Broken Mechanism .

‎— Хён Так, нет, — резко отрезал отец, равнодушно перебирая какие-то незначительные бумаги на столе, будто присутствие собственного сына его никак не колышало. ‎ ‎— Но я видел эту девушку! Она не могла сама! — ‎ ‎После того, как парень узнал о самоубийстве, пазл в его голове рассыпался. Тогда, пару дней назад, он видел её — радостную, с блеском в глазах, при деньгах. Она не могла уйти из жизни сама, по крайней мере за такой короткий промежуток времени. Хён Так не понимал, почему Кан Мин его не слушал? Почему не верил? Парень был уверен, что здесь не так всё легко, как кажется. ‎— Но послушай! Я… — брюнет быстро обогнул отцовский рабочий стол и встал перед ним, когда тот направлялся к выходу. ‎ ‎— Что!? Хватит нести чушь! Она сама это сделала! Мы всё проверили, — ‎ ‎Го растерянно смотрел на него, а руки нервно сжимали обшитый край стола. Он уже и не знал, как можно достучаться до него. Обычно Хён Так никогда не ошибался. Может, это был первый раз? ‎ ‎— Почему ты так думаешь? Где ты видел её? — тяжело вздыхает детектив, а смотрит на второго так, будто перед ним жалкая мышь, чьё мнение не важно. ‎ ‎— Я… Видел её. В таверне. Она выглядела счастливой! Какой-то парень сувал ей деньги, — стоило Хён Таку произнести эти слова, он осознал, как жалко они прозвучали. Это было настолько буднично и бессмысленно, что юноша успел пожалеть о том, что вообще раскрыл рот. Но как он мог молчать? Он верил в свои догадки. По крайней мере до того, как его мысли вышли наружу таким тщетным образом. ‎ ‎Кан Мин плотно сжал губы, сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего. Он молча отодвинул папку с документами и холодно взглянул на сына. ‎— Все люди ходят в таверны. Все люди имеют знакомых и друзей. Ну дали ей денег, и что? Кто мог заставить человека самолично залезть в петлю!? — голос мужчины сорвался на хриплый крик, терпение его было на исходе. Хён Так нахмурился, стараясь держать себя в руках, чтобы не вспылить в ответ. ‎ ‎— Но слишком много в последнее время таких случаев. Тебе не кажется это странным? — ‎ ‎— Каждый день люди уходят из жизни, Хён Так! — не сдержавшись, Кан Мин подталкивает сына в плечо, чтобы пройти. Го не сопротивляется, взирая отцу в спину. Как и всегда. Никакого понимания и даже попытки разобраться. Как ему стать кем-то больше, чем офицер, если ему даже возможности не дают? ‎ ‎Детектив останавливается в дверях и оборачивается через плечо, кивая в сторону недавно отложенных бумаг. ‎— Закрыли тему. Если хочешь помочь, отнеси документы в сто шестьдесят седьмой кабинет, — ‎ ‎Дверь захлопнулась. Хён Так, заполненный негодованием, раздражённо вздохнул. Ничего нового. Надо просто смириться. ‎— „Он никогда меня не слушает”, — подумал парень и, дав волю невысказанным эмоциям, пнул ножку стола так, будто это она прятала все разгадки этих тайн. Неприятный грохот заставил Хён Така виновато прикусить внутреннюю сторону щеки, прежде чем кинуться на пол собирать свалившееся содержимое. ‎ ‎— „Вечно у него бардак на столе”, — бубнит юноша, сортируя листы по отмеченной дате. Как только всё было готово, он совершенно случайно наткнулся на фотографию девушки, так упорно занимающую все его мысли в последнее время. Парень неосознанно улыбнулся такому шансу изучить её биографию, пока никто его не тревожит. Он обернулся и убедился, что отца нет, прежде чем начать читать чужую историю. ‎ ‎Строка за строкой парень убеждался, что эта девушка в самом деле проживала самую обычную жизнь. Она жила, судя из документов, нормально, пока Го не добрался до заключительных и не самых приятных для осознания строк. ‎ ‎Там было написано, что её мать уже почти месяц находилась в больнице в тяжёлом состоянии. Мин Ха ( имя жертвы ) изо всех сил старалась заработать на лечение: она испробовала уйму вакансий, продала машину и жильё, — и тут-то у офицера созрел другой вопрос: зачем тогда накладывать на себя руки? ‎ ‎Раздались шаги. Хён Так лихорадочно перебирал документы и ровно складывал на столе, стараясь отобразить привычку отца хранить беспорядок. Он быстро поднялся, отряхнулся и, схватив папку, отправился в нужный кабинет. ‎ ‎ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ *   *   * ‎ ‎…Прошлой ночью. ‎ ‎ㅤГрохот. Треск разбитого стекла. Тяжёлый вздох согнутого тела у стены. Ладони впиваются в осколки, кожу невыносимо щиплет, но Сон Дже всё равно поднимает голову, выглядывая из под шелковистой, непослушной чёлки. ‎ ‎— Я же тебе сказал действовать тихо! — мужчина лет пятидесяти пинает сына в грудь, как шавку, плохо выполняющую свою работу. ‎— Или ты только ртом щёлкать умеешь!? — очередной замах рассекает воздух у самого виска. Сон Дже уклоняется в сторону, тяжело дыша. ‎ ‎— А ты разве не этому меня учил? — шатен бросает на отца полный ненависти