The Beach

      — А что, если ты правда мне нужен? — они ехали в тишине, когда Намджун внезапно задал вопрос, не переставая смотреть в окно, будто у него не было конкретного адресата. Джин молчал, с одной стороны, не желая снова начинать этот разговор, а с другой, как будто, в очередной раз ловя дурацкое дежавю, сделавшее разворот на 180 градусов. Ведь это ему нужны были они, ведь без них он не мог справиться ни с чем. И без Намджуна. Он не знал, что делал бы без него с самого начала.       — Ты справишься, — он всё-таки ответил. — Справишься также, как справлялся я.       — Но я не хочу.       — "Не хочу"? — он вскинул брови, на мгновение отворачиваясь от дороги, чтобы посмотреть на него вопросительно.       — Я знаю, что справлюсь, но не хочу теперь. Я не хочу без тебя, я же знаю, что ты...       Он опустил голову, прикрывая глаза и улыбаясь уголком рта, пока они встали на светофоре. Конечно он не хочет, кто бы на его месте захотел? Он и сам не захотел бы… И именно потому, что он не захотел, всё сломалось в прошлый раз. Почему ему обязательно было быть таким идиотом, почему, зная, что не надо творить хуйню, хотелось творить именно её? Но сейчас всё наконец-то было так просто и понятно, сейчас наконец-то оба знали, что надо делать, а что не надо, сейчас не нужно было придумывать оправдания, так к чему был снова этот разговор? Гудок сзади вырвал его из размышлений и он заметил, что на светофоре горел зелёный свет, так что он нажал на педаль и они резко сдвинулись с места.       — Неужели у нас совсем нет шанса?       — Джун-а, в море ещё много рыбы, не мне тебе об этом говорить, — он сказал тихо, будто больше самому себе, заворачивая в переулок и останавливаясь.              Тот повернулся, спустя секунду понимая, про что он говорит и устало выдохнул, всем своим видом давая понять, что это не то, о чём он спрашивал.       — Хён, пожалуйста...       — Что, скажешь, у вас ничего не было? — он посмотрел на Намджуна, вновь раздражаясь, и понимая, что правда не хочет снова оказываться здесь, это был бессмысленный разговор, приводящий его в одну и ту же точку. — Нет, мне не нужно, чтобы ты объяснялся передо мной.       Он вытащил ремень безопасности и разблокировал машину, чтобы выйти, пока за ним следили, не говоря ни слова, но всем своим недоумевающим видом спрашивая, что происходит.       — Здесь должна быть круглосуточная аптека, мне нужно обезболивающее, — Намджун, услышав это, перевёл взгляд на его руку, понимая, что всё это время тот вёл машину, только делая вид, что он в порядке. Он бы хотел сделать что-то, чтобы помочь, но не представлял, что, кроме того, чтобы самому сесть за руль и отвезти того домой, чтобы он, наконец, мог отдохнуть, вместо того чтобы катать его по городу, но ничего больше мопеда он в своей жизни не водил, да и даже на тот у него никогда не было прав. У него начинала болеть голова. Хотелось курить.       — Стой, — он окликнул Джина перед тем как тот успел закрыть машину, сам отстёгивая ремень и открывая дверь.       — Думаешь, я не дойду до аптеки?       — Просто не хочу сидеть в машине как пёсик, которого закрыли, пока хозяева пошли в магазин, -- он достал из кармана пачку, в которой осталось всего пару сигарет, вытаскивая одну и зажимая между губ, пока в другом кармане искал зажигалку, -- или что, ты и это за меня решил?       Джин проследил за тем, как тот поджигает кончик сигареты и делает первую затяжку, как его длинные пальцы держат её, убирая от губ, и как на него смотрят со вскинутой вверх бровью. Он тут же увёл взгляд, качая головой, и развернулся, уходя, туда, где должна была находиться аптека.

