Эйва ненавидит всех нас

Потихоньку семья Салли привыкала к жизни у моря, кроме Кири, которая последние три дня мучилась от головной боли. Этим вечером она, как обычно, пошла за водой — это была её домашняя обязанность. С ней пошёл Нетейам, они разговаривали о чём-то неважном. — А я ему такая: «Бе-бе-бе, и что ты мне сделаешь?» — сказала Кири, передразнивая саму себя. — А он что? — весело улыбаясь, спросил брат. Она наклонилась, чтобы набрать воду, и уже собиралась ответить, но вдруг услышала чей-то голос и повернула голову в сторону. Увидев чёрную высокую тень, она замерла от испуга — что-то в этой тени было неестественное. Тень шептала что-то, как скороговорку, девушка не могла ничего разобрать. Ей хотелось встать и взяться за брата, но тело и сознание предательски застыли — она не могла оторвать взгляд от тени. — Кири! — Нетейам дёрнул её за плечо. Она вышла из транса и испуганно посмотрела на него. — Кири, что случилось? — он заволновался. — Я что-то увидела… тень… Нетейам осторожно вышел вперёд и осмотрелся. Затем они быстро ушли, так и не набрав воду. Придя домой, они сразу рассказали отцу. Ночь была беспокойной: Джейк и несколько Меткайин пошли осматривать лес, Нейтири стояла у прохода с луком, пока дети пытались заснуть. Шёл первый час ночи. Джейк вернулся домой. — Никого, и следов нет. Наверное, ей привиделось. — Такого раньше она не видела. — Может, из-за стресса? Спишусь завтра с Нормом. Родители ушли спать, и только тогда дети смогли заснуть. Кири всё больше начинала сомневаться в своём рассудке, раз даже родители думали, что это плод её воображения. Через час Кири проснулась от ужасного сна, вся в холодном поту. Ей приснилось, что Пандора впала во тьму и на’ви начали убивать друг друга — она в деталях видела каждую смерть. От её стонов проснулся отец, который её разбудил, следом встала мать. — Кири! Ты чего? — его голос был очень взволнованный. — Папа… мама… — она плакала и держалась за руки родителей. — Моё дитя… это всего лишь сон, — Нейтири нежно гладила её по руке и успокаивала. Через пару минут она успокоилась. Перед тем как лечь, родители проверили других детей. Пока Джейк поправлял плед Нетейама, Нейтири подошла к младшей дочери и закричала: — Тук! Нет-нет! Тук! Тук! — мать рыдала и кричала над постелью малышки. Отец испуганно подошёл. Ужас постиг его так же быстро, как и жену. Их маленькая дочь лежала у себя, но её биолюминесценция совершенно пропала, что означало смерть. Девочка открыла глаза и устало спросила: — Что случилось? Мама… почему ты плачешь? — она была очень сонной. — Тук! — мама обняла дочь. Вся семья собралась у неё. Все с непониманием и страхом смотрели на Тук. Джейк быстро взял плед Нетейама, завернул туда дочь и на руках отнёс к Тсахик. Дети отказались оставаться дома, поэтому они всей толпой пришли к дому Ронал. Тсахик проснулась и обеспокоенно спросила: — Что случилось?! — ночное появление Салли её напрягло. — Посмотри, — Джейк посадил Тук на пол и снял плед. Тсахик с интересом оглядела девочку. Вся семья Ронал проснулась и беспокойно смотрела на Тук. Детей выгнали на улицу, они переговаривались между собой. — Тук, как ты себя чувствуешь? — Ронал мягко спросила её. — Нормально. А почему я не свечусь? — она начала пугаться. — Может, чувствуешь слабость, голова болит? Днём как себя чувствовала? — Нет, я чувствую себя как обычно… я умираю? — последние слова она произнесла дрожащим голосом и со слезами на глазах. Родители сразу обняли её. — Нет, всё хорошо. Ты не умрёшь, — взяв её за руку, сказала Тсахик. На самом деле Ронал не была уверена в своих словах — она сказала это только чтобы успокоить ребёнка. На