Наша скамейка

Третий день в школе выдался заметно теплее. Облака наконец-то рассеялись, уступив место яркому солнцу, которое заливало всё вокруг мягким золотистым светом. Кровать Шиюна была не застелена, подушка смята, одеяло свисало на пол — настоящий хаос, который идеально отражал характер хозяина. Сам Ён Шиюн, двенадцатилетний школяр из средней школы города Андон, сидел на краю кровати и смотрел в потолок. На его щеках красовались пластыри и чёрные каракули в стиле панк-рокеров начала 2000-х. На любой вопрос «зачем ты так выглядишь» или «ты похож на неудачника» он всегда отвечал одной и той же фразой: — Человек, не имеющий своего образа, лишён идентичности. Откуда у него взялись такие слова — никто не понимал. Особенно когда видели, как он каждое утро переписывается в интернете с членами клуба «Недооценённые гении общества». Невидимая сила снова тянула его обратно в кровать, не давая встать и заняться нормальными делами. Но стоило представить, как он сядет за парту, а за спиной будет молча дремать Сухо, как внутри что-то приятно ёкнуло. Это было странно воодушевляюще. Выполнив обычную утреннюю рутину, Шиюн сел в машину матери. Отец остался присматривать за полем. Мама подвезла его почти до самой школы. Помахав ей на прощание, Шиюн почувствовал новый прилив сил. В груди теплилось предчувствие — скоро что-то изменится. Когда он вошёл в класс, тот уже искрился привычной утренней глухоманью. Доска была не до конца вытерта, на ней остались дурацкие надписи и закорючки. Жёлтый мел лежал рядом, гладкие парты стояли ровными рядами, а пастельно-медовые шторы слегка колыхались от лёгкого ветерка. Как всегда, Сухо пришёл первым. Он уже спал, положив голову на парту, и выглядел так, будто для него день ещё даже не начинался. Шиюн остановился в дверях, чувствуя неловкое затишье. Почему он снова приходит сюда раньше всех? Почему остаётся рядом с этим молчаливым парнем? Сам не понимал. Пока звонок ещё не прозвенел, из дальнего угла класса доносился громкий разговор двух мальчишек и девочки. — Сегодня придёт эта буянка Балиин, — прохрипел парень с кудрявой причёской, похожей на барашка. Его волосы отливали золотом, и он совсем не выглядел типичным корейцем. — Ынха, дай списать домашку! Девочка с аккуратным хвостиком и заколкой в виде божьей коровки даже не подняла глаз. — Пять тысяч вон или шоколадный батончик, — бесстрастно ответила она. Кудрявый усмехнулся и кивнул: — Оки-оки~ — Стиван, — откликнулся знакомый хрипловатый голос с мальчишеской мягкостью. Это был Сухо. Он смотрел на кудрявого сонными глазами. Тот резко обернулся, будто ему послышалось. — Ты что, оглох, чмоня? — ядовито бросил Сухо и лениво поманил его пальцем. Стиван, вспомнив вчерашнее, послушно подошёл. — Принеси мне банановое молоко, — пробормотал Сухо и снова уронил голову на парту, явно не желая слушать никаких возражений. — Этот придурок совсем с ума сошёл… я ему не служанка! — буркнул себе под нос Стиван. В ответ Сухо лениво показал ему средний палец, ясно давая понять, кто здесь главный. Шиюн не мог отвести взгляд от этой сцены. Перед ним открывалась новая, неожиданная сторона школьной жизни его «друга». В голову, словно змея, заползла мысль о вчерашнем дне. Там точно дрались двое школьников… Он ещё плохо запомнил лица всех одноклассников, поэтому было сложно понять, кого именно отлупил этот молчаливый монстр. Хотя смутное воспоминание было: один из них имел светлые волосы, как иностранец. Наверное, это и есть Стиван. «Что за причудливое имя...» — подумал Шиюн. Он вздохнул и достал учебник литературы — потрёпанный, уже побывавший в руках многих старшеклассников. Обложка была