***

      — Я много думал об этом и... — Намджун повернул голову на Джина, когда они сели обратно в машину и тот, проглотив пару таблеток и ожидая, когда они подействуют, вдруг начал говорить. — Это не имеет значения, когда это единоразовая акция, тем более, когда один из нас это навсегда забудет, знаешь, просто снять стресс, зная, что это не будет иметь никаких последствий, что это никогда больше не повторится, что я не буду ждать того, чтобы это повторилось... Но быть чьим-то запасным вариантом в длительной перспективе... Я бы не стал. Даже если бы меня не грызла совесть за то, что я делаю, даже если бы никто ничего не узнал и не пострадал, я бы не стал.              — Ты не хочешь меня слушать, и я не знаю почему, но это не ты был запасным вариантом. Никто не был на самом деле, -- он ответил спустя какое-то время, будто пытаясь привести мысли в нужный вид перед тем как озвучить их. — Я не знаю, что происходит в твоей голове, не знаю, как ты видел это со стороны, я даже не до конца знаю, что происходило на самом деле, просто… Мы с ним были похожи, мне казалось. Нам всем было не легко, но я знал, что был нужен ему. Тогда я думал, что вдруг смогу стать тем, кем он хотел, чтобы я был, тем, кто сможет ему помочь но я не смог. Я был слишком слабым или мне не хватило смелости или я просто хотел хоть немного пожить своей жизнью, не чужой, не чувствуя себя обязанным кому-то. Я чувствовал, что ему нужен был кто-то больше, чем друг, и я знаю, мы были больше чем друзья тогда, но в конце концов я не смог остаться для него даже другом, я не смог дать ему ничего из того, что ему было нужно, потому что у меня у самого этого не было. В какой-то момент я просто сбежал. Я пропал из его жизни также как пропал из жизни всех остальных. Мне было стыдно, но впервые за долгое время я чувствовал себя свободным. Я надеялся, что он поймёт. Я сбежал, но искренне хотел, чтобы он не держал на меня зла за это, хоть он и имел полное право. Мне всё ещё стыдно перед ним и я всё ещё надеюсь, что смогу остаться для него другом, но того, что ты думаешь, между нами нет. Ты всё это время, кажется, считал меня мудаком, но не совсем за то, за что надо было.       — Если ты так испугался отношений тогда, что изменилось сейчас? — Сокджин спросил отстранённо, уставившись на приборную панель.       Намджун усмехнулся, смотря на свои руки, а потом переводя взгляд на лобовое стекло. Снаружи, через дорогу от них горела вывеска бара, хорошего бара, в который его бы вряд ли пустили. Они стояли, припарковавшись в приличном районе, вокруг них в небо уходили высокие многоэтажки, а с темнотой на первых этажах загорелись неоновые надписи разных цветов, на большинстве из которых даже горели все буквы. Там, где он обычно жил, такое было редкостью. "Что изменилось сейчас?" А изменилось ли?       — Я не знаю. Ты мне понравился сразу, хоть мозг уже тогда говорил, что это бессмысленно и лучше найти кого-то, с кем у меня хотя бы есть шанс... Не разрешать себе любить и пытаться заменить эту влюблённость кем-то другим несколько лет не так сложно, когда у тебя нет шанса на взаимность, знаешь, но вот сейчас...       — Я знаю, — он заметил, как тот глянул на него встревоженно и тут же отвел взгляд обратно, сам всё это время не зная, что сказать. Он всё крутил по кругу мысль о том, считал ли он его действительно мудаком, когда, казалось, он таковым был не меньше. Он так боялся услышать ту правду, которую не хотел, что не слышал его совсем, не давал даже шанса что-то сказать, лишь для того, чтобы оказалось, что он вообще ничего не знал. Не то, чтобы это сильно что-то меняло, но сейчас он чувствовал себя ещё большим идиотом. Была ли хоть одна реальность, в которой он не был им?       Таблетки действовали медленно, запястье ныло и голова казалось ужасно тяжелой. Издалека послышал гром, хотя до этого он не замечал, чтобы где-то сверкала молния. Может это было ещё слишком далеко и он её не заметил?       — У тебя ещё осталось… — он неловко посмотрел на него, прикладывая два пальца к губам.       — Да… Ты уверен? — он потянулся рукой к карману, доставая всё ту же упаковку, измятую, с одной несчастной сигаретой, протягивая её второму. Тот потянулся, чтобы достать её из пачки, но остановился, замечая, что кроме неё там ничего нет.       — Ох, это последняя?       — Да, но… Не важно, бери, — он покачал головой, и протянул руку ближе. Он подцепил её пальцами, и также как Намджун до этого, зажал между губами, потянувшись через коробку передач, чтобы тот поджёг её своей зажигалкой.       Он затянулся, сразу же закашлявшись от отвратительно горького дыма, который обжёг горло и открыл дверь левой рукой, откашливаясь наружу, но, разогнувшись и снова откинувшись на своё кресло, он сделал вторую затяжку, уже с бóльшим успехом, чем в первый раз.       