Тур - гламур

Тэхён, томно обмахиваясь широким листом вместо веера, щурился на водную гладь. Его дизайнерская панамка, расшитая стразами, пускала солнечные зайчики прямо в глаза Чонгуку. — Боже, какая скука, — простонал Тэ, поправляя идеально уложенную челку, влажную от духоты. — Ни одного приличного спа-салона на километры. — И коктейль из маракуйи не несут, — поддакнул Чимин, с трагическим видом разглядывая свой безупречный маникюр, на который попало микроскопическое пятнышко грязи. — Юнги-хён, а когда у нас обед? Я надеюсь, сегодня не эти ужасные консервы? От них у меня портится цвет лица. Юнги, не оборачиваясь, процедил сквозь зубы, не вынимая травинки: — Обед будет, когда приплывем. И это будут консервы. Других ресторанов со звездами Мишлен здесь нет, уж простите. В этот момент Чимин заметил какое-то движение у кромки воды. Длинное бревно с пупырчатой корой грациозно скользило параллельно их плоту. — Ой! — взвизгнул он, указывая пальцем. — Чонгуки! Там! Это ведь последняя коллекция! Чонгук, который как раз в этот момент делал глоток воды из фляги, резко обернулся, ожидая увидеть ягуара или анаконду. Рука машинально дернулась к мачете. Юнги весь подобрался, готовый к команде. — Что?! Где?! — рявкнул Чонгук, сканируя берег. — Да нет же! — замахал руками Чимин. — В воде! Смотри! Наши сумочки плывут! Чонгук и Юнги синхронно уставились в указанном направлении. Вдоль плота, лениво шевеля хвостом, проплывал здоровенный крокодил. Его мокрая, бугристая кожа действительно имела оттенок, который в мире высокой моды назвали бы «мокрый асфальт» или «гроза над Парижем». А фактура — «крокодилья кожа», высший сорт. — И правда, Чима! — ахнул Тэхён, прижимая ладони к щекам. — Один в один! Только фурнитуры не хватает! Смотри, какой оттенок, какой объем! Идет прямо к нам, хочет, чтобы его оценили! Чонгук медленно, очень медленно повернулся к Юнги. В его взгляде читалась вся боль существования. Он видел крокодила длиной метра в два с половиной, который по какой-то причине решил проверить, что за странная конструкция вторглась на его территорию. А эти двое видели дизайнерский аксессуар. Юнги ответил ему таким же полным страдания взглядом и чуть заметно покачал головой: «Не смей. Даже не начинай». Но Тэхёна уже понесло. Он встал на колени, рискуя перевернуть плот, и начал подзывать хищника так, как подзывают кошку. — Кис-кис-кис... Ой, то есть, крок-крок-крок... Иди сюда, маленькая сумочка! Иди к мамочке! Хён, Чонгук-хён, ты не мог бы его подцепить? У него такой вид, будто он ограниченной серии! — Вы с ума сошли?! — взорвался Чонгук, наконец обретая дар речи. Он схватил Тэхёна за шкирку и усадил обратно. — Это. Живой. Крокодил. Он откусит тебе не только руку, но и всю твою гламурную голову вместе с этой дурацкой панамкой! — Фи, какой ты грубый, Чонгуки, — надулся Тэ, потирая загривок, за который его только что схватили. — И панамка не дурацкая. Она от «Гуччи». В отличие от твоей майки-алкоголички, у которой бренд — «секонд-хенд у палатки». Юнги хрюкнул, сдерживая смех, но тут же сделал вид, что закашлялся. Спорить было нельзя, у Тэ было меткое замечание. Чимин же, не отрываясь, следил за крокодилом с выражением чистой, незамутненной печали. — Он уплывает... — прошептал Чимин трагично. — Моя прелесть... Юнги-хён, ну сделай что-нибудь! Ты же альфа! — Что я, по-твоему, должен сделать?! — зашипел Юнги, чье терпение лопнуло с характерным треском. — Нырнуть, догнать его и спросить, где он покупал кожу?! Или, может, снять с него мерки для следующего клатча?! — Было бы неплохо, — мечтательно протянул Чимин, не улавливая сарказма. — Только вежливо. Он выглядит как очень чувствительная и творческая натура. В этот момент крокодил, которому, видимо, надоел этот цирк, резко ударил хвостом по воде. Фонтан грязной, илистой воды взметнулся в воздух и абсолютно точно, будто по заказу, окатил Чонгука и Юнги с ног до головы, не задев при этом ни капли Чимина и Тэхёна, которые сидели чуть поодаль и повыше. На пару секунд воцарилась гробовая тишина. Чонгук стоял, как статуя, с закрытыми глазами, по его лицу стекала зеленая жижа с кусочками водорослей. Юнги застыл с открытым ртом, из которого выпала злополучная травинка, и теперь с его челки ритмично капало прямо на нос. Чимин и Тэхён переглянулись. А потом, не сговариваясь, сдавленно захихикали. — Ой, — прошептал Тэхён, доставая свой телефон в водонепроницаемом чехле (единственная полезная вещь, которая у них была). — Это нужно запечатлеть. Хёны, скажите «кимчи-и-и»! Чонгук открыл глаза. Медленно, очень медленно он поднял руку, стер грязь с лица и посмотрел на Тэхёна, который с улыбкой делал селфи на фоне двух грязных, мокрых и морально уничтоженных альф. — Если ты выложишь это в интернет, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, проговорил Чонгук, — клянусь, я скормлю тебя следующей «дизайнерской сумочке», которая нам встретится. Лично. Со всеми твоими стразами. Юнги же просто сплюнул и мрачно изрек: — Я слишком стар для этого дерьма. И слишком молод для инфаркта. Чимин, если ты еще раз заставишь меня понервничать, я запишу тебя в кружок выживания. Без права пересдачи. — Ой, ну не ворчи, хён, — Чимин мило улыбнулся и неожиданно протянул Юнги свой шелковый платок от «Эрмес». — Вытри лицо. А то ты похож на очень сердитое болотное чудище. Хотя тебе идет... Такой... брутальный образ. Юнги, который уже открыл рот для новой гневной тирады, замер, увидев перед своим носом платок, который, скорее всего, стоил как половина его походного снаряжения. Он выхватил платок, буркнув: «Спасибо, блин», — и начал вытирать лицо, стараясь не думать, что этот запах дорогого парфюма, смешанный с болотной тиной, он не забудет никогда. И что, возможно, этот глупый омега не так уж и невыносим. А Чонгук в это время смотрел, как Тэхён, ничуть не испугавшись угрозы, продолжает хихикать, показывая ему экран телефона с фотографией, на которой Чонгук был похож на мокрого, разъяренного тигра, и вдруг почувствовал, как уголок его губ предательски дергается в улыбке. «Во что я ввязался?» — пронеслось в голове, но теперь в этой мысли было чуть меньше отчаяния.