душе было неспокойно, но стало ещё хуже, когда к ней пришли ещё несколько заплаканных родителей с детьми, у которых пропало естественное свечение. Ронал собрала лекарей и послала на’ви в соседние деревни узнать об их положении. Тсахик проводила тесты, но всё было безрезультатно. Джейк вызвал аватаров, и они уже вылетели в Ава’атлу. Меткайины молились. Лишь компания подростков сидела подальше от всех. — И что было в том сне? — спросила Тсирея. — Не помню… — Кири соврала: она не хотела говорить про свой кошмар. — Пойдёмте к Древу Душ? Хочу помолиться. Все согласились. Опустившись под воду, их лица осветились сиянием древа — каждый из них начал молиться. Кири с осторожностью прикоснулась к лепесткам и приложила нервный отросток. Моментально начались перебои со свечением, а тело Кири затряслось в неестественных судорогах. Нетейам быстро среагировал и вытащил сестру на поверхность. Подростки в панике отнесли её к Ронал. Прошёл час. Все сидели вокруг девочки, пока Тсахик проводила ритуал. Тук лежала на ногах матери — её точки так и не заискрились. Настроение было подавленным: никто не понимал, что происходит. В один момент глаза Кири открылись — она без эмоций оглядела окружающих её на’ви. Все молча смотрели на неё с беспокойством, не желая тревожить только что пришедшую в себя девочку. Она медленно села. Родители переглянулись — они сразу уловили, что с ней что-то не так, что Кири стала другой. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? — с подозрением спросила Нейтири. Кири, не отвечая, встала и вышла из маруи Тсахик. — С ней что-то не так, — прошептал Джейк. — У меня плохое предчувствие. Следите за ней, — сказала Ронал, провожая девочку взглядом. Отец кивнул сыновьям, и те выбежали за ней, а за ними — дети Цика’у. Нейтири поглаживала голову младшей дочери. — Как ты, милая? — Спать хочу. — Поспи. Я побуду рядом. Темп ходьбы Кири был быстрый — она шла по всему поселению, толкая всех на своём пути. Взгляд был устремлён вперёд: она словно не видела ничего, кроме своей цели. Братья пытались угнаться за ней, постоянно обходя и извиняясь перед толпой Меткайин. Она шла к своему дому. Парни и Тсирея почти её догнали, как вдруг раздался душераздирающий крик. Компания обернулась на шум. — Ло’ак, иди за ней! Крикнул Нетейам и увёл остальную часть компании на звук. Мальчик бросился за сестрой, которую уже потерял из виду. Войдя в маруи, он увидел её спину. — Кири, ты в порядке? — его голос слегка дрожал. — … — Кири… всё будет нормально… — Ло’ак подошёл к ней и обнял. — Я понимаю, как тебе страшно. Хочешь, поговорим об этом? Сестра обернулась — лицо было всё таким же безэмоциональным. — Кири? — … Нож в её руке вонзился в живот Ло’ака. — Кири! — с болью прокричал брат. Затем последовали ещё несколько сильных ударов ножом. Ло’ак кричал и плакал от боли, не понимая действий старшей сестры. — Нет! Кири! — из его рта рывками вытекала кровь. Она схватила его за куру. Пока он сопротивлялся и пытался вырваться из её хватки, она волочила его по плетёной тропе. — Помогите! — его голос срывался. Истерично рыдая, он молил сестру о пощаде. — Кири! Пожалуйста! Кири! Это же я! Твой брат! Кири, я твой брат! Но ни один мускул на её лице не дрогнул — она не злилась, не грустила, не чувствовала. Сестра нанесла глубокий порез на шее и бросила его в воду. Из последних сил Ло’ак барахтался, но так и не всплыл — лишь его спина на мгновение показалась над водой, а густая кровь окрасила её в красный. В это время по всему Ава’атлу разносились крики. Сердце родителей сжалось от боли, на глазах подступила вторая волна слёз. — Где… — тихо проговорил отец. — Возле дома… — голос