Тейлор шпилит гачу

– Нет, я же сказал, вы идёте первыми! – заорал Пепельные Руки на пончиков. Некоторые из них пытались протестовать против его руководства, и им придётся за это заплатить. Этому он научился у своего старого босса, Маркиза. Лучшая стратегия руководства – просто убить всех, кто не слушается беспрекословно. В конце концов, останутся только верные, и они наконец начнут его слушаться. Толстопузы, разумеется, были не согласны с его управленческим подходом, что и объясняло горящие здания перед ними. Просто заставьте их бояться вашего пламени, а потом подожгите их и бросьте во врага. Моральность этого была… сложной. Технически все они были всего лишь призывами, не настоящими людьми, хотя и обладали независимыми мыслями. Однако он был почти уверен, что существует некая ментальная связь с их призывательницей. Мало того что их подчиняющий эффект делал их верными своей хозяйке, они, похоже, разделяли и некоторые её мнения – по крайней мере, о том, кто из них расходный материал, а кто нет. А может, это было просто оправданием, потому что, честно говоря, сжигать жирных было довольно весело, если не слишком задумываться. Как в игре. Да, более реалистично, но количество жирных задниц оставалось прежним. Трое пузанов побежали по улицам. Ну, точнее, они скорее ковыляли, как пингвины. Сила толстяка делала его медленным, но живучим, и хотя он не был неуязвим для пуль, он отвлекал на себя огонь, пока его расстреливали. – Даунти, запрыгивай на стены зданий и, ну, швыряй в них камни или что-нибудь, – предложил Пепельные Руки. – Я мог бы поразить их своим Копьём-Молнией, – предложил маленький Бесстрашный. – Это же по сути электрошокер, да? Мне больше нравится идея с камнями, – сказал Пепельные Руки, наблюдая, как Даунти, используя небольшое облегчение веса от ботинок, взбирается на стену, а затем бежит по улице, пока последних трёх вареников расстреливают. – Убер, иди за ним и сделай всё то же самое, но лучше, – продолжил Пепельные Руки, отлично понимая, как оскорбительно это прозвучит. Убер прыгнул вслед за Бесстрашным, взбираясь по стене лучше горного козла по отвесному уступу, а затем, споткнувшись, перевалился через верх, как идиот. Проведя фланговый манёвр, он снова переключил внимание на пухляков, которых в этот момент расчленяли лазеры-тинкертеха, а их костюмы горели. – Эй, я здесь главный паленый! – зло крикнул он, разогревая руки, готовя несколько огненных шаров и запуская их в брюханов. Когда его огонь попал в цель, он прожёг насквозь и доспехи, и жир, лишь немного задержавшись из-за грубой силы плащей. Его пламя прошло по тучным людям, а от сильного жара поднялось огромное облако дыма, скрывшее его позицию от врага. Всё точно по плану. Он бросился вперёд, его шаги заглушали крики умирающих пончиков, и вынырнул из дыма как раз в тот момент, когда Убер и Бесстрашный забросали наёмников камнями. Он воспользовался эффектом неожиданности, метнул ещё несколько огненных шаров, а затем, игнорируя солдат, которые сделали умную вещь – остановились, упали и покатились, – перепрыгнул через них и ударил огненной рукой по замку двери, которую они охраняли. Он так и не понял, то ли он его расплавил, то ли сжёг окружающее дерево дотла. Позади него на землю рухнули Убер и Бесстрашный. Убер приземлился в идеальный трёхточечный прыжок, а Бесстрашный упал прямо на него, растянув их обоих на земле друг на друге. – Шутка про геев! – крикнул Пепельные Руки, входя в убежище Койла. Для этой публики он не стал заморачиваться с чем-то действительно смешным. Когда он шёл по пустому коридору, крики горящих людей сзади затихали, и его окружил круг синего света. Он закрутился вокруг него, напоминая процесс призыва. Неужели он слишком далеко от своей госпожи? Неужели она его каким-то образом отозвала? Свет вращался всё быстрее, круг сжимался, пока наконец не поглотил его в синем сиянии. Оно на мгновение ослепило его, и он рефлекторно закрыл глаза. Через несколько секунд, открыв их и надеясь, что никто не воспользовался его слабостью, он увидел перед собой парящий текст – такой же, какой иногда сообщал ему имя и звёздный ранг его собратьев-призывателей. [Повышение уровня! УРОВЕНЬ 2/30.] Он уставился на надпись, пытаясь осмыслить данные. Он стал сильнее? Сможет ли он стать в пятьдесят раз сильнее, чем сейчас? Был ли первый уровень его базовой силой до призыва? Его мысли неслись галопом, пытаясь понять, как это случилось. Неужели убийство жирдяев стало причиной? Нет, это было бы слишком глупо. Если так, Кислотная Ванна заметил бы это гораздо раньше. Хотя Кислотная Ванна был чёртовым идиотом – достаточно тупым, чтобы полностью игнорировать подобные странные сообщения. Он улыбнулся. С ним они станут сильнее, чем когда-либо. Более того, если он прокачается, то станет полезен своей госпоже, даже будучи всего лишь трёхзвёздочным. А если он будет достаточно полезен, возможно, она не выбросит его, как поступала с пузанами, или как Маркиз поступал со всеми, чьи лица ему не нравились.