***

"До" Чимин лежал на диване в шёлковой маске для сна с вышитыми на ней глазами котёнка. Вид у него был трагический, будто он только что узнал, что его любимый бренд закрывает линейку лавандовых тоников. — Тэ-Тэ, — простонал он, не открывая глаз. — Мне скучно. Экзистенциально. Тэхён, сидевший в позе лотоса на пушистом ковре и листавший планшет, оторвался от экрана. Сегодня на нём была домашняя пижама из натурального шёлка с принтом из крошечных штруделей. Волосы уложены, брови идеальны. Даже в ленивый вторник он выглядел так, будто через пять минут кастинг. — Чима, я, кажется, нашёл решение, — произнёс он загадочным тоном, разворачивая планшет к другу. — Смотри. Чимин стянул маску и прищурился. На экране красовалась реклама: «Тур в дикую природу! Джунгли Южной Америки! Испытай себя! Вернись к корням! Стань настоящим альфой!» — Тэ... — медленно произнёс Чимин. — Ты ведь понимаешь, что «настоящий альфа» — это не про нас? Мы буквально вчера вызвали клининг, потому что уронили на пол пудру. — И что?! — Тэ сверкнул глазами. — Это же гениально! Во-первых, представь, какие там будут фоточки для интернета! Джунгли, лианы, закатное солнце! Мы в стиле сафари-шик! Чимин чуть приподнялся на локте. В его глазах мелькнул интерес, смешанный с глубоким скепсисом. — Сафари-шик? — Да! — Тэхён уже вошёл в раж и вскочил, размахивая планшетом. — Я уже продумал образы. Хаки, но с золотыми акцентами. Панамки, но от «Гуччи». Ботинки на толстой подошве, чтобы не дай бог не наступить в грязь. Мы будем как два исследователя, но которые случайно забрели на съёмки «Vogue»! — А комары? — Чимин скрестил руки на груди. — Ты подумал о комарах? Эти твари не оценят мой увлажняющий крем. У них нет чувства прекрасного. — Мы возьмём спреи. Три чемодана спреев. И москитные сетки. Я читал, что в джунглях есть такие сетки, под которыми спишь, как принцесса под балдахином! Чимин задумался. Принцесса под балдахином звучало заманчиво. Плюс ему действительно нужны были новые фото для профиля, а фон из пальм и водопадов — это вам не сторис на фоне кофейни. — Ладно, — вздохнул он. — Допустим. Но кто нас поведёт? Ты помнишь прошлый поход? Мы заблудились в парке возле дома. — Вот тут самое лучшее! — Тэхён торжествующе ткнул в планшет, открывая другую вкладку. — Я нашёл агентство. У них два лучших проводника. Альфы. Опытные, суровые, всё такое. Чон Чонгук и Мин Юнги. Он повернул экран к Чимину. Там были две фотографии из разряда «мы суровые ребята, ходим в горы и едим гвозди». Чонгук — с бицепсами, которых хватило бы на двух человек, и взглядом «я вожу туры, а не нянькаюсь». Юнги — мрачный, с челкой до подбородка и выражением лица «убью, если будешь ныть». В комнате повисла пауза. Чимин смотрел на фото Чонгука, потом на фото Юнги, потом снова на Чонгука. — Тэ... — М? — Ты уверен, что они проводники, а не модельки для календаря «Суровые альфы джунглей»? — Тем лучше! — Тэ уже строчил заявку на бронирование. — Представь: мы такие гламурные, они такие суровые... Контраст! Химия! Драма! Это будет лучший контент! Чимин хотел возразить, но в этот момент взгляд его упал на фото Юнги ещё раз. Что-то в этом мрачном, невыспавшемся лице его зацепило. — Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Но если меня укусит обезьяна, ты будешь виноват. — Обезьяны не кусают тех, кто пахнет «Шанель», — авторитетно заявил Тэхён и нажал кнопку «Забронировать». — Всё. Обратного пути нет. _____ Две недели спустя. Офис туристического агентства «Путь Альфы». Юнги сидел за столом, заваленным картами, и медленно, с расстановкой, массировал виски. Перед ним стоял ноутбук с открытой заявкой, и с каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. — Чонгук, — позвал он, не оборачиваясь. — М? — тот появился в дверях с бутылкой воды, которую чуть не выронил от тона хёна. — Ты видел новую заявку? — Какую? — Чонгук подошёл и заглянул через плечо Юнги. На экране значилось: «Клиенты: Ким Тэхён и Пак Чимин. Тур: Джунгли Амазонки, категория «Экстрим». Особые пожелания: наличие розеток для фена, отсутствие крупных насекомых, желательно wi-fi, возможность заказа коктейлей. Багаж: ориентировочно 6 чемоданов на двоих». Чонгук моргнул. Перечитал. Моргнул ещё раз. — Шесть... чемоданов? В джунгли? — И розетки для фена, — добавил Юнги ледяным тоном. — Хён. — Чонгук присел на край стола и посмотрел на Юнги взглядом, который говорил «скажи, что это шутка». — Скажи, что это шутка. — Я бы очень хотел, — Юнги развернул ноутбук к нему. — Читай дальше. Чонгук опустил глаза и прочитал вслух: — «Пожелание по питанию: безглютеновые круассаны, свежевыжатый сок маракуйи на завтрак, не менее трёх смен блюд, десерт обязателен». В комнате повисла тишина. Такая, какая бывает перед цунами. — Чонгук, — наконец произнёс Юнги всё тем же тоном замороженной вежливости, — я столько лет готовился к сложным турам. Я выживал в тайге. Я спал в снегу. Я ел то, что ловил голыми руками. Я... — он сделал паузу, подыскивая слово, — ...не готов к безглютеновым круассанам. — Хён, может, откажемся? — с надеждой спросил Чонгук. — Не можем. Агентство на грани банкротства. Эти двое заплатили за тур втрое больше стандартной цены, — Юнги закрыл ноутбук с таким стуком, будто это была крышка гроба. — Мы идём. — Куда идём? — не понял Чонгук. — В ад, Чонгук-а. В джунгли с двумя гламурными омегами и их шестью чемоданами. Чонгук сполз со стола и тихо, обречённо произнёс фразу, которой суждено было стать девизом всего тура: — Во что я ввязался... Юнги молча достал из ящика стола бутылку соджу, налил в два стакана, и они выпили. За упокой своей нервной системы.