Нетейама дрожал, руки не могли перестать мять набедренную повязку. — Прости… Джейк, не обернувшись, пошёл к телу Ло’ака. Он лежал на плетёном мосту — Меткайины вытащили его из воды. Кровь мальчика пропитывала материал насквозь; в тишине были слышны капли красной жидкости, падающие в воду. Джейк застыл, глядя на пустой взгляд младшего сына. Он так и не подошёл к нему — просто стоял и смотрел. Рифовые гладили его по плечам, но для него всё вокруг исчезло: в голове были только он и Ло’ак. Перед глазами пронеслись все совместные моменты: как он учил его готовить, их игры в реках и озёрах, ссоры и каждый опущенный взгляд сына, когда он был слишком строг к нему. Он думал, что все его действия были направлены на то, чтобы оттянуть этот момент, но Ло’ак мёртв, и он умер, думая, что Джейк им недоволен. В голову стрельнула мысль. — Где Кири?! — панический страх накрыл отца: он боялся, что потерял ещё одного ребёнка. Меткайины разбежались по Ава’атлу искать её. В это время тучи густели — небо уже почти не было видно. Тогда горюющий клан заметил, как потухают люминесцентные точки. С каждой минутой света становилось всё меньше: растения, на’ви и даже небо теряли своё сияние. Тоновари и Ронал начали сильно волноваться. — Дорогая, что ты чувствуешь? — Ничего… вообще ничего… Они обеспокоенно переглянулись. Главы клана стояли вдалеке от всех, думая, что делать. Жители паниковали, собирали вещи и готовили факелы. Тоновари раздавал запасы, а Тсахик поплыла к Древу душ. Прошёл час. Народ собрался у побережья — естественного света почти не было. Они стояли с факелами и провожали юные тела обратно к Эйве. Родители вели их без традиционных лодочек, ведь они не были готовы к таким резким потерям. Отпустив их в тьму, Джейк заметил странное движение под водой и рефлекторно отошёл. В ту же секунду на тех, кто ещё был в воде, напали морские хищники. Меткайины с криками рванули к песку. Джейк тащил Нейтири и бросил её на берег, затем пошёл помогать остальным. Он схватился за руку малознакомой женщины — они пересекались пару раз и болтали ни о чём; если бы не вся эта ситуация, он бы предложил ей подружиться, как планировал уже несколько дней. Почти вытащив её, он почувствовал, как в ногу женщины впились щупальца. Он смотрел на её страдающее лицо до тех пор, пока не вытащил её из воды. Меткайина лежала на песке — место, где должна была быть нога, кровоточило. А вокруг все разбежались спасать тех, кто ещё был в воде. Нейтири быстро перевязала ей ногу, пережав артерию. Её пальцы до последнего крика впивались в руку Джейка, срывая кожу. Прошёл час. Меткайины были подавлены ещё сильнее: они потеряли значительную часть народа и членов своих семей. Наступила полная тьма. Деревню освещали лишь небольшие огоньки. Аонунг, Тсирея и Ротхо не отходили друг от друга — часто они начинали прижиматься друг к другу. Старший сын Салли метался туда-сюда, пытаясь как-то помочь, но сейчас все просто сидели и плакали. Тоновари смотрел в темноту и прислушивался. Ронал всё ещё не вернулась. Джейк подошёл со спины. — Тоновари, я думаю, надо уходить. — Я тоже. Подождём Ронал и двинемся на запад по суше, — искренним и тяжёлым взглядом он пытался разглядеть силуэт жены. — Пойду проверю детей… — Салли похлопал его по плечу. Идя по залу собраний, его догнала Нейтири. — Ма’Джейк, я не могу найти икранов… — Чёрт… — вздохнул он. Прошёл час. Тсахик так и не появилась, и с этим становилось холоднее. Меткайины, не привыкшие к такой температуре, укутывались в пледы. Нетейам тревожился всё сильнее. — Пап, у меня плохое предчувствие. Отец молча обнял сына. Внезапно раздалось странное стрекотание. Солдат