яркой и красочной, шрифт чёткий, а внутри — красивые картинки к отрывкам известных корейских писателей. В класс вошла учительница, цокая каблуками. Ей было за пятьдесят, но выглядела она привлекательно по-своему: острый нос, тонкие губы и выпуклые глаза, в которых, казалось, хранились целые истории. Голос у неё был приторно-сладкий, как у взрослых, которые пытаются внушить детям свои моральные принципы. — Открывайте книжки. Надеюсь, вы знаете, что это такое, — язвительно бросила она, явно ожидая, что все почувствуют себя виноватыми. — Мы проходили сказку «Мама-курица». Давайте устроим дебаты: правильно ли поступила Ипсак, или ей всё-таки стоило остаться в своём доме? Класс быстро разделили на две группы: скептиков и тех, кто поддерживал Ипсак. Шиюн не очень знал историю, но краем уха слышал её от отца, который обожал всё, что связано с фермой. Именно это воспоминание потянуло его во вторую команду. Когда команды наконец поделились, скептики начали приводить свои аргументы. Учительница слушала внимательно, скрестив пальцы. Стиван, которому было абсолютно неинтересно, лениво поднялся с места. Одна рука в кармане, на лице полуулыбка. Рубашка не заправлена, воротник криво сидит, но при всём этом он выглядел неожиданно привлекательно. — Какой смысл заботиться о том, кто совсем на тебя не похож? У вас всё равно нет шансов нормально жить вместе, — бросил он резко, с лёгким презрением. Его друзья согласно закивали. Воодушевлённый поддержкой, Стиван продолжил: — И вообще, зачем куда-то сбегать, если у тебя уже всё есть? К чему бороться, если в итоге тебя всё равно пожарят? Класс взорвался аплодисментами и глупыми радостными выкриками. Шиюн сидел и не понимал их точку зрения. Разве в этом был смысл? Если так, то лучше вообще оставаться дома, чем терпеть презрение других... И вдруг кто-то резко встал, с силой хлопнув ладонями по парте. Атмосфера в классе мгновенно потяжелела. С левой стороны, возле окон, словно сгусток тьмы появился Сухо — тихий, как рыба, и призрачный, будто противоположность Каспера. — Твоя логика — полный мусор, — твёрдо сказал он. Веки слегка опущены, губы дёргаются, а взгляд источал тихое, но ощутимое зло. — Какой смысл застревать на одном месте, если можно проверить границы своих возможностей? — медленно проговорил Сухо, вбивая каждое слово. Класс затих. Почувствовав нужду поддержать его, Шиюн тоже вскочил и громко произнёс: — Ипсак хотела свободы… и она её нашла. Она обрела любовь и чувство материнства, а потом подарила то же самое зелёному утёнку, — тихо добавил он, смущённо глядя вниз и в сторону учительницы.

< Февраль 2019 года >

Снег мягко падал на всю Корею, укрывая улицы белым покрывалом. Люди гуляли, лепили снеговиков и фотографировались, наслаждаясь зимней сказкой. На станции царил привычный гул — поезд медленно подъезжал, а толпа людей на платформе нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, ожидая возможности зайти, показать билет и устроиться на голубых сиденьях. Шиюн оказался здесь случайно. У него внезапно прихватило живот после испорченной еды. Голова тяжёлая, живот крутило, температура поднималась. Он кое-как добежал до туалета, держась за стену, и наконец облегчился. Когда вышел, волна холодного воздуха ударила в лицо. Пар от дыхания клубился перед глазами, а чёрная куртка и карамельная шерстяная шапка хоть немного спасали от мороза. И вот тогда он увидел его. Знакомое лицо. Серый чемодан, синее пальто, которое делало Сухо похожим на настоящего студента, готового покорять большой город. Улыбка яркая, глаза маленькие, но полные тёплого света. Рядом стояли родители, провожая его. — Мама, не