Красная орхидея

Николай всегда с трепетом вспоминал свое восхождение на престол. Его наполняло особенное чувство значимости. Он понимал, что является первым лицом государства, его неотъемлемой силой и опорой. И никакое событие не могло нарушить этот покой. Сидя на балконе, Николай пил чай и созерцал о неизбежном ощущении того, как Империя благоговела перед ним и склонялась в самом низком поклоне. Вот эта корона, усыпанная драгоценностями, скипетр и держава. Вот здесь стоят его подданные, готовые в любой момент исполнить его самую мелкую прихоть, а здесь — матушка, которая говорит только самую горькую правду и ничего, кроме правды. Он улыбнулся этой мысли. Николаю было всего тридцать лет. Кажется, это уже слишком много, но учитывая, что его предки восходили на трон уже в зрелом возрасте, он считался в народе и в дворцовых кругах самым молодым императором в своей династии. Николай был довольно самовлюблён и не терпел, когда кто-то высказывается против его идей. Они всегда должны быть на первом месте. Он был похож на лису, которая могла в любой момент обнажить свои хоть и небольшие, но острые клыки и напасть в самый неожиданный момент. Хитрости ему было не занимать, как было не занимать и его амбициозности. Его отец — бывший император Алексей III — всегда говорил, что с цесаревичем нужно быть предельно осторожным: никто не знал, какой выпад он выдаст в один из моментов. Маленький Николай был себе на уме. Будущий правитель воспитывался в самых лучших традициях — только у проверенных зарубежных учителей, которые вложили свои знания в юного Николая. Он вобрал от них самое лучшее. Не последнюю роль в его жизни сыграла и матушка — Софья Андреевна. Она всегда говорила, что он похож на своего отца — прежнего императора Алексея III, который также отличался своенравным характером и безграничным самолюбием. Как вспоминала Софья Андреевна, он всегда делал всё наперекор другим и иногда не слушал даже своих самых преданных советников. Маленький Николай всегда тянулся к своему отцу и хотел быть во всем схож с ним. Внимание очень льстило Николаю. К сожалению, приучившись к этому в детстве, данное качество он не растерял и по прошествии многих лет. Интерес к его персоне всегда заставляло сердце трепетать и думать о том, что он однажды станет важным лицом государства. Первым лицом. В детстве цесаревич никогда не интересовался тем, чем занимается его отец. Ему нравился только результат, а не сам процесс: любовь народа, безграничная власть, большое количество слуг в подчинении и полная безнаказанность. Последним Николай пользовался сполна, хоть ему иногда и попадало от отца, который, к слову, очень редко повышал на кого-то голос. После смерти императора Алексея III прошло чуть более года. И чуть более года Николай восседает на троне. С момента смерти отца, любовь народу к государю только возрастала. Многие с воодушевлением встретили восхождение нового императора на престол. Все ждали, что молодой и свежий Николай сможет вознести страну к былому величию и положить конец бесконечным конфликтам с Республикой и спасти народ от нищеты и голода. Но Николай действовал иначе: он любил приписывать себе заслуги отца. — Опять вспоминаешь, какой ты весь распрекрасный в шелках надевал свою любимую корону? — дама преклонного возраста и худощавого телосложения незаметно подкралась к Николаю и прощебетала ему в ухо. — Так недалеко опьянеть от своей безграничной власти, Ваше Величество. — Матушка, не думал, что вы любите нарушать чужое пространство, — Николай повернулся к ней и сверкнул глазами. — С какими новостями пожаловали? — Ты не твой младший братец, — она махнула рукой. — Петруша вечно пугается от каждого шороха. Я вообще-то по делу. Николай приготовился слушать. — Скоро открытие Высшей школы для девушек. Ты же понимаешь, что это первое твое серьезное мероприятие с тех пор, как ты взошел на престол. Нужно показать себя нужным образом, — Софья Андреевна взмахнула веером, от чего её светлые волосы легко растрепались по плечам, — так что хватит здесь созерцать. — А вы мысли читаете, матушка, — Николай встал со стула и погладил воротник своей белой рубашки, — я все помню, не переживайте. Это не должно вас так сильно беспокоить. — Ох, это серьезно меня беспокоит, мой дорогой, — Софья Андреевна прокашлялась. — Недруги только и готовы узнать о каждой твоей ошибке. — У меня нет врагов, матушка. Или ты до сих пор веришь этим слухам? — О, как ты многого не знаешь, — она вздохнула. — Это не слухи, а самая настоящая правда. — Движение истреблено. Мой отец лично позаботился об этом. — Предводители — да, но не их основной костяк. Они точно затаились где-то в глубинах Империи, я-то уж точно знаю. Во времена правления Алексея III в стране расползлись слухи о неком движении, которое выступало за полное свержение власти. Они были словно пауки, которые плели свои сети в каждом уголке государства. Движение, именуя себя передельцами, распространяло запрещённую литературу и занималось политическими убийствами. В том числе, совершив около пяти покушений на самого императора. В своё время был убит министр внутренних дел и предводитель личной охраны Его Величества. И тогда Алексей III решил разорвать эту паутину и приказал истребить движения по всей стране. Николай махнул рукой и вошел с балкона в комнату. Она была в золотистых тонах и украшена красивой лепниной. По углам стояли диванчики для отдыха и небольшая библиотека с книгами. По вечерам сюда приходили высокопоставленные лица, чтобы обсудить личные дела с императором или просто отдохнуть и провести прекрасный вечер. — Милый, прошу тебя, — в голосе Софьи Андреевны были тревожные нотки, — не надо опьяняться властью. Все не вечно. В голове у себя Николай отмахнулся от этой мысли, но внешне лишь кивнул и удалился.