***

Чонгук стоял у стойки регистрации, переминаясь с ноги на ногу, и уже в пятый раз проверял время на телефоне. Вылет через два часа, а их драгоценных клиентов всё нет. Он был одет практично: тактические штаны, берцы, облегающая чёрная футболка, поверх — лёгкая ветровка. За спиной — огромный рюкзак со снаряжением. Выглядел он как человек, который готов к чему угодно, но не готов к тому, что будет дальше. Юнги стоял чуть поодаль, прислонившись к колонне, и потягивал американо. Чёрный, без сахара, как его душа в это утро. Он даже не пытался скрыть раздражение. На нём были тёмные штаны карго с кучей карманов, простая футболка и лёгкая куртка. Волосы собраны в небрежный хвост. Вид — «я здесь по ошибке, и мне это не нравится». — Опаздывают, — буркнул Чонгук. — Заметил, — сухо отозвался Юнги, делая глоток. — Дай угадаю: укладывали чёлки. — Хён, может, они вообще не придут? — с надеждой спросил Чонгук. — Может, проспали? Передумали? Испугались? — Такие не пугаются, — мрачно изрёк Юнги. — Такие пугают других. И они заплатили. Они придут. И мы пойдём в джунгли. С шестью чемоданами. И феном. — Зачем ты напомнил про фен... Чонгук не успел договорить, потому что в этот момент двери терминала разъехались и в зону вылета вошли... нет, не вошли. Вплыли. _____ Сначала появился багаж. Две тележки, доверху заваленные чемоданами. Розовый, серебристый, золотой — всех оттенков, которые только можно найти в отделе «Барби мечтает о сафари». На одном чемодане гордо красовалась бирка «Louis Vuitton», на другом — «Gucci». Третий был обклеен наклейками с блёстками. За тележками, цокая дизайнерскими ботинками по мраморному полу, шествовали они. Тэхён выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала «Сафари-шик сегодня». Светлые брюки-карго (разумеется, от дизайнера, а не из военторга), бежевая рубашка, поверх неё — лёгкий тренч песочного цвета, закатанные рукава открывали тонкие запястья с золотыми браслетами. На голове — та самая панамка «Gucci» со стразами, которая пускала зайчики во все стороны. В руке — стакан с чем-то зелёным и явно дорогим. Чимин шёл рядом, и его наряд был не менее убийственным. Облегающие бриджи цвета хаки, высокие ботинки на толстой подошве (на случай грязи, помните?), шёлковая блуза с шейным платком и кожаный ремень с золотой пряжкой, который подчёркивал талию. На лице — солнцезащитные очки в пол-лица, хотя в аэропорту солнца не было от слова «совсем». Позади него катился чемодан с леопардовым принтом. Чонгук поперхнулся воздухом. Юнги замер со стаканом у губ. — ...мать моя женщина, — прошептал Чонгук. — Ты это видишь? — тихо спросил Юнги, не двигаясь. — Я пытаюсь не видеть, но они светятся, хён. Они реально светятся. Тем временем Тэхён заметил двух мрачных альф у стойки регистрации и радостно замахал рукой: — Чима! Смотри! Это, наверное, наши проводники! — Где? — Чимин приподнял очки и вгляделся. — Ой... А они... выглядят иначе, чем на фото. — В смысле? — Ну... на фото они были просто суровые. А в жизни они суровые и явно невыспавшиеся. Особенно тот, мрачный, с хвостиком. Юнги дёрнулся. Чонгук подавил смешок. Через тридцать секунд две группы встретились. Повисла пауза. Омеги разглядывали альф. Альфы разглядывали омег. Тележки с чемоданами терпеливо ждали своего звёздного часа. Первым не выдержал Тэхён. Он широко улыбнулся, сверкнув идеальными зубами, и сделал шаг вперёд: — Здра-а-авствуйте! — пропел он так мелодично, что где-то вдалеке, наверное, запели птицы. — Вы Чон Чонгук и Мин Юнги, да? Я Ким Тэхён, а это мой лучший друг Пак Чимин! Мы так рады! Это будет незабываемое приключение! Чонгук, который до этого момента считал себя человеком с крепкими нервами, почему-то забыл, как дышать. От Тэхёна пахло чем-то цитрусовым и цветочным одновременно, его улыбка была абсолютно обезоруживающей, а панамка... панамка сияла. — Эм... да, — выдавил он. — Я Чонгук. Это Мин Юнги. — Очень приятно, — кивнул Чимин, грациозно протягивая руку сначала Чонгуку, потом Юнги. Рукопожатие у него было мягким, но не вялым. И пахло от него лавандой. Юнги машинально пожал руку в ответ и тут же отдёрнул свою, будто обжёгся. — Взаимно, — буркнул он. Тэхён тем временем уже переключил внимание на багаж. — Так! — хлопнул он в ладоши. — У нас шесть чемоданов и две ручные клади. Ой, нет, три ручные клади, я забыл про косметичку Чимина. — Там только самое необходимое! — тут же вставил Чимин оборонительно. — Увлажняющий крем, тоник, сыворотка, маски, тканевые и ночные, патчи под глаза... — Шесть чемоданов? — перебил Юнги, и в его голосе зазвенел лёд. — В джунгли? — Ну да! — Тэхён посмотрел на него с искренним недоумением, будто ему только что сказали, что небо зелёное. — А что? Мало? Я боялся, что не хватит... — Мало?! — Юнги медленно повернулся к Чонгуку. — Чонгук-а, он говорит «мало». — Я слышал, хён, — лицо Чонгука окаменело. — Я всё слышал. — Там же джунгли, — продолжал Юнги, стараясь говорить спокойно, хотя вены на его лбу начали чуть заметно пульсировать. — Грязь. Влага. Отсутствие дорог. Через три дня вы будете выглядеть как болотные чудища. Зачем вам шесть чемоданов? — Чтобы не выглядеть как болотные чудища, — резонно ответил Чимин, поправляя шейный платок. — В этом и смысл. Юнги открыл рот, закрыл, снова открыл. Контраргументов не нашлось. Он повернулся к Чонгуку и одними губами произнёс: — Убей меня. — После тебя, — так же беззвучно ответил Чонгук. Тэхён, не заметивший этой пантомимы, уже стоял у стойки регистрации и мило щебетал с девушкой-сотрудницей: — А можно нам, пожалуйста, места получше? И чтобы багаж не кидали, там хрупкое! У нас фен, щипцы для укладки, три баночки с кремом... Девушка смотрела на него стеклянными глазами и, кажется, тоже начинала седеть. Чимин в это время подошёл чуть ближе к Юнги и, понизив голос, спросил: — Мин-щи... А в джунглях правда есть пауки? Большие? Юнги устало потёр переносицу: — Да. Есть. Большие. Очень. Чимин побледнел, но тут же взял себя в руки: — А они... кусаются? — Некоторые. — А если на тебе «Шанель»? — Что? — Ну, говорят, что духи «Шанель» отпугивают всё плохое, — доверительно сообщил Чимин. — Я взял три флакона. Юнги посмотрел на него долгим, очень долгим взглядом. В этом взгляде читалось всё: боль, отчаяние, вопрос к вселенной «за что», лёгкое восхищение абсурдностью происходящего и крошечная, едва заметная искра интереса, которую он тут же задавил. — Паукам плевать на «Шанель», — наконец сказал он. — Жаль, — вздохнул Чимин. — Тогда я просто буду держаться рядом с вами. Вы выглядите как человек, который может прибить паука. И он отошёл, оставив Юнги в состоянии лёгкого разрыва шаблона. Его — мрачного, нелюдимого Мин Юнги — только что назвали «человеком, который может прибить паука». Как комплимент. От омеги, который пахнет лавандой и взял в джунгли три флакона духов. Чонгук, ставший свидетелем этой сцены, тихо хрюкнул от смеха. — Что? — рявкнул Юнги. — Ничего, хён. Просто он прав. Ты реально похож на человека, который прибивает пауков. И судя по всему, это теперь твоя основная работа. — Заткнись. Через двадцать минут багаж был сдан. Все шесть чемоданов. Фен. Щипцы. Три флакона «Шанель». Впереди был перелёт, а за ним — джунгли, которые ещё не знали, что на них надвигается. Чимин и Тэхён, сидя в зале ожидания, оживлённо обсуждали, какие фото сделать первыми — на фоне водопада или на фоне пальм. Чонгук и Юнги сидели на соседнем ряду и молча смотрели в одну точку. — Чонгук-а, — тихо сказал Юнги. — М? — Обещай мне одну вещь. — Какую? — Если я попытаюсь утопиться в Амазонке, не спасай меня. Просто дай уйти красиво. Чонгук похлопал его по плечу: — Не переживай, хён. Судя по тому, что я вижу, мы утонем вместе. Причём в их чемоданах.