Намджун всё это время наблюдал за ним настороженно, не помня, чтобы тот хоть раз курил при нём, и готовый в любой момент забрать у него сигарету, но смотря, как то втягивает дым уже в третий раз, почти было поверил, что он действительно серьёзно настроен, как вдруг ему протянули её обратно.       — Можем разделить её, — он поднял глаза на Джина, когда тот подал голос, — Чонгук-и рассказывал, что некрасиво брать последнюю, поэтому…       —Чонгуки-и? — он всё-таки забрал сигарету, затягиваясь сам и пытаясь вспомнить, неужели он не заметил, что Чонгук тоже курит, пока до него не дошло, откуда тот мог это знать. — А, ну если…       — Мне жаль… За всё, — он смотрел в пол, и Намджун вопросительно повернул на него голову, показывая на сигарету в руках, будто спрашивая “За это?”. Он усмехнулся, и забирая её, продолжил. — Нет, не за это. За всё, что случилось. У вас. У тебя.       За стеклом что-то ярко сверкнуло и спустя несколько секунд снова прогремел гром. Кажется гроза всё таки приближалась.       — Это не твоя вина.       — Сейчас кажется, что всё в мире моя вина, — он затянулся снова, но дым опять неприятно обжёг всё внутри, из-за чего он зажмурился и отдал сигарету.       — Хён, хватит. И этот тоже, — он сделал последнюю затяжку и открыл дверь машины, выходя и выбрасывая недокуренный бычок, а потом  вернувшись на место, продолжил, — никому из нас не станет легче, если ты начнёшь есть себя изнутри. Мир несправедлив, ты не можешь контролировать всё.       Сокджин сидел рассматривая свою перевязанную руку, и играясь пальцами другой с завязками бинта, думая про что-то, но не желая озвучивать это вслух.       — Тебе нужно домой, нужно приложить лёд и ты должен отдохнуть… Ты меня слышишь? — Сокджин повернул голову на звук и кивнул.       — Да, хорошо. Сейчас…       — Я могу добраться к себе самостоятельно, — он взялся за ручку двери, чтобы её открыть, — не нужно делать крюк, едь домой.       — Что? Нет. Я отвезу тебя! Поехали.       — Тебе больно, хён!       — Мне не больно, обезболивающее уже подействовало, поехали, — Джин пристегнулся и завёл машину, повернувшись в сторону, ожидая пока пристегнётся второй, — по-е-ха-ли.       Намджун колебался, всё ещё желая не столько побыть рыцарем, сколько сделать хотя бы что-то для того, чтобы помочь, но когда с очередным раскатом грома по стеклу начал капать дождь, всё-таки сдался и пристегнулся и машина тронулась с места.

***

      Машина ехала по шоссе, дождь стучал по лобовому стеклу из-за чего дворники работали не переставая, мельтеша перед глазами, размазывая яркие пятна уличных фонарей и редких вывесок. Они уже отъехали от центра и кажется, что дождь только усился. Намджун отвернулся с боковому окну, подпирая щеку, и начал думать о том, какова вероятность, что крыша, под которой он будет спать этой ночью уже протекла и на полу рядом с кроватью сейчас становится только больше лужа дождевой воды. Главное, что перед тем как выйти он всегда закрывал окно, и вода не зальётся через него. Но из-за влажности будет холодно, придётся доставать одеяло.       Разумеется это был не первый дождь в его жизни и в том месте, где он сейчас жил, он знал, что делать, но так хотелось хоть раз просто прийти домой и завалиться спать, не думая лишний раз ни о чём, тем более после сегодняшнего дня. Но зачастую, опции быстро заснуть у него не было даже в те дни, когда он уставал и из-за той каши в голове, которую этот день ему подарил, заснуть сегодня в принципе вряд ли получится.       — Как думаешь, он закончится? — Сокджин не сводил глаз с дороги.       — Вряд ли в ближайшее время, скорее всего будет идти всю ночь.       — Там где ты… У тебя тепло?       — Что? А… Да, да, конечно, — он кивнул, отворачиваясь обратно к окну, надеясь, что его секундное сомнение не будет заметно.       Сокджин ничего не ответил. Они продолжили ехать в тишине, как вдруг на пустом перекрестке он развернул машину, не говоря ни слова, и поехал обратно.       — Хён?       — Ты хотел, чтобы я поехал домой. Я еду домой.       — А я?       — И ты едешь домой. Ко мне.       — В смысле к тебе? Хён, если ты думаешь, что…       — Ты хочешь обратно?       Намджун только смотрел на него удивлённо, не зная как реагировать. Да, возвращаться в пустую холодную комнату с сырым полом ему не хотелось, но что означало всё это? Сокджин так и не повернулся в его сторону, продолжая смотреть на дорогу, и он сам уставился вперёд, хоть из-за сильного дождя кроме мельтешенья дворников, там мало на что было смотреть.       — Синяк у тебя на лице, — голос Джина снова заставил его обратить на того внимание, — больно?       Намджун аккуратно коснулся пальцами места под глазом.       — Не так… Не так сильно, ничего страшного.       — К нему тоже лучше приложить холод.       Он ничего не ответил только кротко кивнув и снова отвернувшись в сторону. Было странно чувствовать это. То, как кто-то заботится о тебе. Он забыл про это чувство, и сейчас не знал, что вообще обычно говорят в ответ.

