Три из десяти

***

Знакомое до последней морщинки лицо отливало нездоровой желтизной, а глаза под тяжелыми веками мелко дрожали. Джисон свернулся клубочком на самом краю кровати, цепляясь за подушку словно за спасательный круг, беззащитно подставляя спину душному воздуху. Когда здесь проветривали последний раз? Феликс крадучись обошел кровать и приоткрыл створку, окинул взглядом разбросанные по полу вещи и тяжело выдохнул. Осторожно опустившись на край постели, он провел ладонью по бедру, скрытому под одеялом и тут же ощутил, как Джисон заворочался. Губы тронула печальная улыбка. — Феликс? — голос Джисона звучал приглушенно, хрупко, лишившись всякого веселья и задора хороших дней. Сегодня день был плохим. Как и вся эта бесконечная неделя. — Привет, — пальцы скользнули по руке, мягко размяли плечо и поднялись к шее, нежно погладив за ухом и почесав под подбородком. — Как себя чувствуешь сегодня? Джисон подставил голову под ласковые прикосновения, прикрыв глаза и что-то пробормотав.  — Пять из десяти, — прогудел он громче, глядя на Феликса сквозь ресницы. — Это хорошо. Вчера была восьмерка. Джисон согласно хмыкнул. — Джинни заходил. Заставил меня съесть суп, а потом мы посмотрели еще одну серию. — Сегодня получилось до конца? — в голосе Феликса прозвучала осторожная надежда. Джисон виновато поджал губы. — Нет. На середине заспиралился, дальше сюжет не помню. А потом вообще отключился. Феликс понятливо промычал. — Лекарства? — Хён проследил лично, прежде чем уехал, — Джисон закатил глаза, но Феликс знал, как дорога ему эта забота. — Может, новые противотревожные наконец подействовали — постоянно клонит в сон. Феликс успокаивающе провел по слипшимся волосам, убрал падающие на глаза пряди. Он не испытывал никакого отвращения из-за очевидных проблем с гигиеной. Это же Джисон. Их Джисон. — Однажды пересмотрим весь сериал от начала и до конца. Совьем гнездо, затянем остальных, будем пельмениться. Даже Чана вытащим с работы. Джисон смешливо фыркнул и ткнул его в бок. — Это уже что-то из разряда фантастики, — но в темных глазах Феликс смог уловить золотые искорки интереса. — Ничего, придёт Сынмин, начнёт свои бесконечные лекции про здоровый образ жизни и вред трудоголизма для стариков — Чан через пять минут сам куда угодно свалит, лишь бы его заткнуть. Вот увидишь, приползёт как миленький. Они тихо засмеялись и замерли, смотря друг на друга. Мгновения тишины, нарушаемой лишь доносящимся снизу звоном посуды да приглушенными звуками игры из соседней комнаты, наполняли комнату шатким спокойствием. — Иди ко мне, — Джисон приглашающе откинул край одеяла. Феликс скинул худи и джинсы, подобрал с пола чьи-то относительно чистые шорты (не факт, что Джисона), стащил носки и нырнул в кровать. Джисон тем временем дотянулся до коробки с мятными леденцами, отправил в рот парочку. Переплел их ноги, согревая ледяные ступни Феликса теплом собственного тела. — Солнышко называется, а руки-ноги как у амфибии. Может, ты лягушку проглотил и мутируешь потихоньку? Настоящий научный прорыв! Феликс улыбнулся и ущипнул его за нос этими самыми холодными пальцами. Пятерка немного успокаивала. Всю прошлую неделю Джисону хотелось перестать существовать на восемь-девять баллов по их тайной шкале отчаяния. Система, о которой не знали остальные, помогала Феликсу осторожно отслеживать состояние Джисона, не засыпая того вопросами и не давя собственным беспокойством. При всей хаотичности Джисона, его депрессивные эпизоды разворачивались по четкому сценарию — менялись мелкие детали, но общий ход оставался одинаковым. И такая самооценка была довольно точной и эффективной, как оказалось. Возвращение юмора обнадеживало — возможно, осталось недели две, прежде чем Джисон вернется в относительную для себя норму. Полторы, если повезет. Джисон взял его