***

"Первая ночь, или Комары тоже люди" Место действия: Базовый лагерь где-то на отшибе цивилизации. Позади десять часов перелёта, два часа тряски в джипе по бездорожью и полчаса пешего перехода, за которые омеги успели трижды пожаловаться, дважды сфотографироваться и один раз испугаться ящерицы, которая «посмотрела на них с осуждением». Время: Вечер. Солнце садится, джунгли оживают звуками, которые нервируют всех, кроме проводников. _____ Чонгук вбил последний колышек и выпрямился, утирая пот со лба. Две палатки стояли ровно, кострище было обустроено, рюкзаки разобраны. Он бросил взгляд на Юнги — тот сидел на бревне и сосредоточенно разводил огонь, бормоча что-то о том, что спички отсырели, хотя они были сухие, просто ему нужно было на ком-то сорваться. — Лагерь готов, — объявил Чонгук. — Можете располагаться. Чимин и Тэхён, сидевшие всё это время на своих чемоданах, как два короля в изгнании, переглянулись. — Располагаться? — переспросил Чимин. — А где ресепшн? — Что? — Чонгук моргнул. — Ресепшн. Стойка. Где нас регистрируют, дают ключи от номера, рассказывают про завтрак... Чонгук и Юнги переглянулись. Потом снова посмотрели на Чимина. Потом снова друг на друга. — Чимин-ши, — начал Юнги с убийственным спокойствием, — это джунгли. Здесь нет ресепшена. Здесь нет ключей. Здесь нет завтрака, который приносят в постель. Вы спите вот в этой палатке. — Он указал на ближайшую. — На земле. В спальном мешке. — На земле? — Чимин прижал руку к груди, будто ему сообщили, что он теперь крепостной. — В спальном... мешке? — Это как кокон! — тут же оптимистично встрял Тэхён, который уже развязал свой чемодан и достал оттуда шёлковую наволочку. — Мы будем как бабочки! — Да, — мрачно подтвердил Юнги, — бабочки. Которых сожрут комары. — Кстати, о комарах, — Чимин достал из своей косметички флакон с надписью «Chanel No. 5» и начал щедро опрыскивать себя с ног до головы. — Тэ, держи. Говорят, помогает. — От комаров помогает репеллент, — заметил Чонгук, доставая из своего рюкзака баллончик. — Вот этот. Пахнет химией, работает. — Фи, — скривился Тэхён. — Химия вредна для кожи. У нас натуральное, органическое, на основе эфирных масел. — Комары оценят, — хмыкнул Юнги. _____ Через час, когда стемнело и костер весело потрескивал, настроение в лагере было странным. Чонгук разогрел консервы (те самые, безглютеновых круассанов не наблюдалось), и омеги, к их чести, съели всё без жалоб. Почти. — Вкусно, — сказал Чимин, жуя. — Правда, немного не хватает... ммм... текстуры. — Это фасоль, — сказал Юнги. — У неё одна текстура. — Я знаю. Поэтому и говорю. Юнги промолчал, но где-то глубоко внутри у него что-то дёрнулось. То ли нерв, то ли смешинка. Он пока не определился. После ужина началось самое интересное — подготовка ко сну. Чонгук ожидал, что омеги закатят истерику, но вместо этого они с деловым видом нырнули в свою палатку и зашуршали там с такой интенсивностью, будто строили внутри второй этаж. — Что они там делают? — шепнул Чонгук. — Не знаю, но звучит как переезд, — ответил Юнги. Через пятнадцать минут из палатки высунулась голова Тэхёна в шёлковой маске для сна с вышитыми бровями. — Хёны! А можно вопрос? — Нет, — сказал Юнги. — Хорошо, — не смутился Тэ. — А где тут душ? Чонгук подавился водой. Юнги закрыл глаза и, кажется, начал медитировать. — Душ, — повторил Юнги, не открывая глаз. — В джунглях. Ночью. — Ну да. Мы привыкли перед сном принимать душ. Для кожи важно. — Вода в ручье, — коротко бросил Чонгук, указывая пальцем куда-то в темноту. — В ста метрах. Холодная. С лягушками. — С лягушками? — голос Тэ дрогнул. — Маленькими. Наверное. Тэхён исчез обратно в палатке, и оттуда донеслось приглушённое: «Чима, они сказали — с лягушками!» и ответное: «Ну всё, я грязнуля до конца тура». _____ Наступила ночь. Джунгли орали на все голоса — цикады, какие-то птицы, что-то квакало, что-то ухало. Чонгук и Юнги сидели у костра, по очереди дежуря. Внезапно тишину разорвал пронзительный вопль из палатки омег. Чонгук подскочил первым. Юнги — сразу за ним. В два прыжка они оказались у входа. — Что?! Что случилось?! — рявкнул Чонгук, хватаясь за мачете. — Змея?! Паук?! Из палатки высунулись две испуганные физиономии в шёлковых масках. Тэхён дрожащим пальцем указал куда-то в темноту: — Там... там кто-то жужжит! Чонгук медленно опустил мачете. Юнги за его спиной издал звук, похожий на сдавленный рык. — Это комар, — сказал Чонгук с расстановкой. — Обыкновенный. Комар. — Он огромный! — возмутился Чимин. — Я слышал, как он жужжит! Это не комар, это вертолёт! — Я же говорил — репеллент, — напомнил Юнги. — А я говорил — «Шанель»! — парировал Чимин, но тут же осёкся. — В смысле, сказал. Я сказал. — И как, помогает «Шанель»? — в голосе Юнги прорезалась мрачная ирония. В этот момент раздался характерный писк, и Чимин сдавленно ойкнул, хлопнув себя по щеке. — Укусил! Меня укусили! В лицо! Моё лицо! — Покажи, — Юнги неожиданно мягко отвёл его руку и всмотрелся. На идеальной скуле Чимина краснело крошечное пятнышко. — Жить будешь. — Останется шрам? — трагическим шёпотом спросил Чимин. — От комара? — Юнги даже не попытался скрыть усмешку. — Нет, не останется. — Вы не понимаете! У меня чувствительная кожа! И завтра у нас фотосессия! — Какая, к чёрту, фотосессия в джунглях? — не выдержал Чонгук. — Наша! — хором ответили омеги. Чонгук и Юнги переглянулись и без единого слова отошли обратно к костру. — Хён, — сказал Чонгук, усаживаясь на бревно, — у меня вопрос. — Валяй. — Как думаешь, если мы сбежим сейчас, нас найдут? — Найдут, — вздохнул Юнги. — По запаху «Шанель» и блёсткам. Мы обречены. Из палатки омег донеслось новое шуршание, приглушённое «дай мне патчи под глаза» и «Тэ, а ты взял мой ночной крем?». Чонгук посмотрел на звёздное небо и почему-то улыбнулся. — Ты чего лыбишься? — подозрительно спросил Юнги. — Да так, — Чонгук пожал плечами. — Просто подумал, что завтра будет ещё веселее. Юнги хотел возразить, но осёкся. Потому что в глубине души — очень глубоко, под слоями цинизма и усталости — он тоже чувствовал, что этот тур будет... незабываемым. И дело было вовсе не в джунглях.