***

      Когда они подъехали к дому, дождь всё ещё лил, уже не так сильно, но не было похоже, что он и правда закончится до утра. На самом деле в такие ночи Джин спал лучше всего, когда с улицы доносился мерный шум капель, стучащих по отливу, но внутри, под одеялом, было тепло и сухо. Припарковавшись на внутренней парковке, он отстегнул ремень, следя за тем, как Намджун делает также, и вышел, ожидая второго.       Они поднялись, Джин ключом открыл дверь, пропустив Намджуна вперёд, а потом зашёл сам, закрывая её за собой. Разувшись, он показал куда пройти, а сам завернул в ванную, моя руки, пытаясь сильно не намочить бинт и оглядывая себя в зеркале. Его не удивляло то, насколько уставшим он выглядел, он уже привык к этому лицу, встречающему его каждый раз в отражении, но он начинал скучать по прежнему себе. Поправив волосы и взяв с собой полотенце, он вышел из ванной и пошёл в сторону кухни.       Намджун стоял в его комнате, оглядываясь и рассматривая её и боялся даже присесть, у него было ощущение, что он слишком грязный для этого места, хотя сегодня на нём была чистая одежда. Сокджин всегда казался ему принцем, как будто с ним никогда нельзя было быть достаточно чистым.       — Ты можешь сесть, — он резко обернулся на голос в дверях и увидел, как Джин, кивая, показывает на компьтерное кресло рядом со столом. Он держал полотенце у больной руки, прижимая его, и зашёл в комнату, прикрывая за собой дверь, как делал скорее по привычке, потому что, казалось, что в доме никого кроме них не было. Намджун кивнул и развернул кресло к себе, садясь лицом к проходящему дальше в комнату Джину. Тот подошёл к столу и положил свой самодельный компресс на него, чуть перекладывая лёд и заворачивая снова.       — Родители раньше всегда использовали лёд для напитков и он постоянно был в морозилке, а мне нравилось иногда просто доставать оттуда кусочек и грызть, когда никто не видит, — улыбаясь воспоминаниям, он развернулся к Намджуну, подошёл чуть ближе и, немного наклонившись, приложил лёд, обёрнутый тканью, к некрасиво посиневшей скуле второго.       — Так нормально?       — Да.       — Не холодно?       — Нет, всё хорошо, — у Намджуна как будто что-то закаратило в голове и он боялся вдохнуть, чтобы вдруг не спугнуть того.       На улице шумел дождь, а в комнате было до ужаса тихо, он глядел на его пальцы, держащие полотенце и думал только о том, что если бы так было каждый раз, он бы позволил бить себя по лицу в любой день.        — Я говорил про то, что всё это ощущается правильным? — он неуверенно посмотрел на его лицо, тут же отводя взгляд, почувствовав, что они слишком близко друг к другу. — Ты тоже это чувствовал?       — Да... Возможно, — Сокджин старался смотреть куда угодно, но не в глаза.       — Что если так и должно быть? — Намджун продолжил, после небольшой паузы. — Что если это не просто так и в прошлой жизни мы были вместе? Вдруг нам суждено найти друг друга?       — Или это просто был затуманенный рассудок из-за гормонов или алкоголя в крови, м? — Джин поднял взгляд и вскинул брови. Он немного устал стоять согнувшись и решил опереться о стол позади него, хотя хотелось полноценно сесть, или лучше лечь куда-нибудь.       — Сейчас мы трезвые и больше не подростки.       — Предлагаешь проверить? — он смотрел на то, как Намджун тоже поднял на него взгляд, и в этот раз никто из них почему-то не смог отвести его. Он шутил и был уверен в том, что тот также не был серьёзным в этот момент, но что-то промелькнуло между ними. — Это был флирт? Не замечал раньше, как у тебя подвешен язык.       — Знаешь, что ещё этот язык... Хотя, наверное, знаешь, — он посмотрел на него в ответ и видел, как тот задержался на мгновение, кинув взгляд на его губы, и тут же закатил глаза, притворно раздражаясь, но не в состоянии скрыть улыбку, — хён…       — Заткнись.       — Заставь меня.       — О господи, теперь ты даже не пытаешься, зачем я тебя похвалил? — он убрал полотенце от его лица и толкнул его в грудь, отдавая, а сам обошёл вокруг кресла и завалился на кровать, ложась на спину и пряча лицо в сгибе руки, а вторую прижимая к груди.       Джин лежал, прикрыв глаза, чувствуя, как боль в запястье возвращается и жалел, что оставил обезболивающее в машине, думал, что, возможно, лёд стоило забрать сейчас себе, а не оставлять Намджуну. Почему он вообще отдал его ему, что случилось с его головой? Он обычно не был таким рассеянным. Наверное влюбился…       Он улыбнулся своей же ироничной шутке, но не мог перестать думать об их разговоре в машине. Этот разговор должен был всё объяснить, но, кажется наоборот сделал всё только сложнее. И он сам решил привезти его сюда, и он был уверен в том, что из-за этого не случится ничего страшного, наоборот, у того будет возможность спокойно переночевать и он хоть немного загладит свою вину перед ним, но сейчас, оказавшись наедине, он чувствовал себя ужасно беззащитно. Его мозг будто отказывался выстраивать хоть какие-то границы, как будто пытаясь сказать ему “Не бойся, это то место, где ты должен быть, рядом с ним, всё в порядке.” Но он не верил.       На руку, лежащую на груди, опустилось что-то холодное и он убрал ту, которая прикрывала глаза, видя над собой Намджуна.       — Лёд, — он посмотрел вниз и на руке и правда лежало его полотенце со льдом. – У вас есть аптечка или что-то такое? Где вы храните лекарства?       — Да, есть… На кухне, прямо и направо, там должна быть аптечка… — он прижал полотенце к руке, поправляя его, так чтобы было удобнее, поднимаясь, чтобы сесть на кровати. — А тебе зачем?       Смотря вокруг, он заметил, как тот выходит из комнаты, так и не ответив. Он сидел, потерянно смотря на закрывшуюся дверь, вырванный из собственных мыслей, не зная, что делать. Он слышал негромкое копошение с кухни, и уже решил, что стоит пойти помочь, поднялся, опираясь на здоровую руку чтобы встать с кровати, подошёл к двери из комнаты и открыв её чуть ли не лицом столкнулся с Намджуном, держащим что-то в руке.       — Ой, — он широко открыл глаза, чуть замешкавшись и пропуская его обратно, — прости… Что ты искал?       — Вот, — он протянул ему небольшую длинную коробочку, — это должно помочь с отёком. Я думаю. Возможно…       Джин взял коробочку, и это была мазь, которая действительно помогала при ушибах и травмах, по крайней мере судя по тому, что говорилось на упаковке.       — Я всё ещё хочу, чтобы ты съездил в больницу, хотя бы сделать снимок, но… Пока что, это хотя бы должно убрать боль, — они прошли обратно в комнату и Джин сел на кровать, с которой только недавно поднялся.       Намджун сел перед ним, одной рукой пододвинув кресло, и протянул ладонь, ожидая, что тот даст ему свою руку. И Сокджин неуверенно протянул её, наблюдая, как тот аккуратно разрезает бинт ножницами, взятыми со стола, а потом разматывает его, нахмурившись, смотря на опухшую руку. Он взял мазь, достал её из коробочки и выдавил немного на пальцы, почти невесомо касаясь его руки, чтобы размазать её.       — Больно?       Джин сам чуть нахмурился, следя за всем и боясь двинуть рукой, чувствуя неприятные ощущения, но мазь, которая видимо, до этого лежала в холодильнике, охлаждала, из-за чего было не так плохо.       — Немного… Всё хорошо, не переживай, — тот глянул настороженно ему в глаза, зная, что вообще не всё хорошо, но через пару секунд выдавил ещё и намазал с другой стороны, — спасибо…       Последнее он сказал почти шепотом, наблюдая за сосредоточенным действиями Намджуна и тем, как закончив с мазью, он вытер кончики пальцев о бинт и поднес его руку ближе к себе, едва касаясь пальцев губами. Ему вспомнилось вдруг, как в детсве он наблюдал за тем, как другие дети играют на площадке и как некоторые родители, когда кто-то из них падал или ударялся обо что-то, целовали место удара, говоря, что так оно быстрее пройдёт. Ему было интересно, почему его родители никогда так не делали. Намджун глянул на него, чуть приподняв голову, так и не отпуская руки и они снова смотрели друг на друга, дольше, чем в прошлый раз. Он не удержался, касаясь пальцами его чёлки, падающей на глаза, и чуть убирая её в сторону, будто только для этого подсаживаясь ближе, и когда чужая рука легла к нему на колено, ему казалось, что у него потемнеет в глазах.       — Было бы проще, если бы ты ничего не помнил, а я не знал…       Он представлял, как сдаётся. Представлял, как подается вперёд и сокращает расстояние, как касается своими губами чужих и приоткрывает рот, как наклоняет голову чтобы сильнее прильнуть к ладони, которая ложится на его щёку и закрывает глаза, и почти физически ощущал это. Чувствовал как хочет коснуться его сам, снова провести по щеке, как хочется самому поцеловать то место, где сейчас красуется синяк, автором которого он и является, загладить свою вину, сделать так, чтобы зажило быстрее.       Он смаргивает наваждение и всё также видит перед собой чужое лицо, которое кажется оказалось чуть ближе, чувствуя, что от него не отодвигаются, а рука двинулась выше по бедру.       Он почти прикрыл глаза, понимая, что не сделает ничего чтобы это остановить, как вдруг за окном сверкнула молния, расползаясь чуть ли не во все небо и громыхнул раскат грома, настолько громкий, что оба дёрнулись и отодвинулись друг от друга. Намджун отпустил его руку и встал на ноги.       — Будет лучше, если я пойду спать… Да? — он положил мазь на письменный стол и развернулся.       — Да. Да… — Джин опустил голову вниз, кивая, — Я покажу тебе комнату.       Он тоже поднялся, и обойдя вокруг кровати пошёл к выходу, по звуку шагов понимая, что тот идёт за ним.       — Гостевая комната рядом, там чистое постельное бельё и… В общем, да, — он открыл дверь и зашёл внутрь, включая свет и пропуская Намджуна.       Комната была не сильно меньше той, что у Сокджина, с двуспальной кроватью, комодом и небольшим шкафом. Он бы и не мечтал о такой, даже если бы это была единственная комната в квартире, но в этом доме это была всего лишь комната для гостей. Большое окно частично закрывали шторы, но если их распахнуть днём, света из него хватило бы чтобы осветить всю комнату целиком.       — Здесь… Много места, — Намджун посмотрел на него.       — Да, чувствуй себя как… Располагайся, — он хотел было выйти, но замешкался, и развернулся, — если что я, — он неловко показал в сторону своей комнаты, — ты знаешь, да.       — Да.       — Если что разбудишь меня и, да, утром я отвезу тебя. Домой. К тебе.       — Хорошо, — он кивнул, соглашаясь, и Сокджин кивнул ему в ответ, и когда повисла неловкая тишина, тот видимо всё таки решил вернуться к себе, вновь разворачиваясь к выходу и Намджун в этот момент только кончиками пальцев зацепил его руку. — Хён, спасибо.       Он сразу же откликнулся, останавливаясь и поднимая на него взгляд и покачал головой.       — Ты сделал для меня больше... Я лишь пытаюсь не остаться в долгу.       — Я не прошу ничего взамен.       — Не просишь... И не злишься на меня за это... — он коснулся своей щеки, показывая на себе его синяк под глазом. Тот покачал головой, подтверждая его слова. — Не злишься за то, что я так самоуверенно себя вёл, за то что думал о тебе совсем не так...       — Я злюсь на себя. На то, что каждый раз убегал от кого-то, от себя, от чувств, от всего. На то, что не видел, боялся? На твоём месте я бы ударил себя и второй раз, — он поднял глаза на Сокджина, видя, что тот смотрит на него с сожалением, нахмурив брови, — но не сейчас, не надо, когда рука заживёт... Или можешь взять что-то тяжелое...       