переживай, — бодро говорил Сухо, хотя в голосе слышалась лёгкая тревога. — Я быстро найду работу и открою свой ресторан в Сеуле. Тогда вы сможете приезжать ко мне, когда захотите! Он сжал губы, явно понимая, что уходит и оставляет всех, кто его любит, позади. — Ладно, мне пора! Шиюн стоял как вкопанный. Сердце сжалось так сильно, будто в грудь воткнули нож. Нет, хуже — словно он сам добровольно выпил яд, и тот всё ещё горел внутри, отказываясь уходить. Больше всего на свете он ненавидел себя за тот выбор, сделанный в горячке. За то, как глупо закончилась их дружба, оставив незакрытый гештальт. — Сухо...? — тихо прошептал Шиюн, глядя на него. Сухо уже поднялся в вагон, но вдруг заметил знакомую фигуру вдалеке. Он остановился, моргая медленнее обычного. Ему хотелось извиниться за те обидные слова, брошенные пару дней назад. «Если бы не это, может, мы бы попрощались нормально...» — мелькнуло в голове. Напоследок Сухо улыбнулся мягко, почти нежно, и слегка помахал — специально для него. Словно хотел сказать: «Не переживай. У тебя всё получится и без меня. Мне очень жаль». Поезд тронулся. Шиюн стоял и смотрел, как уходит его первая любовь. Знал, что на самом деле никто не держит обиды… но почему-то так сильно хотелось злиться и крушить всё вокруг.

<4 март, 2011 год>

После уроков Сухо лениво поднимался из-за парты, накинул портфель на плечо и направился к выходу. Банановое молоко давно было выпито и отправлено в мусорку. Он уже завернул за угол коридора, когда его грубо схватили за портфель и дёрнули назад. Сухо резко нахмурился и развернулся. Конечно, это снова был Стиван со своим молчаливым дружком Соджуном. По их голодным взглядам сразу стало понятно, чего они хотят. — Гиенам нужен новый толчок, да? — хмыкнул Сухо, уже чувствуя, как мышцы напрягаются в предвкушении драки. Но те выдали совсем не то, что он ожидал. — Давай-ка ещё раз встретимся на футбольном поле. В этот раз нас будет больше, чем двое, — буркнул Стиван, хватая его за шиворот. Голубые глаза кудрявого горели вызовом. Сухо раздражённо прищурился. Он посмотрел на руку, которая держала его, а потом резко перевернул запястье Стивана. Тот застонал от резкой боли. Соджун сделал вид, что ничего не происходит, и спокойно добавил: — Кончай его мучить. Ждём тебя на поле. Разговор закрыт. Сухо отпустил руку, плюнул в их сторону и бросил: — Ладушки. Он развернулся и пошёл прочь, не желая оставаться здесь ни секунды. Вздыхая, как мученик, Сухо всё-таки вышел на футбольное поле. Там уже собралась целая кучка парней в уродливых спортивках и рваных джинсах. — Ну серьёзно... — пробормотал он, почесав затылок. Хотелось развернуться и уйти, но внутри что-то не позволяло. Он посмотрел на небо, будто ища там последние силы, чтобы хотя бы просто устоять на ногах против этой толпы. — Была не была, — бросил Сухо, поправил красно-чёрную спортивку и решительно направился к толпе. Увидев, что он приближается, Стиван сразу отбежал подальше. Драться ему совершенно не хотелось — после вчерашнего тело ещё болело, да и силёнок было маловато. Он прихватил снэки и теперь спокойно жевал их вместе с Соджуном, наблюдая со стороны. Перед Сухо стояла целая толпа восьмиклассников. Все с фальшиво уверенными лицами и полным отсутствием реальной подготовки. Именно таких Сухо терпеть не мог — слишком самоуверенных, когда вокруг всегда найдётся кто-то лучше. Кто-то окликнул его и поманил рукой. Это был парень с длинной причёской в стиле эмо. — Мой братишка сказал, ты боксёр. Не хочешь доказать? — ухмыльнулся он пафосно. — С удовольствием, — спокойно ответил Сухо, разминая руки так, что хрустнули суставы. Парни только