ладонь и стал рассеянно водить по ней пальцем, очерчивая причудливые узоры. Погладил линию жизни, проследил замысловатое переплетение линий сердца и судьбы. Коснулся линии брака большим пальцем, поцеловал ямку посередине ладони и сплел их пальцы. Сердце сжалось от острой нежности. Феликс прижал их соединенные руки к груди и заглянул в родные глаза. — Завтра попробуем выйти на улицу? Уголки губ Джисона поползли вниз. Он недовольно сморщил нос — Феликс знал, что сейчас услышит. — Хотя бы во двор. Минут на десять. Можешь даже не снимать одеяло — просто вынесем человека-буррито на свежий воздух. — Ликс-и… — Ради меня? — Феликс состроил ту самую умильную моську, похожую на популярный эмодзи как две капли воды, и жалобно посмотрел на Джисона. Тот выдержал многозначительную паузу. — Нечестно играешь, засранец, — он беззлобно фыркнул и закатил глаза. — Я не знаю, правда. Не хочу обещать понапрасну, — снова тихо, виновато. Феликс мгновенно посерьезнел и успокаивающе поцеловал его в лоб. Последнее, чего ему хотелось, это запустить новый виток самобичевания в голове Джисона. — Прости. Если завтра останешься на пятерке, просто подумай об этом, хорошо? Утром я буду дома. Джисон благодарно ткнулся носом в его нос. — Спасибо, — мягкая улыбка осветила изможденное лицо, но спустя несколько мгновений в глазах мелькнула тревога, губы сжались. — Правда, спасибо. За то, что не бросаешь. Что каждый раз выбираешь остаться. Я так благодарен тебе. Всем вам. Джисон выглядел уязвимо. Феликс почувствовал, как подступают слезы, и зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Джисон придвинулся ближе и осторожно поцеловал его веки. Как ни пытался, Феликс не смог сдержать предательский всхлип. — Ну чего ты, — Джисон притянул его в объятия. Еще один ласковый поцелуй в висок. Вина затопила голову — Джисону плохо, а успокаивают почему-то его. Феликс уткнулся лицом в чужую шею, все еще дрожа от внезапно нахлынувших эмоций. — Моя чувствительная малышка, — Джисон хмыкнул. Феликс в отместку слегка укусил его через ткань футболки. Следующие пару минут он старался медленно и размеренно дышать, заставляя себя успокоиться, заземлиться. — Не заставляй хёна жалеть об откровенности, — тихо подразнил Джисон. — Ты старше меня на один день, балда, — Феликс шмыгнул, но слабо улыбнулся и шлепнул его по заднице. — А значит и обращаться ко мне следует соответственно. — Признавайся — тебя это просто заводит, — Феликса затрясло от хихиканья. — Мне уже нужно называть тебя папочкой? — он лукаво прошептал Джисону в шею, но тот лишь молча дернул плечами. — Нам одного папочки дома хватает, — еле слышно ответил Джисон, едва ощутимо касаясь ладонью изгиба позвоночника. Феликс отстранился и настороженно посмотрел на него. Внеплановые игривость и дурашливость испарились без следа. Джисон снова проваливался внутрь собственной головы. Феликс взял его лицо в ладони. — Эй, — поцеловал его в в кончик носа, — слушай внимательно, хён.  Джисон отвел взгляд, губы дрогнули в попытке улыбки. — Джисон, посмотри на меня, — дождавшись зрительного контакта, продолжил: — Я никогда никуда не уйду. Джисон поморщился и отвернулся. — Никогда не говори «никогда», Ликс. Все чудовищно быстро меняется. Феликс нахмурился. — Милый, — Феликс снова обнял его лицо руками. — Я знаю, что никто из нас не может стереть эти мысли из твоей головы. Иногда страхи оказываются сильнее, — он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. Джисон молчал, но сбившееся дыхание выдавало — он слушает, слышит. — Да, может случиться что угодно. Но мы — все мы — связаны навсегда. Богом, Вселенной, судьбой, как хочешь называй. Неважно, как глубоко ты упадешь — мы будем здесь, чтобы удержать тебя, — он снова сплел их пальцы, физически подтверждая слова. Даже в его маленьких ладонях руки Джисона сейчас