взгляд и приподнимается, игнорируя боль в суставах. Ху Сон — высокомерный отец-тиран — никогда не жалел его, поэтому, казалось, вымещал на нём абсолютно всё: за свои и чужие ошибки одновременно. ‎ ‎Парень окончательно выпрямляется и равнодушно взирает на своего отца, озверевшего всего-то из-за маленькой ошибки, которую можно легко решить. Упираться и спорить было более, чем бессмысленно — так можно получить куда сильнее. Убегать — совсем жалкий вариант. Убежать было практически невозможно. Весь дом кишил его людьми, почти весь особняк был усеян камерами. Оставалось сжать челюсть и терпеть, хоть и было это крайне сложно. Буквально от каждого удара тело чесалось дать отпор — и Сон Дже мог это сделать, вот только положение было не очень выгодным, так как один против десятерых ( это минимум ), звучит очень сомнительно. ‎ ‎— Я всё улажу, бать, — голос Сон Дже ни капли не дрожал, будто ко всему этому у него выработался своеобразный иммунитет. Конечно, его это раздражало, злость копилась. Но за это время он научился выплёскивать эмоции немного другими способами, так как такая импульсивность в его "работе" была ни к чему. ‎— …И в лицо было бить необязательно, — шатен сплёвывает сгусток крови, на что получает незамедлительную пощёчину. Гым набирает грудью воздух и медленно, с полуприкрытыми веками выдыхает, чтобы усмирить накопившийся пыл. Он редко получал удары по лицу, поэтому на данный момент злился ещё сильнее. Это было практически недопустимо, ибо его лицо и внешность — важная деталь в диалогах с нужными людьми. ‎ ‎— Приличнее будь. Чтоб завтра всё сделал, — ‎ ‎ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ *   *   * ‎ ‎…Настоящее время. ‎ ‎ㅤУже с пустыми руками Хён Так спускается на первый этаж, поближе к своему кабинету. Он непринуждённо спрыгивает с последних двух ступенек и, глядя куда-то под ноги, проходит в коридор, ведущий к вахте. ‎ ‎— Да, мне нужно встретиться с… — ‎ ‎Парень инстинктивно поднимает голову и глупо замирает, когда видит кое-кого до жути в жилах знакомого. Эта безупречная осанка, непослушные волосы на затылке, но ко всему этому уверенная, почти самоуверенная поза, заставляет юркнуть за ближайший угол, чтобы случайно не попасться. Хотя какая разница? Он здесь работает. ‎— „Чон Тэ”, — ‎ ‎ ‎— Чон Тэ! — Хён Так залетает в рабочий кабинет, хватаясь за дверную ручку. Коллега вздрагивает и отрывается от своего монитора, растерянно хлопая ресницами. ‎— Дело есть, — ‎ ‎ㅤПарень толкает Чон Тэ вперёд по коридору, проговаривая свой сырой, возможно провальный план. Звучит сомнительно, но сработать может. ‎— Короче… Иди найди одного очкастого парня в дорогущих шмотках и узнай зачем он здесь… Придумай что-нибудь, — ‎ ‎— А… А как я пойму, что он тот, кто мне нужен? — парень упирался, хватался за Хён Така, чтобы сбавить темп, но Го всё равно был благодарен ему уже за то, что он не отказался. ‎ ‎— Похвали его за что-нибудь, он кажется самодовольным, — ‎ ‎Подталкивая к очередному повороту, Хён Так отпускает его, а сам останавливается, тяжело вздыхая после практически нескончаемого монолога. Он прижимается спиной к стене и отчаянно надеятся на смекалку своего юного коллеги и его удачу. Этот наглый парень не казался тем, кто так просто всё рассказывает, но, может, незначительному офицеру для какого-нибудь отчёта он сможет это сделать? Если, конечно, этот офицер не Хён Так. ‎ ‎ — „Что он так долго?”, — нервно постукивая ногой по плитке, он пытается успокоить себя, но чем больше времени проходит, тем больше он сомневается. ‎— „Чёрт, Чон Тэ”, — явно переживая за своего напарника по этой авантюре, Го решается выглянуть из своего укрытия. ‎ ‎Никого. ‎ ‎Риск его был напрасен. Теперь было ещё страшнее. Куда он делся? ‎ ‎— Хён Так… — сзади раздался тихий, почти провинившийся тон младшего, заставляющий обернуться. ‎ ‎— В шпионаж играем? Можно с вами? — тот усмехнулся, а Хён Так сделал осторожный шаг в сторону, бросая встревоженный взгляд на Чон Тэ. На его хрупком плече лежала мужская увесистая рука, на которой отчётливо виднелись вздутые вены. Обстановка между ними накалялась. Воздух стал гуще и ощутимее. Кажется, даже кожу покалывал в самые напряжённые моменты. ‎ ‎— „Блеск”, — ругается Го, сжимая губы, пока этот самовлюблённый парень пристально изучал его. Даже ведь не стеснялся. ‎ ‎— Ну? Чего? Или я что-то не так понял? — очкастый навязчиво сжал чужое плечо, что послужило уколом вины для Хён Така. Он не должен был так им рисковать, поэтому теперь надо было что-то придумать в его оправдание. ‎ ‎— Нет. Чон Тэ просто стажёр. Он… — ‎ ‎— Сон Дже, — Хён Так не успевает договорить. Он заглядывает, как выяснилось, Сон Дже за спину и видит своего отца, который выглядел встревоженно. Как только он встретился с ним взглядом, то сразу же осёкся. ‎— Поторопись, —