***

Следующий день. Альфы на пять минут оставили омег одних, чтобы разведать тропу впереди. Зря. — И почему мы всегда должны ждать? — Тэхён надул губы и плюхнулся на поваленное бревно, покрытое мхом. Мох он предварительно протёр влажной салфеткой. — Потому что они альфы, — философски заметил Чимин, обмахиваясь листом папоротника. — У них пунктик насчёт безопасности. — Ску-ко-та, — пропел Тэ, запрокидывая голову. — Я хочу приключений! Настоящих! Чтобы дух захватывало! Вселенная, как известно, любит исполнять желания. Причём максимально буквально и с издёвкой. В кустах позади них раздался шорох. Чимин обернулся первым и замер. Из зарослей на них смотрели глаза. Много глаз. И все они принадлежали людям с раскрашенными лицами, копьями и очень, очень серьёзным выражением лиц. — Тэ... — тихо позвал Чимин, не двигаясь. — Тэ, ты хотел приключений. — Да? — Тэхён всё ещё смотрел в небо. — А что, уже? — Обернись. Медленно. Тэхён обернулся. Увидел. И выронил салфетку. Перед ними стояло племя. Самое настоящее. В набедренных повязках, с бусами из клыков, боевой раскраской и таким видом, будто они только что обсуждали, кто эти странные сияющие существа и с чем их едят. — Чима, — шёпотом спросил Тэ, — это людоеды? — Откуда я знаю?! Я не специалист по людоедам! Я специалист по уходовой косметике! Вождь — огромный мужчина с ожерельем из перьев и взглядом «я тут главный» — сделал шаг вперёд и что-то прорычал на языке, которого ни один из омег, разумеется, не знал. — Простите? — вежливо переспросил Чимин, чуть кланяясь. — Вы не могли бы повторить? Мой... эм... людоедский немного хромает. Вождь рыкнул громче и указал копьём куда-то в сторону. Жест был предельно ясен: «Вы идёте с нами». — Кажется, нас похищают, — констатировал Тэхён. — Похищают? — Чимин на мгновение задумался, а потом просиял. — Ой, Тэ! Это же то самое приключение! Как в кино! — И правда! — Тэ тоже засиял. — Ну, ведите нас, господа людоеды! Только осторожнее, у меня лёгкая аллергия на грубость. Их подхватили под руки и повели. Омеги, к чести своей, не брыкались. Чимин попутно пытался разглядеть, чем накрашены лица воинов, а Тэхён на ходу делал заметки в телефоне: «Местные жители, очень колоритные. Бусы — ручная работа. Надо спросить, где берут». _____ Час спустя. Племя, деревня. Омег привели в центр деревни, где их усадили на циновки и окружили плотным кольцом любопытных. Дети показывали пальцами, омеги перешёптывались, альфы стояли с каменными лицами, но в глазах читалось: «Что это за создания и почему они пахнут цветами?». Вождь снова что-то прорычал. Чимин и Тэ переглянулись. — Как думаешь, чего они хотят? — спросил Чимин. — Понятия не имею, — ответил Тэ. — Но, судя по лицам, мы либо гости, либо обед. — Тогда давай будем гостями. Хорошими гостями. С подарками. — С какими подарками?! У нас ничего нет! Всё осталось в лагере! — У меня есть косметичка, — Чимин похлопал по поясной сумке, с которой не расставался никогда. Даже в джунглях. Даже когда его похищают. — И тканевые маски. — Маски? — Да. С алоэ, с коллагеном и с жемчужной пудрой. Тэхён подумал секунду, а потом широко улыбнулся и кивнул: — Действуй. Чимин поднялся — медленно, грациозно, как кошка, и в деревне мгновенно воцарилась тишина. Он подошёл к вождю, который напрягся и сжал копьё. Чимин приложил руку к груди, поклонился и самым что ни на есть обворожительным тоном произнёс: — Уважаемый вождь. Мы — мирные путники. Мы пришли с миром и с подарками. — Он медленно, чтобы не напугать, достал из сумки упаковку тканевой маски. — Вот. Это маска. Для лица. С алоэ. Увлажняет, тонизирует, придаёт сияние. Вождь уставился на упаковку. Его бровь дёрнулась. Он что-то прорычал своему помощнику, тот пожал плечами. — Вот, смотрите, — Чимин, не теряя уверенности, распечатал упаковку и достал саму маску — белую, влажную, с прорезями для глаз и рта. — Я покажу на Тэхёне. Тэ, иди сюда. Тэхён послушно подошёл и уселся на циновку. Чимин ловко, одним движением, расправил маску и наложил её на лицо друга. По толпе пронёсся изумлённый вздох. — Видите? — Чимин обвёл рукой Тэ. — Лицо увлажняется, кожа дышит, морщины разглаживаются. Тэхён, сидя с белой маской на лице, поднял большой палец вверх: — Очень рекомендую. Эффект был неожиданным. Вождь моргнул. Помощник вождя моргнул. Омеги зашептались громче. Одна из них, пожилая, с кучей бус, вдруг вышла вперёд и что-то требовательно сказала вождю, тыча пальцем в Тэхёна. — Кажется, ваша омега хочет маску, — прошептал Чимин. — Давай ей мою, — ответил Тэ, стягивая маску с лица. — У меня ещё есть в чемодане. Чимин торжественно вручил маску старейшине. Та схватила её, рассмотрела, понюхала и... улыбнулась. А потом повернулась к остальным омегам и что-то радостно закричала. — По-моему, нас только что повысили до почётных гостей, — констатировал Тэхён. — Подожди, это ещё не всё, — Чимин достал следующую маску. — У нас ещё коллаген и жемчужная пудра. Будем делать спа-салон. Джунгли-версия. Через двадцать минут в центре деревни царила абсолютная идиллия. Половина омег племени сидела с тканевыми масками на лицах. Чимин ходил между ними, как заправский косметолог, поправляя, объясняя жестами, похлопывая по плечам. Тэхён в это время развлекал детей — он снял свою панамку «Gucci» и надел её на самого маленького мальчика, который тут же стал объектом зависти всех остальных. — Смотри, они счастливы! — Чимин сиял. — И совсем не похожи на людоедов! — А я что говорил? — Тэ гордо поправил челку. — Красота спасёт мир. Даже в джунглях. --- В этот самый момент, на другом конце джунглей, Чонгук и Юнги вернулись к бревну и обнаружили только влажную салфетку и следы, ведущие в заросли. — Где. Они. — Голос Чонгука был тихим, но таким, от которого у любого нормального человека кровь стыла в жилах. Юнги присел, осмотрел следы, потом поднял салфетку, понюхал (лаванда) и мрачно произнёс: — Их похитили. — Кто?! — Судя по следам — местные. Племя. Человек десять, может, больше. Чонгук выпрямился. Его глаза горели. В этот момент он был не просто проводником — он был альфой, у которого отняли то, что он, сам того ещё не осознавая, считал своим. — Я их найду, — сказал он. — И убью каждого, кто тронул Тэхёна. — Чонгук-а... — Что?! — Ты сказал «Тэхёна». Не «омег». «Тэхёна». Повисла пауза. Чонгук моргнул. — Я... это... оговорился. — Ага, — Юнги хмыкнул и достал из рюкзака навигатор. — Ну что, идём спасать твоего... — А ты что такой спокойный?! — взвился Чонгук. — Там Чимин! Его могли... — Я не спокойный, — перебил Юнги, и его голос стал ниже на полтона. — Я в ярости. Просто я её хорошо скрываю. Но когда мы их найдём, я лично проверю каждого, кто посмел прикоснуться к Чимину. И им не понравится то, что я умею. Чонгук посмотрел на хёна и впервые за долгое время увидел в его глазах не усталость, а настоящий, опасный огонь. — Тогда идём. — Идём. И два альфы двинулись сквозь джунгли — спасать двух глупых, невыносимых омег, которые каким-то непостижимым образом умудрились залезть им прямо в сердце. _____ Тем временем в деревне: — Чима, как думаешь, хёны нас уже ищут? — Думаю, да. И, судя по характеру Юнги-хёна, он сейчас очень зол. — Это плохо? — Это... — Чимин задумался, — ...волнующе. Тэхён хихикнул и поправил панамку на очередном ребёнке. — Знаешь, а мне нравится, когда Чонгук злится. У него вены на шее так красиво набухают. — Тэ! — Что? Я просто подмечаю детали.