казались невероятно хрупкими. Мелкая дрожь в его пальцах лишь усиливала это ощущение. — Мы видим тебя целиком, — продолжил шептать Феликс. — Твою боль, страхи, беспокойный разум, уязвимость, нежелание быть обузой, — он погладил пальцами влажные скулы. В полумраке блестели дорожки слез на мягких щеках, покусанные губы были крепко сомкнуты. — Но мы видим и твой свет, внимательность к нашим чувствам, невероятную силу, с которой ты поднимаешься после каждого падения. Мы чувствуем твою безграничную любовь и принятие. У тебя самое большое сердце на свете, и мне так хочется, чтобы в нем нашлось место для любви к самому себе, — целомудренно поцеловал в губы. — Пока ты не сможешь в это поверить, мы будем верить за тебя. Джисон сломался. Тело сотрясала волна рыданий. Феликс надеялся, что вместе со слезами выйдет хоть часть боли, которая переполняла Джисона. Он крепко прижал его к себе, будто пытаясь дотянуться до чужой души сквозь пространство и материи, чтобы слиться в одно целое и изгнать застывший там страх.  — Вот так, мой хороший. Просто дыши. Отпусти это. Я держу тебя. Феликс гладил его волосы, целовал все, до чего мог дотянуться. Просто позволил Джисону быть, деля с ним этот груз. Спустя полчаса Джисон отключился прямо в его объятиях, вымотанный эмоциями. Феликс подумал было дойти до ванной, хотя бы зубы почистить, но взглянул на почти умиротворенное лицо напротив и просто закрыл глаза, позволяя сну унести себя. Там они бежали через ромашковое поле под звездным небом, Джисон крепко держал его за руку и солнечно улыбался. *** Он проснулся в постели один, кровать была холодной на ощупь. Во рту моментально загорчило, а грудь сковало тревогой. Часы показывали шесть утра — немыслимо рано для Джисона. Феликс схватил первую попавшуюся толстовку, натянул ближайшие к нему носки и лихорадочно начал перебирать в памяти тех, кто собирался ночевать дома. Чан с Чанбином должны были остаться в студии, а Минхо еще вчера уехал домой, к родителям. Значит, только Хёнджин, Сынмин и Чонин. Заглянув в соседнюю спальню, он обнаружил младших — они спали, переплетенные в непонятный клубок на узкой кровати. Тихо прикрыв дверь, он пробежался по остальным комнатам, но так никого не нашел. Логически, Феликс понимал, что паника никак ему помочь не сможет, но объяснить это колотящемуся сердцу оказалось намного сложнее. Джисон поклялся: не будет уходить в никуда без телефона. Сказал, что предупредит, если такие мысли появятся. Феликс очень хотел ему верить. Наконец он буквально влетел на кухню, надеясь, что Джисон просто захотел пить, но весь этаж был будто вымершим. За стеклянной дверью, выходящей на террасу, были заметны знакомые силуэты. Феликс сделал пару шагов по направлению к двери, настороженно прислушиваясь, и не поверил самому себе. Осторожно открыв дверь, он вышел на терассу и застыл. Утренние лучи красиво оттеняли две знакомые макушки — Хёнджин и Джисон сидели на садовом диванчике, укутанные общим одеялом, самым большим, что было у них дома. Они тихо переговаривались о чем-то своем и тяжесть в груди Феликса стала на пару булыжников легче. Феликс медленно подошёл и аккуратно коснулся их плеч, прикрытых мягкой тканью, похожей на облака. — Привет, — он осторожно дотронулся до волос Хёнджина, боясь спугнуть этот хрупкий покой. — Что делаете здесь в такую рань? — Он вытащил меня «потрогать траву», — Хёнджин обернулся, и в сияющих глазах плескалась такая надежда, что Феликс невольно улыбнулся. Поцеловав его в макушку, он обошел диванчик и опустился на корточки перед Джисоном. — Джисон? — все еще не понимая, что могло вызвать этот внезапный порыв. — Ты в порядке? Я испугался, не найдя тебя в постели. Джисон ласково улыбнулся, погладил его по щеке и осторожно притянул его за руку к себе, усаживая между собой и Хёнджином. — Все