Взросление сакуры

Я сидела на берегу, лениво болтая ногами в прохладной воде. Река мягко касалась моих ступней, и я чувствовала, как приятная прохлада поднимается выше, разгоняя дневную жару. — Хорошо... Я запрокинула голову и посмотрела на небо. Ветер приносил запах трав и цветущих деревьев, смешиваясь с ароматом речной воды. Солнце уже клонилось к вечеру, но жара ещё не спала — она висела в воздухе густым, тёплым одеялом. Я достала из корзинки цветы, которые собрала сегодня. Ромашки, васильки, колокольчики, несколько веточек с мелкими белыми соцветиями. — Пока домой рано... — пробормотала я себе под нос. — Сплету ещё один венок. Пальцы уже привыкли к работе. Спасибо Ино — если бы не её строгие уроки, я бы до сих пор путала стебли. Теперь венки получались намного красивее. Аккуратные, ровные, с правильным переплетением. Я перебирала цветы, вплетая их один за другим. Ромашки, васильки, колокольчики... Получалось неожиданно красиво. Ярко, свежо, по-летнему. Я довольно кивнула: — Молодец, Сакура. Поднялась, отряхнула платье и уже собиралась идти домой, как вдруг заметила человека. Под большим деревом, у самой воды, сидел мужчина. Нет... скорее уже пожилой. Но от него исходила такая мощь, что я невольно замерла. Высокий. Даже сидя он казался огромным. Широкие плечи, прямая спина — словно он привык нести на себе неподъёмный груз. Длинные седые волосы свободно лежали на спине, струясь почти до пояса. Одежда была простой — тёмное кимоно, без украшений, но очень аккуратное. Идеально чистое, словно он только что вышел из дома. Лицо... Я вгляделась внимательнее. Красивое. Суровое. Словно высеченное из камня. Много морщин — они ложились глубокими линиями, особенно у глаз. Глаза... усталые. Очень усталые. И в них читалось такое одиночество, что у меня внутри что-то кольнуло. Какой красивый дедушка... Странная мысль пришла в голову. Но именно такой — красивая старость. Если не смотреть на седые волосы, его легко можно было представить сильным воином. Молодым. Мощным. Я перевела взгляд на его руки. Большие. Сильные. Широкие ладони. На костяшках — старые шрамы, белые шрамы, которые уже давно зажили. Они выглядели как следы от многих сражений. Какие красивые кисти... Такими руками меч держать удобно. Почему именно это пришло мне в голову, я и сама не поняла. Может быть, потому что он выглядел как настоящий воин. Или просто потому, что его руки казались очень надёжными. И вдруг... Стало тепло. Будто меня осторожно укрыли мягким тёплым пледом. Так спокойно... так уютно... будто рядом сидит человек, который способен защитить от чего угодно. Я даже зажмурилась. Как странно... Почему рядом с ним так спокойно? Совсем не страшно. Наоборот. Очень хорошо. Я ещё не знала, что ощущаю чужую чакру. Для меня это было просто приятное чувство. Словно я рядом с человеком, которому можно доверять. Мужчина медленно повернул голову. Его взгляд встретился с моим. Тёмные глаза, глубокие, как сама ночь. Но не пугающие — грустные. Очень грустные. Я улыбнулась ему. Он выглядел таким одиноким... что сердце неприятно кольнуло. — Дедушка... Он ничего не ответил. Просто смотрел. Я подошла ближе. Под ногами мягко хрустела трава. — Нельзя грустить, когда вокруг такая красота, — сказала я серьёзно. Взрослые всегда говорили мне: «Сакура, ты такая серьёзная». Наверное, они были правы. Я видела мир иначе. Он молчал. Я подняла венок, который только что сплела. Он был свежим, ярким, от него пахло летом. — Вот. Я встала на носочки и осторожно надела венок ему на голову. Цветы забавно смотрелись среди длинных седых