Сокджин хмыкнул, засмеявшись и опуская взгляд, а потом сделал шаг ближе и коснулся его щеки. Он встал на носочки и прикрыл глаза оказавшись совсем близко и у Намджуна, казалось, перестало биться сердце на несколько секунд, а потом забилось с удвоенной силой, когда он почувствовал как чужие губы едва касаются его кожи под глазом.       — Это чтобы… — Сокджин качнулся на негнущихся ногах, чувствуя, как его придерживают за талию, и мазнул взглядом по чужим губам, опуская глаза и сам не понимая, что сейчас делает. — Чтобы быстрее…       — Зажило?       — Мгм... — он кивнул и снова опустил глаза, их лица были так близко, что Намджун чувствовал его дыхание на своих губах, это было невыносимо, он будто оказался на одном из кругов ада, где был невероятно близко к тому, что хотел больше всего в жизни, но не мог этого коснуться. Он никогда не считал себя сильным и тем более никогда не был святым, то как быстро он сдастся было лишь вопросом времени.       — Хён, прости, я не могу так... — он положил обе руки тому на щёки и наконец поцеловал по-настоящему, лишь на мгновение, не пытаясь удержать и ожидая чего угодно, но наверное меньше всего того, что ему сразу же начнут отвечать. - Прости...       Он сказал это в губы, на секунду оторвавшись, и коснулся их снова, и ему снова ответили, прикрывая глаза.       — Ты делаешь меня слабым, рядом с тобой я... Не знаю почему... — он посмотрел в сторону, делая небольшой шаг назад, будто боясь, что если будет так близко, не сможет остановиться совсем. — Я будто не могу сопротивляться.       — Прости, — Намджун испугано посмотрев на него тоже сделал шаг назад, убирая руки.       — Нет, стой, нет, — и Джин сам подошёл ближе, касаясь его руки, снова оказался также близко, смотря в глаза буквально несколько секунд и чувствуя как Намджун касается его волос, заправляя их за ухо, прикрыл глаза и поцеловал теперь сам. Пальцы руки, которую он держал, переплелись с его пальцами и тот потянул его на себя, ведя дальше в комнату.       — Я хочу быть слабым с тобой... Только с тобой...       — Останься со мной, прошу, — он упёрся ногами в край кровати и сжал чужую ладонь в своей, большим пальцем поглаживая мягкую кожу, поцеловал уголок рта, а потом щёку, скулу, мочку уха и медленно сел на кровать позади, смотря снизу вверх.       — Просто остаться?       — Мгм, — он кивнул, кладя руки тому на бёдра, всё также не разрывая зрительный контакт, пока Джин, стоящий между его ног, ворошил его волосы, — можешь остаться сложно...       Джин снова прикрыл глаза и засмеялся, Намджун знал, что того это повеселит и тоже улыбнулся, ни на секунду не переставая любоваться им. Он слышал как скрипнула кровать и чувствовал чужой вес на своих коленях, ладони, ложащиеся ему на плечи и губы, касающиеся его собственных, снова и снова. Ощущал изгиб талии под своими пальцами и желание коснуться кожи, почувствовать то, что до этого было лишь эфемерным воспоминанием "другого" его, желание никогда в жизни не отпускать колющее в груди, потому что знал, что отпустить придётся, что пока они ничего не решат, пока Сокджин ничего не решит, нужно будет отпустить. Вдруг руку с талии взяли в свою и сдвинули ей кофту вверх, кладя обратно туда же, где она и лежала и он, поняв всё без слов, сделал то же самое второй, забираясь под ткань и оглаживая бока, касаясь рёбер, опускаясь к тазовым косточкам.       — Можно? — он спросил в губы спустя время, поддев пальцами край кофты и потянув его вверх.       — Да, — ответил Сокджин оторвавшись и двигая рукой так, чтобы как можно аккуратнее достать её из рукава, но замечая, что Намджун и так делает это настолько медленно насколько можно, лишь бы не сделать лишний раз больно, и, кажется, в тысячный раз осознавая, что доверил бы ему свою жизнь.

