Пероксайд

      Утро в городе Каракура предвещало новый день. В доме Куросаки, утро Ичиго начиналось с очередной попытки отца нокаутировать своего сына. - Доброе утро сынок! - Радостно произнес Ишшин и влетел в комнату в попытке ударить его в полете с ноги. Ичиго, чьи рефлексы за годы такой закалки превзошли все мыслимые человеческие пределы, даже глазом не моргнул. Едва подошва отцовского тапка оказалась в паре сантиметров от его носа, Ичиго резко выбросил руку вперед, перехватывая лодыжку Иссина, и с силой крутанул её, используя инерцию нападающего. — ПОЛУЧАЙ! — рявкнул Ичиго, с разворота ударив пяткой точно в челюсть неугомонному родителю. Раздался оглушительный треск. Ишшин, издав комичный вопль, ласточкой вылетел обратно в коридор, протаранил стену собственной спиной и сполз на пол, оставив на обоях едва заметную трещину. Не давая отцу прийти в себя, Ичиго мгновенно поднялся на ноги и, даже не удосужившись полностью открыть заспанные глаза, наотмашь прописал родителю аккуратный, но весомый пинок под зад, окончательно впечатывая его в стену. Ичиго рывком сел на кровати, тяжело дыша. Рыжие волосы стояли дыбом, на лбу вздулась сердитая вена, а в карих глазах метались молнии. — КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТВОРИШЬ С САМОГО УТРА, ЧЕРТОВ СТАРЫЙ ДУРАК?! — заорал подросток на весь дом, потрясая кулаком. — Сколько раз говорить: не смей врываться в мою комнату, когда я сплю! Ты мне дверь когда-нибудь с петель снесешь! Ишшин, распластанный по полу, мгновенно сменил боевой настрой на театральные рыдания. С поразительной скоростью он перетек в угол комнаты, где висел огромный плакат с портретом его покойной жены, и драматично запричитал, размазывая по лицу невидимые слезы: — О-о-о, Масаки! — запричитал отец, заламывая руки к потолку. — Посмотри, каким жестоким вырос наш первенец! Он бьет своего любящего отца, который всего лишь хотел подарить ему утреннее тепло семейных уз! Где же я просчитался в воспитании?! — Семейные узы не пытаются снести мне голову с разворота! — Ичиго раздраженно швырнул в него подушкой, но Ишшин ловко уклонился, продолжая рыдать. Снизу, из кухни, донесся спокойный, мягкий голос Юзу: — Ичиго, папа! Завтрак готов! Не шумите так сильно, а то соседи опять подумают, что у нас ремонт! А следом послышался сухой, циничный комментарий Карин, которая, судя по всему, как раз поднималась по лестнице с футбольным мячом под мышкой: — Слишком поздно, Юзу. Эти двое придурков снова не поделили пространство. Ичиго, если ты сломал папу, убирать его из комнаты будешь сам. Ичиго обреченно вздохнул, потер переносицу и сполз с кровати. День только начался, а он уже чувствовал себя смертельно уставшим. Обычное утро в семействе Куросаки шло полным ходом.