прядей. Ромашки, васильки, колокольчики — они лежали на его волосах, как летняя корона. Я захихикала, прикрыв рот ладошкой. — Теперь вы совсем весенний! Как праздник! Он медленно поднял руку и коснулся венка. Его пальцы — такие большие, грубые — осторожно погладили нежные лепестки ромашек. Словно он не верил, что это по-настоящему. Потом он тихо спросил: — Ты... не боишься меня? Я удивлённо моргнула: — А почему должна? — Все боятся. Я внимательно посмотрела на него. В его голосе не было угрозы. Только усталость. И какая-то давняя боль. — Вы не страшный, — сказала я честно. — Вы старый. Немножко. Но красивый. Он застыл. Кажется... даже дышать перестал. Я смотрела на него и видела, как его глаза чуть расширились. Словно мои слова были для него чем-то невероятным. Я честно продолжила: — Если бы мне было столько же лет, сколько маме, я бы сказала, что вы очень красивый дедушка. Его седые брови едва заметно приподнялись. Я задумчиво наклонила голову. И правда ведь... Очень даже симпатичный. Жаль, что мне сейчас пять лет. Следующая мысль заставила меня едва не рассмеяться. Хотя... Детям же можно целовать дедушек? Мама иногда целует бабушку в щеку. Наверное, так показывают, что любят. Я подошла ещё ближе. Совсем близко. Он был таким большим, что я едва доставала до его плеча. Но я упрямо потянулась вверх и спросила: — Можно? Он, кажется, вообще перестал понимать происходящее. — Что... — прошептал он. Я быстро чмокнула его в щёку. Кожа была тёплой, немного шершавой, как у всех старых людей. — Теперь точно не грустите! — сказала я счастливо. На несколько секунд вокруг воцарилась абсолютная тишина. Только ветер шелестел листьями. А потом... Воздух словно стал тяжелее. Меня будто снова накрыло тем самым тёплым ощущением. Только теперь оно стало сильнее. Очень сильным. Но всё равно совсем не страшным. Наоборот, удивительно спокойным. Я счастливо улыбнулась, чувствуя, как эта волна тепла окутывает меня со всех сторон. — У вас такое хорошее тепло... — сказала я тихо. Мужчина резко вздрогнул. Впервые за долгие десятилетия он не сумел полностью сдержать свою чакру. Она вырвалась наружу неконтролируемой волной. Любой шиноби уже лежал бы на земле, не выдержав этого давления. Но маленькая девочка лишь довольно зажмурилась. — Так тепло... — прошептала я. Мадара Учиха смотрел на меня широко раскрытыми глазами. «Почему?..» «Она...» «Не боится?» «Даже сейчас?» Он впервые за многие годы почувствовал настоящее потрясение. Эта девочка — безклановая, маленькая, хрупкая — стояла перед ним и улыбалась, даже когда его чакра вырвалась наружу. Я же просто чувствовала, как хорошо мне рядом с этим старым, грустным человеком. Как будто он может защитить меня от всего мира. И от этого на душе становилось тепло и спокойно. — До свидания, дедушка! — я радостно помахала рукой, уже отходя к тропинке. — Завтра ещё увидимся! Он не ответил. Просто смотрел мне вслед. Я подхватила корзинку и весело побежала домой. По дороге я тихо хихикала. Видели бы вы своё лицо... Такое удивлённое... Будто я вам хвост отрастила. Всю дорогу до дома я вспоминала ошеломлённое выражение лица странного одинокого старика и никак не могла перестать улыбаться. А на берегу реки ещё долго неподвижно сидел человек, которого боялись даже сильнейшие шиноби. На его голове по-прежнему лежал детский венок из полевых цветов. Ромашки, васильки, колокольчики... И впервые за много лет Мадара Учиха чувствовал что-то, кроме пустоты и гнева. Тёплое, лёгкое, почти забытое. В его груди шевельнулось что-то давно похороненное. Что-то, что он считал мёртвым.