***

Альфы вышли к деревне, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевый и розовый. Они лежали в кустах на краю поляны и пытались оценить обстановку. Вернее, пытался Юнги. Чонгук просто гипнотизировал деревню взглядом, сжимая мачете так, что побелели костяшки. — Вижу их, — тихо сказал Юнги, опуская бинокль. — Живые. Сидят у костра. — Слава богу, — выдохнул Чонгук. — Что они делают? Связаны? Плачут? Молятся о спасении? Юнги снова поднял бинокль. Вгляделся. Опустил. Поднял снова. — Чонгук-а... — Что?! — Они... делают маски. — Что?! — Тканевые маски. Для лица. У половины племени на лицах тканевые маски. У вождя на голове панамка «Gucci». А Чимин, кажется, показывает им технику спа-терапии. Чонгук выхватил бинокль. Посмотрел. И издал звук, похожий на смех, рыдание и проклятие одновременно. — Они устроили там спа-салон. Их похитило дикое племя, а они устроили СПА-САЛОН! — Я говорил тебе, — Юнги мрачно усмехнулся. — Такие не пугаются. Такие пугают других. — Мы пробирались сюда три часа! Я чуть не убил змею! Я готовился к худшему! А они... — Делают маски. С алоэ, кажется. Чонгук спрятал лицо в ладонях и что-то неразборчиво простонал. — Ладно, — Юнги хлопнул его по плечу. — Раз их не едят, можем зайти с меньшим количеством кровопролития. Идём. Они вышли из кустов, подняв руки в знак мира, и медленно двинулись к центру деревни. Первой их заметила та самая пожилая омега с маской на лице. Она что-то закричала, и всё племя мгновенно схватилось за оружие. — Свои! — крикнул Чимин, вскакивая с циновки. — Это свои! Это наши альфы! «Наши альфы». Чонгук споткнулся на ровном месте. Юнги сбился с шага. Два слова, которые прозвучали так естественно, так просто, так... правильно. Тэхён тоже подскочил и, ни секунды не сомневаясь, бросился к Чонгуку. Просто побежал через всю деревню, лавируя между воинами с копьями, и с разбегу влетел в него, обхватывая руками за шею. — Чонгуки! Ты пришёл! Чонгук замер. Мачете выпало из руки. Тэхён висел на нём, пахнущий алоэ и дымом костра, в мятой рубашке, с растрёпанной чёлкой, но с абсолютно счастливым лицом. — Ты... ты в порядке? — выдавил Чонгук, чувствуя, как руки сами сжимаются на талии Тэ. — Они тебя не ранили? Не напугали? — Напугали?! — Тэ засмеялся, запрокидывая голову. — Чонгуки, это лучшее приключение в моей жизни! У них такие классные бусы! И они обожают маски! А ещё вождь сказал — ну, жестами, — что я могу оставить их панамку себе, если подарю им ещё одну свою! Представляешь?! — Ты... ты торгуешься с вождём племени? За панамку? — Ну да! А что? — Тэхён посмотрел на него своими огромными, невинными глазами, и Чонгук сдался. Окончательно и бесповоротно. — Ты невозможен, — прошептал он и, не думая, что делает, прижал Тэ к себе крепче. — Ты абсолютно, совершенно невозможен, и я... — Что? — Тэ замер. — Я... чуть с ума не сошёл, пока тебя искал, — слова вырывались сами, быстрее, чем Чонгук успевал их останавливать. — Когда я увидел, что вас нет... когда понял, что тебя забрали... я думал, что сдохну от страха. И злости. И... — И? — Тэхён дышал часто-часто, и его глаза сияли ярче любого костра. — И я понял, что ты мне нравишься, — выпалил Чонгук. — Сильно. Очень сильно. Не как клиент. Как ты. С твоими дурацкими панамками, шестью чемоданами и привычкой подзывать крокодилов как котят. Ты мне нравишься, Ким Тэхён. Вокруг них стояло племя, которое ни слова не понимало по-корейски, но почему-то всё равно затаило дыхание. Драматургия момента была понятна всем. Тэхён смотрел на Чонгука секунду. Две. Три. А потом его лицо озарила такая улыбка, что где-то в джунглях, наверное, распустились все цветы разом. — Чон Чонгук, — произнёс он торжественно, — ты понимаешь, что я тебя замучаю? — Я в курсе. — И что я буду таскать тебя по магазинам? — Переживу. — И что я заставлю тебя носить дизайнерские шмотки? — Только через мой труп. — Договорились, — Тэхён хихикнул и, приподнявшись на цыпочки, чмокнул Чонгука в щёку. — Ты мне тоже нравишься, мой суровый альфа. Очень. С самой первой минуты в аэропорту. Чонгук выдохнул так, будто сбросил с плеч гору. А потом зарылся носом в волосы Тэ и, кажется, впервые за весь тур улыбнулся по-настоящему. _____ Пока Чонгук и Тэхён выясняли отношения в центре всеобщего внимания, Юнги и Чимин оказались чуть в стороне, у одной из хижин. Чимин сидел на циновке, подобрав под себя ноги, и смотрел на Юнги снизу вверх с таким выражением лица, будто тот был не просто альфой, а как минимум божеством. — Ты пришёл, — сказал Чимин. Не спросил. Констатировал. — Пришёл, — кивнул Юнги, прислоняясь к стене хижины. — Сильно злишься? — Очень. — На меня? — На ситуацию. На джунгли. На комаров. На то, что ты умудряешься попадать в неприятности быстрее, чем я успеваю их предотвратить. — Он помолчал, глядя куда-то в сторону. — Но не на тебя. — Почему? — Чимин склонил голову набок, и в свете костра его лицо казалось почти нереальным. Юнги долго молчал. Он вообще не привык говорить о чувствах. Он привык закапывать их поглубже, заливать кофе и делать вид, что ничего не происходит. Но этот омега с лавандовым запахом и тремя флаконами «Шанель» каким-то образом раскопал всё, даже не прилагая усилий. — Потому что я не могу на тебя злиться, — наконец сказал он. — Я пытался. Честно. Ты бесишь меня с первой минуты. Твои чемоданы, твой фен, твои маски, твоё «а паукам плевать на «Шанель»?» — я думал, что сойду с ума. Но где-то по пути... — он усмехнулся, качая головой, — ...ты перестал меня бесить. — И что теперь? — тихо спросил Чимин. — Теперь ты мне нравишься, — просто сказал Юнги. — И это самое страшное, что случалось со мной в этих джунглях. Страшнее змей. Страшнее крокодилов. Страшнее племени. Чимин медленно поднялся с циновки и подошёл к нему. Близко. Очень близко. Так, что Юнги чувствовал тепло его тела и этот чёртов лавандовый запах. — Мин Юнги, — произнёс Чимин, и в его голосе не было ни капли привычного легкомыслия, — я летел в эти джунгли не ради соцсетей. — А ради чего? — Ради приключений. Ради новых эмоций. Ради... — он запнулся, но закончил твёрдо, — ...ради встречи. С кем-то настоящим. — И как, встретил? — голос Юнги чуть дрогнул. Чимин улыбнулся — мягко, нежно, совсем не так, как улыбался для фото: — Кажется, да. Просто он всё время ворчит и делает вид, что я его раздражаю. Юнги хотел возразить, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого он просто протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся щеки Чимина. — У тебя тут... — он указал на крошечный след от комариного укуса, — ...всё ещё не шрам. — Я знаю, — Чимин накрыл его ладонь своей. — Ты обещал, что заживёт. — Я много чего обещал. — Например? — Например, прибить для тебя паука. Если понадобится. Чимин рассмеялся — искренне, звонко, и этот смех разлился по деревне, смешиваясь с треском костра и звуками джунглей. — Это самое романтичное, что мне когда-либо говорили, — заявил он. — Мрачный альфа Мин Юнги обещает прибить для меня паука. Я запомню это на всю жизнь. — Запомни, — Юнги чуть улыбнулся уголком губ. — Потому что повторить я это вряд ли смогу. — А ты попробуй. — Пак Чимин. — М? — Заткнись. — Заставь. И Юнги, который терпел три дня, который скрипел зубами, закатывал глаза и мечтал о тишине, просто взял и поцеловал его. Прямо там, у хижины, в свете костра, под аккомпанемент цикад и чей-то радостный вопль (кажется, это Тэхён кричал «НАКОНЕЦ-ТО!»). _____ Позже, когда племя устроило в их честь праздник (с танцами, угощением и коллективной тканевой маской перед сном), Чонгук и Юнги сидели рядом у костра, а омеги спали, привалившись к их плечам. — Хён, — тихо сказал Чонгук. — М? — Помнишь, ты говорил про «утопиться в Амазонке»? — Помню. — Всё ещё хочешь? Юнги посмотрел на Чимина, который во сне смешно морщил нос, потом на Чонгука, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на счастье. — Нет, — сказал он. — Пожалуй, я останусь. — Я тоже, — кивнул Чонгук, поправляя панамку «Gucci», которую Тэхён во сне напялил на него вместо себя. — Я тоже.

