Шерлок Холмс и Чудовище из глубинки

— Я верно понимаю, что мы тут собрались, чтобы ловить Бабая?! — инспектор Раунд швырнул окурок сигары в камин и промахнулся. Его топорщащиеся усы от возмущения затопопщились ещё больше.       Язычница захохотала, покачиваясь на диване, обхватив колени руками, спиной она то и дело прижималась к великану-пастору и своему другу детства Фицрою, сидевшему с ней рядом, позади, на стуле, усмехался ещё один член их детской банды — инспектор Роджер Адамс. Раунда она немыслимо раздражала, он был человеком викторианских укладов и в его картине мира женщина должна была исключительно рожать и подавать чай, а не полноценно участвовать в беседе и тем более расследовании, он бросил хмурый взгляд на Холмса и доктора Ватсона, приехавших в их глухомань из Лондона, но те, казалось, его чувств не разделяли, улыбались и переглядывались. Раунд побагровел. — Ты издеваешься?! — он стукнул кулаком по каминной полке и та затряслась.       Мужчины напряглись и хмуро уставились на него, но Юле было по-прежнему весело, она улыбнулась шире обычно, обнажая белые зубы с островатыми четкими клыками, подалась вперёд и чуть прищурилась. Её маленькая фигура вся напряглась, и хоть смех не исчез с её лица, стал каким-то угрожающим. — Я не издеваюсь, уважаемый сэр, — самым вежливым из всех возможных тонов произнесла она, — я не понимаю, что вам непонятно. — Я что, должен ловить Бабая?! — взорвался инспектор, едва не бросаясь на язычницу, та не двинулась, наблюдала за оппонентом с лукавым интересом, немного даже скукой. — Мне может его ещё и бояться?!       Юля цокнула языком и ещё уютнее расположилась на плече викария, оглядела ногти. Холмс, внимательно следивший за ней, в очередной раз заметил на маленькой ладони шрамы, они хорошо были ему известны, такие появляются, когда, защищаясь от ножа, ловишь его рукой. — А вы не боитесь? Я вот жуть как боюсь Бабая! — Она похихикала, но тут же её взгляд стал цепким и серьезным, она выпрямилась и махнула рукой. — Бог с ним с Бабаем, как не назови это существо, у вас же буквально есть его описание. — Какое описание? — пожилой инспектор упал в кресло, не понимая: разыгрывает опять его эта русская или в открытую издевается.       Юля вздохнула и принялась объяснять, рисуя какие-то образы пальцем в воздухе. — Учёный биолог, встретивший его первым — увидел обезьяну, мальчик, выглянувший в окно — Бабая, женщина, недавно прочитавшая книгу, клянётся, что это был Квазимодо. Вы шутите или правда не видите связи?       Инспектор растерянно посмотрел на Холмса, но тот неотрывно смотрел на язычницу, подавшись вперёд и потирая руки.       Юля снова цокнула. — Понятно. — она смиренно вздохнула, прекратила паясничать и впервые за вечер её лицо стало деловитым, а голос взрослым и серьезным, пусть и не лишенный смеха. — Мальчик, которого родители наверняка пугают всякими чудищами, лишь бы он им не мешал, видит Бабайку, профессор, изучающий обезьян, увидел обезьяну, женщина, проникшаяся персонажами романа, увидела одного из них. Все трое описывают человекоподобное сгорбленное существо, странно передвигающееся, скорее всего, большого роста. И, предупреждая ваш вопрос, Бабая часто не описывают горбатым, но ему приписывают мешок на спине, куда он кладет непослушных детей. Тут уж на что родители ребенка горазды. За три недели до этого пастухи обнаружили, что в одном из их сараев сломан навесной замок, никакого орудия поблизости не было, у существа его не замечено тоже, от чего напрашивается вывод, что он попросту сорвал его, желая укрыться от непогоды или ещё чего-нибудь. Ночи сейчас прохладные. — Но ты говоришь про событие, произошедшее в десяти милях отсюда! — возмутился инспектор.       Юля пожала плечами. — За три недели пройти десять миль даже моя бабка в состоянии, а она вообще-то мертва.       Холмс расхохотался и захлопал в ладоши.       Юля не общалась без манерности, слегка театрально поклонилась, прижимая ладонь к груди, но выражение довольства лишь на доли секунды коснулось её лица, чтобы снова смениться деловитой серьезностью. Она ловко подскочила, опираясь на посох из светлого металла, и ловко перепрыгнула через диван, словно атлет, прыгающий с шестом. Скрипучий пол при этом не издал ни малейшего звука. Карта, висящая за ней, как раз отображала необходимую местность, на ней уже значились отметки. Она ткнула в то место, где местные обнаружили взломанный замок, и перекрыла старую синюю точку новыми красными чернилами. — Я настаиваю, что история начинается отсюда. — Она ткнула пальцем в новую точку и даже испачкалась. — Ни отсюда, где существо было впервые замечено биологом, и ни отсюда, где чуть позже его увидел мальчик. Возможно, даже это не отправная точка, но пока что берём её за начало. Некто скрывается в сарае, но вскоре бежит, могут быть разные причины для бегства: он остановился на ночлег, или его что-то вспугнуло — не играет роли. Он двинулся дальше, — она провела пером по карте до следующей красной точки, — тут его впервые видит биолог. Опять же, он первый, кто об этом сообщил, были ли какие-то случаи до этого, нам пока неизвестно. Он движется дальше и дальше, и теперь он оказывается здесь. Тут женщина видит его, перебегающим дорогу в темноте. Ничего не замечаете?       Она постучала пальцем по карте. — Дуга! — недружным хором ответили Холмс с Ватсоном. — Он огибает местность! — догадались Фицрой и Роджер. — Именно! — Юля щёлкнула пальцами. — Он передвигается в темноте, минуя людные места. Заметьте: все трое свидетелей живут у окраины леса, в последних или предпоследний домах по улице. Существо же движется, огибая их, но используя как ориентир. У него нет цели нападать.       Раунд, судорожно пролистывающий свою записную книжку, издал хриплый вскрик. — А вот и нет! — Он с ехидным восторогом посмотрел на язычницу. — Убийство! Лесничий был обнаружен в миле от сарая с размозженной головой.       Юля цокнула, ставя точку там, где нашли лесничего, и эта точка так же вписывалась в дугу. — Убийство или самооборона? — она прищурилась. — Это большая разница. Оружия у него не было. — Лома тоже не было, — подловил её инспектор, — но замок он сломал. — Лесник мог случайно встретиться ему на пути в темноте. — Пожал плечами Холмс. — Слишком мало данных. А вы, мадам, собственно, что хотите донести до нас рассуждениями о его безобидности? — Абсолютно ничего. — Она развела руками, показывая ладони, жест, свойственный открытым людям, которым нечего скрывать, но Холмс вздрогнул, увидев, что шрамы у нее не на одной, а на двух ладонях, и они спускались ниже, уже иного рода, опоясывая ее тонкие запястья. Юля перехватила его взгляд, но руки не спрятала. — Я не защищаю, но и не обвиняю никакого Бабая, это вообще не моя работа, если уж на то пошло. Вы только сейчас вспомнили про убийство, чем же вы занимались три недели с момента, как оно произошло?       Раунд заскрипел зубами. Юля великодушно махнула рукой. — Дело скорее в том, зачем мы тут собрались? Потому что некое существо бегает ночью по лесам? Да ради бога!