– Девяносто восемь целых девятьсот восемьдесят четыре семьсот тридцать пять тысячных процента – что пончики продолжат наступать, – сказала Дина. Похититель в обтягивающем спандексе выглядел раздражённо, что не очень вязалось с его костюмом. Да, теоретически, изобразить змею на костюме супергероя – отличный способ запугать. Однако на практике портной этого человека облажался и выдал ему милую змейку, которая выглядела так, словно просила почесать её за головой. – Не важно, – сказал мужчина, сложив кончики пальцев перед собой, в то время как мерцающий свет едва освещал его лицо. На нём были зеркальные солнечные очки под маской? – Мы можем не пускать пухляков. – Восемьдесят семь целых шестьсот тридцать пять тысяч четыреста процентов – что Протекторат проверит цель, на которую жиртресты продолжают нападать, – продолжила Дина. – Не думай, что тебя спасут, девочка, – сказал Койл. – Питтер, дай ей её «конфетку». Мужчина подошёл, держа иглу наготове. Она не хотела, чтобы он приближался. Мало того что она ненавидела уколы, эти люди явно не понимали, что смысл конфет в их вкусе, а вводить их внутривенно просто бессмысленно. Кроме того, «конфетка» была наркотиком, а не настоящей конфетой, и существовала лишь нуль целых одна тысяча триста пятьдесят восемь тысячных процента вероятность, что кто-то ошибся и туда попала настоящая сладость. Жидкий леденец или что-то такое. – Если вы это сделаете, с вероятностью семьдесят восемь процентов вы умрёте в ближайшие пару часов, – блефовала она. Это, похоже, шокировало Койла, который ещё не понял, что такая прямая формулировка – просто слова, а не реальные цифры. Мужчина провёл рукой по экрану компьютера. В истинном стиле бондианы он заменил свою обычную операционную систему на нечто абсолютно непрактичное, требующее жестов для самых элементарных действий, и использовал дорогие голографические проекторы для трёхмерных мемов. – Хм, похоже, произошла утечка данных, – сказал мужчина, снова сложив руки перед собой. – Пэт, какова вероятность, что Дракон нападёт на нас в течение часа? Она прикинула число. – Тридцать семь целых восемьсот сорок три тысячных семь десятых процента, – сказала она. – Но только три, если ты отдашь меня человеку наверху. Она буквально видела, как он размышляет, взвешивая варианты, точно зная шансы. – Вероятность, что Пепельные Руки уйдёт, если я отдам тебя ему. – Девяносто восемь целых семьсот тридцать четыре целых восемь десятых процента, – сказала она. – Значит, очень специфический подчиняющий эффект, как и предполагала моя Ябеда, – пробормотал мужчина, словно пытаясь поделиться своими мыслями с кем-то. – Питтер, выруби её и брось в коридоре. Мы всегда сможем забрать её позже. Питтер приблизился, доставая другой шприц. Он ей всё равно не нравился, но хотя бы в этом была не поддельная «конфетка», а просто наркотики.