***

Сеул. Хосок сидел на белом диване, который до сих пор пах пионами, и нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Напротив него, в кресле, расположился Намджун — единственный человек в этой комнате, который пытался сохранять философское спокойствие, хотя его бровь уже пять минут подозрительно дёргалась. — Они сказали: «Очень важный разговор», — Хосок вскочил и начал мерить комнату шагами. — «Очень важный». Ты понимаешь, что это значит? — Может, они решили завести собаку? — предположил Намджун. — Собаку?! После джунглей?! Они, небось, привезли оттуда какую-нибудь экзотическую тварь! Типа обезьяны! Или... или попугая, который матерится! — Откуда в джунглях матерящийся попугай? — От верблюда! — Хосок всплеснул руками. — С этими двумя возможно всё! Ты помнишь, как они заказали пиццу с ананасами и убеждали нас, что это «гавайский шик»?! Намджун открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь в гостиную распахнулась и на пороге возникли они. Чимин и Тэхён. Загорелые — да так, что любой солярий удавился бы от зависти. Сияющие — так, будто проглотили по солнцу. И одетые... странно. На Чимине были свободные льняные штаны и простая белая футболка. Никакого шёлка, никаких брендовых лейблов на виду. Волосы не уложены, а просто мягкими волнами падают на лоб. На ногах — тапочки. Домашние. Пушистые. С зайчиками. На Тэхёне — растянутый свитер крупной вязки, явно на два размера больше, чем нужно, и джинсы. Панамки нет. Страшное дело — панамки «Gucci» НЕТ. Вместо неё — растрёпанные кудри, которые он даже не попытался причесать. Хосок замер на полушаге. — Вы... — он прищурился, сканируя друзей. — Вы кто? И что вы сделали с Чимином и Тэхёном? — Хоби, не драматизируй, — Чимин отмахнулся и плюхнулся на диван, закинув ноги на подлокотник. — Это мы. Просто... обновлённые. — Обновлённые?! — Хосок перевёл взгляд на Тэхёна, который в этот момент доставал из холодильника обычную воду. Не коктейль. Не смузи. Не матча-латте с миндальным молоком. Обычную. Воду. — Тэ, ты пьёшь воду? Простую воду? Без льда, лимона и золотых хлопьев?! — Ага, — Тэхён пожал плечами и сделал глоток. — В джунглях приучился. Там, знаешь ли, не до золотых хлопьев. — Та-а-ак, — протянул Намджун, откидываясь в кресле и скрещивая руки на груди. — Рассказывайте. Всё. С самого начала. Чимин и Тэ переглянулись. Между ними пробежала та самая искра — искра двух людей, которые пережили что-то вместе. Что-то большое, важное и, судя по их лицам, очень романтичное. — Ну... — начал Чимин, и на его щеках проступил лёгкий румянец, — ...в общем, мы кое-кого встретили. — Кого?! — Хосок подался вперёд так резко, что чуть не упал с дивана. — Кого можно встретить в джунглях?! Тарзана?! — Почти, — Тэхён хихикнул. — Двух альф-проводников. Чонгука и Юнги. В комнате повисла тишина. Хосок смотрел на Намджуна. Намджун смотрел на Хосока. Потом оба перевели взгляд на омег. — Вы хотите сказать, — медленно, с расстановкой произнёс Намджун, — что вы поехали в джунгли, где нет вайфая, нет спа, нет обслуживания в номерах, где вас ели комары и, цитирую, «ужасные консервы», и вы... встретили там любовь? — Ну да, — Чимин пожал плечами так, будто это было самой естественной вещью на свете. — А что? Ты сам говорил, что любовь приходит неожиданно. — Я имел в виду — в библиотеке! В кофейне! На худой конец — в пробке! Но не в джунглях же, где людоеды и малярия! — Кстати, о людоедах, — Тэхён оживился, — они оказались очень милыми. Мы им маски делали. — СТОП. — Хосок выставил вперёд обе ладони. — Стоп-стоп-стоп. Людоеды? Маски? Вы что, подружились с племенем, которое вас похитило? — Ну да! — хором ответили омеги. — И они нас не съели, — добавил Чимин с гордостью. — Мы теперь почётные члены. У нас даже бусы есть. Подарочные. Хосок открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Потом повернулся к Намджуну и жалобно спросил: — Джун-а, у меня галлюцинации? Скажи честно. Я переработал? — Если это галлюцинации, то они у нас на двоих, — философски заметил Намджун. В этот момент в дверь позвонили. Звонок был коротким, уверенным — так звонят люди, которые не привыкли ждать. — О! Это они! — Тэхён подскочил и, чуть не споткнувшись о собственные тапки (на нём, как выяснилось, были тапки с зайчиками — парные к чиминовским), побежал открывать. Хосок и Намджун синхронно повернули головы к двери. В лофт вошли двое. Чонгук — высокий, широкоплечий, в чёрной футболке, которая очень выгодно обрисовывала бицепсы, и с таким выражением лица, будто он готов в любую секунду защищать Тэхёна от всего мира. В руках он держал бумажный пакет. Из пакета доносился запах еды. Юнги — чуть ниже, мрачнее, в тёмной толстовке с капюшоном и с челкой, которая по-прежнему закрывала пол-лица. Но глаза... глаза у него были не мрачные. Они были тёплые. И смотрели они только на Чимина. — Мы тут принесли ужин, — сказал Чонгук, ставя пакет на стол. — Никаких консервов, как обещали. — Там нормальная еда, — добавил Юнги, обращаясь к Чимину. — С текстурой. Чимин просиял и, подойдя к нему, легко коснулся его руки: — Ты запомнил. — Я всё запоминаю, — буркнул Юнги, но уголок его губ дрогнул в улыбке. Хосок, наблюдавший эту сцену с дивана, медленно сполз на пол. — Они... они флиртуют, — прошептал он. — Чимин. И этот мрачный тип. Флиртуют. На моих глазах. Боже, дайте мне воды. — Держи, — Намджун протянул ему стакан. — Это не вода, это слёзы мои. Тэхён тем временем уже открывал пакеты, которые принёс Чонгук, и радостно комментировал: — Ой, тут кимпаб! И чапче! Чонгуки, ты помнишь, что я люблю