засмеялись, считая его очередным сопляком, который строит из себя крутого. — Только вы обещаете не падать, — добавил Сухо с лёгкой усмешкой. — Ха-ха, падать? Ты о себе говорил?! — выкрикнул эмо-парень и первым бросился вперёд. Остальные сразу подключились. Сухо резко утянул одного за запястье и мощно врезал ему в бок, после чего тот кубарем полетел на землю. — Ну блин, я же сказал — не падать. Это что, и есть восьмиклассники? — с притворным негодованием спросил Сухо, оглядывая остальных. Они начали нападать один за другим. Сухо ловко уворачивался, приседал, сбрасывал их ногами. Вывернувшись из чьей-то хватки, он ударил головой назад, потом добавил кулаком в лоб. Подпрыгнув, мощно толкнул кого-то ногой в живот — тот отлетел и затих. Когда очередной противник схватил его за живот, Сухо локтем жёстко врезал ему по носу, а левой рукой добавил в лицо. Теперь перед ним остался только тот самый длинноволосый эмо-парень. Он стоял и ждал своей очереди, как послушная собачка. Сухо медленно усмехнулся, и эта усмешка разнеслась по всему полю. Сухо уже заметно выдыхался. Когда он почти добрался до эмо-парня, между ними на секунду повисло напряжённое переглядывание. Но в следующий момент его схватили с обеих сторон. Эмо резко ударил ему в колено. Сухо зарычал, пытаясь вырваться. Несмотря на боль, он крутанулся на месте, подставил подножку парню справа и врезал локтем. Потом коленом — в живот парню слева. Еле держась на ногах, он всё равно пошёл прямо на эмо. Тот, пользуясь усталостью Сухо, замахнулся правой рукой. Сухо блокировал удар, но снова получил по больному колену. В этот момент сзади послышался подозрительный шум — ещё один парень подбежал с камнем в руке. Но тут чья-то нога с силой врезалась тому в бок. Парень грохнулся на землю вместе с камнем. Внезапно хлынул сильный дождь, будто сам день решил стать ещё мрачнее. Однако этот ливень словно предвещал большие перемены. Шиюн как раз собирался идти домой, но, находясь недалеко, случайно увидел, как Сухо загнали в угол. Внутри него что-то резко щёлкнуло. Интуиция кричала: «Следуй за ним». И вот он уже здесь — готовый защищать своего друга детства от всех, кто посмеет его тронуть. Хоть из него и драчун так себе, это не остановило Шиюна. Заметив, что Сухо еле держится, он подбежал, сорвал с себя портфель и швырнул его влево, а потом вправо — прямо по голове эмо-парня. Прыгнув вперёд, Шиюн схватил Сухо за запястье и потянул за собой. Под проливным дождём Сухо смутно различал, кто его тащит, но просто шёл следом, инстинктивно чувствуя — всё уже позади. Они забежали в раздевалку. Шиюн поднял подбородок Сухо, осматривая раны. Достал из портфеля спирт, обработал царапины и прилепил свой любимый пластырь с изображением черепа. Они сидели в тишине, в мокрой одежде, под слабым светом, пробивающимся через окошки наверху. Шиюн и сам не понимал, почему его так тянет к этому мальчишке. Просто казалось — так нужно. Это его обязанность. Остальные вокруг казались всего лишь актёрами. Даже если Сухо давно забыл об их прошлом и отказался быть другом, их всё равно связывало одно общее прошлое. Не просто так. — Зачем ты мне помог? — слабо выдохнул Сухо, глядя вниз. Он уже пришёл в себя и чувствовал себя теперь должником. — Я такой жалкий? Шиюн сразу возмутился. Он помог искренне, без всяких задних мыслей. — Нет! Я просто решил, что теперь буду твоим защитником, — гордо заявил он, широко улыбаясь и показывая зубы. — Вот мудила… Такой прилипчивый. — Точно! И быть не может по-другому! Они оба одновременно рассмеялись. Тихие взгляды и слова, которые не нужно было произносить вслух, повисли между ними — слишком очевидные.