хорошо, детка, — короткий поцелуй в нос, метя в какую-то свою любимую веснушку. — На три балла. Брови Феликса неверяще взлетели вверх. Он быстро заморгал. — Три? Правда? — Феликс будто завибрировал всем телом. Радость расцвела ярким цветом в груди, но Феликс запретил себе расслабляться раньше времени, хоть кончики пальцев и покалывало от желания задушить Джисона в объятиях. Джисон обрисовал пальцем созвездия на его лице, провел мозолистыми подушечками по губам, медленно спустился по руке вниз и переплел их пальцы. — Правда, — он мягко улыбнулся и уложил голову Феликса к себе на колени. Хёнджин аккуратно устроил его ноги у себя, рассеянно поглаживая икры. Любопытный взгляд метался между ними. — Три балла? О чём вы? — он смешно склонил голову к плечу, выбив из Джисона вздох умиления. Феликс вопросительно посмотрел на Джисона — стоит ли раскрывать их секрет? Тот улыбнулся, так доверчиво и нежно, что сердце снова заныло. — Сегодня отличная погода, ветер всего три балла. Решил подышать, пока можно. Скоро дожди начнутся, тогда совсем в норку забьюсь, — он озорно фыркнул и запустил пальцы в волосы Феликса, царапая ногтями кожу головы. Феликс издал неожиданно высокий звук, похожий на писк, и Джисон громко рассмеялся — открыто, обнажив красивую шею. — Ну котёночек же. Хёнджин недоверчиво покосился на них. — Погода? Вчера была точно такая же, — он продолжал гладить Феликса по ногам, пока не добрался до стоп. Его брови мгновенно нахмурились, образуя глубокую складку. — Феликс, почему у тебя вечно холодные ноги?! Лягушка недоделанная, мало того, что выперся в одних шортах, так и носки будто самые тонкие выбрал — так сильно хочешь заболеть? — он начал неистово заворачивать многострадальные стопы в одеяло. Джисона затрясло в беззвучном смехе. — Что смешного? Джисон посмотрел прямо на Хёнджина, замер, как кошка перед прыжком, и резко притянул его за шею, шкодливо лизнув пухлые губы. Тут же отстранился, с интересом наблюдая за чужой реакцией. Хёнджин удивленно крякнул. — Это что сейчас было? Джисон пожал плечами. — Захотелось. Ты красивый такой, растрепанный, домашний, я не удержался. Не переживай, я почистил зубы, — он сложил губы бантиком и надул щеки, став похожим на милую распушившуюся белку. — Можешь пожалуйста заварить нам чай? Хёнджин, как и ожидалось, не устоял перед просящим взглядом. Нерешительно кивнув, он вновь погладил колено Феликса, аккуратно выбираясь из под одеяла. — Только недолго сидите, да? И, может, хочешь что-то из еды сейчас? — Пока нет, но мы обязательно поедим сегодня вместе, обещаю. И посмотрим новую серию. Как думаешь? Хёнджин прикрыл внезапно увлажнившиеся глаза и резко выдохнул, а затем улыбнулся ярче солнца. Он обошел Джисона сзади, прижался к его виску губами и прошептал: — Конечно. Все, что захочешь.  Напоследок взъерошив Феликсу волосы, он счастливо упорхнул на кухню. Наедине улыбка Джисона слегка поблекла. Он молчаливо смотрел в небо, медитативно перебирая волосы Феликса. — Джи? — осторожно позвал Феликс, сжимая свободную руку Джисона. Тот опустил взгляд — его улыбка снова стала теплой, хотя грусть в глубине никуда не делась. — Тебе действительно сегодня лучше? Или ты пытаешься нас успокоить? Не притворяйся, если на самом деле… — Ликс, — мягко перебил, — я так тебя люблю. Феликс моргнул. — И я тебя люблю. Сильнее всего на свете. Ты же знаешь? — Знаю, — он снова погладил лицо Феликса кончиками пальцев. — Вижу. Чувствую. Тишина. Но теперь — уютная, родная, успокаивающая. Феликс закрыл глаза, вдыхая утренний воздух и ощущая присутствие Джисона, в очередной раз благодаря Вселенную за то, что свела их, переплела линии судеб, пообещав вечность. Может, завтра Джисон снова будет на тройке. А послезавтра проснется с девяткой. Феликс не ясновидец, но точно знает — они удержат его. Несмотря ни на что.