усилий, чтобы сделать тело Накамуры ещё красивее. Дорогой уход, крема, идеальная причёска светло-русого каре и изящный макияж превратили прежнюю дурнушку в настоящую фарфоровую куклу с обложки журнала. Она выглядела потрясающе. Риндо бросил быстрый взгляд на вошедшего брата и замер с палочками в руке. Его взгляд засел на её утончённом лице, на пухлых губах и хрупкой фигуре. В груди младшего Хайтани в очередной раз затрепетало странное, горячее чувство. Он ловил себя на мысли, что эта девчонка чертовски красива, но в ту же секунду его мозг взрывался от осознания: «Стоп, блять, это мой брат! Там внутри сидит Ран!» Риндо мысленно давал себе пощёчину, заставляя себя отвернуться. Больше всего на свете он сейчас мечтал об одном: чтобы эта дурацкая мистика поскорее закончилась, они наконец поменялись телами обратно, и эта прекрасная девушка снова стала просто девушкой, с которой он мог бы общаться без мыслей об инцесте. Ран, заметив этот полный замешательства и внутреннего раздора взгляд младшего брата, порочно ухмыльнулся. Дразнить Риндо всегда было его любимым хобби, а в женском теле это стало делать ещё проще. Ран специально выбрал для утра одну из своих новых покупок — экстремально короткие шорты, едва прикрывающие бёдра, и полупрозрачный белый топ на тонких бретельках, который открывал вид на хрупкие ключицы и обнажённые плечи. Он вальяжно подошёл к холодильнику. — Ой, Рин-рин, что-то ты сегодня бледный, — пропел Ран её нежным, издевательским голосом, демонстрируя свои ярко-красные ногти. — Плохо спал после вчерашнего? У Риндо от этого зрелища лицо мгновенно налилось пунцовой краской. Он резко отвернулся, зажмурив глаза, и яростно рявкнул на всю кухню: — Ран, твою мать! Ты можешь нормально одеться?! Какого хрена ты ходишь в таком виде перед нами? Убери это убожество от меня, глаза слезятся! Ран лишь заливисто, искренне рассмеялся, упиваясь реакцией брата. Его ни капли не смущало, что он находится в женском теле — для него это была лишь весёлая игра. Однако не все развлекались. Мизуки, сидевшая в теле Рана, сначала глубоко смутилась, увидев своё собственное тело в столь вульгарном, открытом наряде. Внутри неё поднялась волна стыда и негодования. Она никогда в жизни не позволила бы себе надеть столь вызывающие вещи, ей было дико стыдно перед Риндо, который вынужден был созерцать это непотребство. Но Мизуки уже не была той слабой девочкой, которая безмолвно сносила удары. Сильное тело Рана и недели тренировок дали ей стержень. Она медленно поднялась со стула, возвышаясь над Раном во весь свой огромный мужской рост. Лицо «Рана» стало ледяным, а в сиреневых глазах вспыхнуло жёсткое, непреклонное доминирование. Мизуки неосознанно скопировала самую опасную ауру старшего Хайтани, ставя брата на место. Она сделала шаг вперёд, заставляя Рана в теле девушки инстинктивно замолчать и поднять на неё голову. — Ран, — глубоким, леденящим и властным басом произнесла Мизуки, сурово сводя брови к переносице. В её голосе не было ни капли прежней робости — только жёсткое требование. — Почему вы в таком виде? Быстро идите и оденьтесь нормально. Будьте добры, уважайте моё тело и моё мнение. Я категорически не одобряю такое поведение. Я же, находясь в вашем теле, не хожу по пентхаусу полуголым и уважаю вашу репутацию. Имейте совесть. Ран от такой внезапной и мощной подачи даже растерялся. Он удивлённо моргнул своими тёмными глазами, разглядывая своё собственное лицо, которое сейчас смотрело на него с истинным, королевским авторитетом. На секунду ему показалось, что перед ним стоит он сам — настоящий, разозлённый Ран Хайтани. Риндо за столом приоткрыл один глаз и с нескрываемым, огромным уважением посмотрел на Мизуки. Девчонка не просто дала отпор — она умудрилась заткнуть самого Рана его же собственными методами. — Ладно, ладно, какая ты скучная, Накамура... — буркнул Ран, обиженно поджав губы, хотя внутри него затрепетал дикий восторг от того, какого монстра он сам же и воспитал. Он развернулся и, шлёпая босыми ногами по паркету, пошёл в спальню переодеваться. Мизуки тяжело выдохнула и снова села за стол, возвращая себе прежнюю расслабленную позу. Риндо мельком посмотрел на неё, и на его губах появилась едва заметная, одобрительная ухмылка. Напряжение в пентхаусе спало, но каждый из них понимал: эта игра в чужую кожу затягивает их всё глубже.