обернулся и закрыл Нетейама спиной; тот же натянул стрелу на лук. Тьма покрывала всё поселение. Джейк прислушался и услышал, как что-то ползёт к ним. Он бросил факел и тихими шагами увёл сына. Огонь тут же озарил лицо ужасного морского чудища, напоминавшего смесь слизняка и сороконожки. Придя к народу, он проговорил: — Всем тихо! Потушите свет! Они срочно сделали, как приказал Торук Макто. Все тихо присели, чего-то ожидая. Когда появилось то существо, они не знали, где оно и сколько их. Бесшумно Тоновари коснулся плеча женщины и передал ей сумку. Это прошло по залу собраний как знак. Беря вещи, медленными шагами они уходили в сторону леса, покидая родной дом. Оло’эйктан с тяжестью ушёл, так и не узнав, что стало с его Тсахик, хотя он догадывался, но не хотел верить в суровую реальность. Шли они до самого утра, но солнца так и не было. На привале решили вздремнуть. Тоновари подошёл к Джейку, который пытался связаться с аватарами через планшет, но никто не отвечал. — Мы можем дойти до соседнего клана, но не уверен, что дела у них лучше. — Тоновари… насчёт этого. Прозвучит жестоко… — Много народа — это опасно. Да. Я не знаю, что делать, Джейк. К такому меня не готовили… — Я тоже. Но нас двое — найдём решение. Мужчины обсуждали это до тех пор, пока не заснули. Нейтири проснулась и сонно пошла за маленькой ладошкой, которая вела её. — Мам, мне страшно одной в туалет. — Я иду… Идя в темноте, она погладила маленькую дочь по голове. И тут внезапно пришло осознание: «Тук мертва». Маленькая рука вела её в чащу леса. Нейтири ошарашенно шла за ней. Больше всего ей хотелось обнять и поцеловать дочку, но тревожное чувство опасности не покидало её. «Это не моя дочь. Моя Тук умерла…» Она не знала, как поступить. Когда они остановились, Нейтири вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то. Она слышала тихое дыхание ребёнка. — Мамочка… — её звонкий голос прервал тишину. — Пойдёшь со мной? — …Куда? — со страхом спросила она. — К Великой Матери. Грудная клетка матери судорожно поднялась. — Тук, это ты? — Да. Сзади загорелся свет огня, и послышались крики рифовых. Лучница обернулась — и внезапная боль в ноге. Это был детский клинок девочки, который впился в бедро. Она вскрикнула и отступила назад, держась за дерево. Нейтири схватили за куру и потащили к остальным, волоча по земле. Но женщина обнажила нож, висевший на поясе, и проткнула ногу нападавшего — но та даже не дрогнула. С силой её бросили к Меткайинам. Она мучительно крикнула, держась за бедро. Огонь осветил лица пленителей, державших рифовых в круге, запугивая опасными хищниками. Мать пригляделась — и увидела беспристрастное лицо старшей дочери. Её руки были в засохшей крови. — Кири?.. — Называй меня настоящим именем, дочь моя. На’ви сидели на коленях и с отчаянием смотрели на Кири. Кто-то прошептал: — Эйва… И тут же все начали рыдать и молиться, спрашивая, за что она поступила с ними так. Джейк ошарашенно смотрел на неё и тянулся к автомату. — Я ваша мать. Но этой цивилизации придёт конец, а затем я создам новую — более совершенную. Я вас породила, я вас и уничтожу. Приказываю повиноваться — такова моя воля. Таков мой замысел. В её голосе не было ни единой эмоции — она говорила словно робот. Наконец Нейтири подняла голову и поняла, что её тащила Ронал. Только вот лица на ней не было: из глазницы выпал один глаз, другого не было вовсе; кожи лица и шеи не осталось, как и половины скальпа. Засохшая кровь раньше обильно стекала по небольшому животу до самых стоп. Меткайины застыли в ужасе от Кири Эйвы и мёртвых друзей. — Убейте себя во имя Великой Матери, — всё так же механически произнесла Эйва.