чапче! — Конечно, помню, — Чонгук подошёл и встал у него за спиной, чуть наклонившись, чтобы заглянуть в пакет. — Ты три дня ныл, что хочешь нормальной корейской еды. Я запомнил. — Я не ныл, я выражал эмоции! — Ты ныл. — Ну ладно, ныл, — Тэ повернулся и, быстро чмокнув Чонгука в щёку, вернулся к пакетам. — Но теперь у меня есть чапче, так что я прощён. Хосок, всё ещё сидящий на полу, повернулся к Намджуну: — Ты это видел? Он его поцеловал. В щёку. Сейчас. Только что. — Я видел, Хоби. — И тот, второй, с челкой, держит Чимина за руку! — Я вижу. — Это что, массовое помешательство? Может, они в джунглях съели каких-то неправильных грибов? Намджун вздохнул, поднялся с кресла и подошёл к альфам, которые уже помогали накрывать на стол. Юнги расставлял тарелки с таким видом, будто делал это всю жизнь. Чонгук резал кимпаб, и Тэхён стоял рядом, подавая ему нож, хотя нож был один и помощь была не нужна — просто повод побыть ближе. — Итак, — Намджун скрестил руки на груди и посмотрел на Чонгука, потом на Юнги, — вы те самые проводники, которые должны были провести тур, а вместо этого... — ...влюбились, — закончил за него Юнги, не поднимая глаз от тарелок. — Да. — В этих двоих? — уточнил Намджун, хотя ответ был очевиден. — В этих двоих, — подтвердил Чонгук. В комнате повисла пауза. Хосок наконец поднялся с пола и подошёл ближе. — Вы хоть понимаете, — сказал он, и в его голосе зазвучали истерические нотки, — что эти двое — ходячее стихийное бедствие? Что Чимин тратит на кремы больше, чем я на аренду? Что Тэхён может полчаса выбирать между двумя оттенками белого? Что они вызывают клининг, потому что «пыль неэстетичная»?! — Понимаем, — спокойно ответил Чонгук и посмотрел на Тэхёна с такой нежностью, что у Хосока перехватило дыхание. — Мы три недели были с ними в джунглях. Мы знаем. — И вас это не пугает? — удивился Намджун. — Пугает, — честно ответил Юнги. — Но без них уже не можем. Чимин, услышав это, подошёл и встал рядом с Юнги. Просто встал. Плечом к плечу. И Юнги, не глядя, чуть подался в его сторону — движение, которое говорило больше любых слов. Тэхён, который в этот момент пытался стащить кусочек кимпаба до того, как все сядут за стол, был пойман Чонгуком за руку. — Подожди, пока все сядут, — сказал Чонгук. — Но я голодный! — Ты всегда голодный. — Это потому что меня в джунглях не кормили! — Тебя кормили. Ты просто отказывался есть консервы. — Потому что они были без текстуры! Хосок и Намджун переглянулись. А потом Намджун неожиданно улыбнулся. — Знаешь, Хоби, — сказал он тихо, — кажется, у них всё серьёзно. — Я вижу, — так же тихо ответил Хосок, глядя, как Чонгук всё-таки протягивает Тэхёну кусочек кимпаба, а Юнги молча придвигает к Чимину тарелку с чапче. — И знаешь что? — Что? — Я завидую. Белой завистью. Они нашли своих людей. В джунглях. Среди комаров и людоедов. — В этом вся их суть, — усмехнулся Намджун. — Они даже любовь находят так, чтобы было максимально неудобно и максимально эффектно. — А мы? — Хосок вдруг оживился. — Мы тоже хотим в джунгли! Может, и нам повезёт? — Хоби, ты боишься пауков. — Ну и что! Чимин тоже боялся, а теперь у него есть личный убийца пауков! Юнги, услышав это, поднял глаза и посмотрел на Хосока долгим, мрачным взглядом: — Я убиваю пауков только для Чимина. Для остальных — сами. — Понял, — Хосок поднял руки. — Не претендую. _____ Час спустя все сидели за столом. Еда была съедена, вино выпито (кроме Юнги — он предпочёл кофе, чёрный, без сахара, разумеется), и в лофте царило то особенное тепло, которое бывает только там, где собираются близкие люди. Тэхён сидел на коленях у Чонгука — не потому что не было стульев (стульев было много), а потому что «так удобнее». Чимин положил голову на плечо Юнги и что-то тихо ему рассказывал, а Юнги слушал — внимательно, не перебивая, лишь изредка хмыкая. Хосок и Намджун сидели напротив и чувствовали себя зрителями лучшей романтической дорамы всех времён. — Знаете, — вдруг сказал Тэхён, отрываясь от плеча Чонгука, — я тут подумал... — Опасное начало, — прокомментировал Юнги. — Я подумал, — невозмутимо продолжил Тэ, — что надо будет как-нибудь вернуться в джунгли. Навестить вождя. Передать ему новую панамку. Я обещал. — Я «за», — тут же отозвался Чимин. — У меня как раз новая линейка масок выходит, им понравится. Чонгук и Юнги переглянулись. В их взглядах читалось: «Опять? Серьёзно? Снова шесть чемоданов?». Но вслух они сказали совсем другое: — Только если в этот раз вы возьмёте репеллент, — сказал Чонгук. — И без фена, — добавил Юнги. — Ну-у-у, — протянул Чимин, — фен я обещать не могу. — Тогда хотя бы без шести чемоданов. — Пять. — Чимин. — Четыре с половиной! Это финальная цена! Юнги посмотрел на него долгим взглядом, вздохнул, а потом — впервые за весь вечер — улыбнулся открыто, широко, так, что на щеках появились ямочки, которых никто раньше не видел: — Договорились. Четыре с половиной. — И панамку, — вставил Тэхён. — Панамка — это святое. — Панамку можно, — сдался Чонгук и поцеловал его в макушку. — Но только одну. — Две. — Тэ... — Полторы? Хосок, глядя на этот торг, уронил голову на стол и простонал: — Вы невозможны. Вы все четверо. Абсолютно невозможны. — Но ты нас любишь, — пропел Чимин. — Люблю, — согласился Хосок, не поднимая головы. — И ненавижу. Одновременно. Как вы это делаете? — Это джунгли, — сказал Тэхён с загадочной улыбкой. — Они меняют людей. — К лучшему? — уточнил Намджун. Четверо переглянулись. Чонгук посмотрел на Тэхёна. Юнги — на Чимина. Омеги — на своих альф. — К лучшему, — хором ответили они. И это была чистая правда.