***

      — А если бы мы не были придурками? — Намджун смотрел на него, на то какие у него, оказывается, длинные ресницы, которые почему-то он разглядел только сейчас.       — Если бы мы напились раньше, а я перестал бы думать головой несколько лет назад? — он коснулся его волос, убирая чёлку и перебирая пряди между пальцами.       — Да. У нас бы получилось?       — Тебе тогда ещё не было восемнадцати, спаивать тебя было бы некрасиво с моей стороны... — он улыбнулся, шутя, — да и, думаю, у тебя были другие заботы...       — Я же не говорю про то, чтобы строить семью и воспитывать детей, хён. Ты бы сбежал со мной с уроков на тот пляж? Только вдвоём. Зная, что нас отчитают и учителя и остальные, за то, что не позвали их.       Он улыбался, смотря на его осветлённые волосы, на которые падал лунный свет, гроза закончилась не оставив после себя никаких намёков, кроме ещё кое-где мокрого асфальта и луж, в которых отражалось чистое ночное небо, вспоминая, как только с ними узнал, что такое нарушать правила и по-настоящему жить жизнь. Представил, как они и правда оказались бы у моря посреди уроков, не говоря никому, и подумал, что да, он бы сбежал, сбежал бы даже не думая.       — И что бы мы там делали?       — Не знаю... Что бы ты хотел?       — Хмм, — он убрал руки от его волос и развернулся на спину, думая, — если бы это было в конце мае и погода была как пару дней назад, я бы скорее всего хотел пить...       — Мы бы купили газировку в атомате и пили её на пляже.       — И кимпаб, — он повернул голову на него слишком вдохновлённый этой идеей, — с тунцом.       — И кимпаб, — он не смог не заразиться его улыбкой, видя как тот поддерживает его игру, — и целовались бы, пока никто не видит.       Тот вдруг изменился в лице, глядя на его губы и обратно в глаза, будто резко погрустнев.       — И ты ждал бы меня после школы, чтобы проводить до парковки?       — Мгм... Я бы не нравился твоим родителям, но мы бы просили водителя не рассказывать им.       — И остальные бы подшучивали над нами...       — Пхаха, Чонгук-и был бы больше не один. Интересно я бы выглядел как такой же влюблённый придурок со стороны?       — Я был бы таким же придурком... — он затих, бродя взглядом по подушке, на которой лежала чужая голова и рисуя в голове то, как они неловко целуются на пустом пляже, держась за руки, пока ветер с океана трепет им волосы, тогда, когда самой большой проблемой у них в жизни было не сдать экзамен или быть наказанным дольше, чем остальные. Вдруг его воображение перекинуло его в тот класс, где они всемером обычно оставались в тайне от всех и он представил, как они сидели бы там за одной партой с одними наушниками на двоих, слушая музыку, переплетая пальцы, или выводя узоры на ладонях друг друга, как кто-нибудь бы заметил это и пошутил про них, хихикая между собой, а он сам, делая вид, что не услышал шутку, сидел бы с красными от смущения ушами, но чужой руки из своей так и не выпустил бы.       Казалось, сейчас у него была возможность изменить будущее, невероятная возможность, в которую он и сам бы не поверил, расскажи ему об этом кто-то другой, но он ничего не мог сделать с прошлым. Всё, что он сейчас представлял, уже никогда не произойдёт и их юность никогда не вернётся, они никогда не будут влюблёнными подростками, сбегающими вдвоём с уроков и держащимися за руки, они не смогут быть даже влюблёнными взрослыми, в каком мире они вообще могли бы быть вместе? И могли бы быть, если бы и правда признались друг другу тогда?       Он не хотел об этом думать, потому что любой из ответов делал только больнее и грудную клетку славливало всё сильнее. Он отбросил одеяло, разворачиваясь и садясь на кровать, коснулся ногами прохладного пола и вздрогнул будто от удара тока, вставая и идя к шкафу за чистой одеждой. За ним лишь тихо наблюдали, не зная, что делать или говорить. Он накинул ночную рубашку, застёгивая её лишь до половины, и домашние штаны, и подошёл к двери.       — Хён, — он остановился, окликнувшись, но не стал разворачиваться, только лишь немного повернув голову.       — В шкафу есть чистая одежда и бельё, я буду у себя... Ты знаешь где ванная?       — Да, — он не был уверен, что запомнил даже где выход, но сейчас будто нужно было ответить так.       — Хорошо... Спокойной ночи, — он вышел, прикрывая за собой дверь, не дождавшись ответа.