***

— Тогда они нападут первыми! — тучный человек, тяжело дыша, поерзал на стуле и вытер платком со лба капельки пота. — У нас на границе имеются хорошие укрепления, а морской флот один из самых сильных на Континенте, — Николай лишь махнул рукой на карту и посмотрел в окно, — не вам ли знать, министр. Мирон Павлович был министром иностранных дел. Он очень хорошо знал свое дело и мог рассчитать замыслы противника наперед. Но его влияние в императорских кругах постепенно угасало, так как это был уже пожилой человек, который постоянно жаловался на свое здоровье. Мирон Павлович это и сам понимал, однако, до конца боролся за своё дело и верно служил государству. Это был человек шестидесяти лет, крупного телосложения и с широкой душой. Его маленькие глазки были полны бескорыстия и доброты. Но в государственных делах за это приходилось всегда дорого платить. Власть не терпит добрых и честных людей. — Я понимаю, что вы не хотите и слушать меня, Ваше Императорское Величество, но все-таки вспомните, что сделал ваш отец, когда правил страной. — Он на секунду замер, как будто предавался каким-то своим воспоминаниям. — Отобрал земли у Республики. Разбил противника. Они этого не забыли, даже спустя двадцать лет. В их умах созревает план мести. Двадцать лет назад Империя решила укрепить своё положение на Континенте и кровно отвоевала большую территорию у соседа — Республики. Тогда все чествовали Алексея III как победителя, именовав его «Самоотверженный». — Мирон Павлович, вы сегодня принимали свои лекарства? — Николай повернулся к нему со сверкающими глазами, — самое время сделать это. Кажется, вам пора. — Но я... — Мы больше не смеем задерживать вас, — Николай самодовольно улыбнулся. — Вам бы отдохнуть. Выглядите уж очень уставшим. Министру ничего не оставалось, как поспешно собрать свои вещи и направиться к выходу. Он встал, тяжело дыша и, перебираясь на коротких ногах, насколько быстро мог это сделать, покинул помещение. — Итак, советники, какие у нас новости? — Николай обратился к трем своим подданным, которые были приближенными Императора. — До нас дошли слухи, Ваше Величество, — один из них начал отчет, — что на границе Империи задержали несколько десятков восставших. — Что им было нужно? — Они выступали против вас, Ваша Светлость, — советник несколько замялся, — подняли бунт и хотели идти на Столицу. Николай рассмеялся так, что все присутствующие в зале вздрогнули. Это был звонкий, искренний смех, смешавшийся с чертовщинкой. Это не на шутку напугало советников. — Отчаянные бунтари, притаившая обиду Республика, — Николай прокашлялся в кулак после смеха. — Все хотят до меня добраться. Присутствующие в зале лишь слегка переглянулись между собой, но не смели ничего сказать. — Советники, как вы думаете, — Император слегка качнулся на стуле, постукивая пальцами по столу, — не пора ли нашему многоуважаемому министру иностранных дел на покой?

***

— Ты с ума сошел?! — Софья Андреевна была очень зла, — да он с твоим отцом подписывал тот самый договор с Республикой после войны, нянчил тебя как своего родного сына. Ты вообще понимаешь, что творишь?! — Матушка, не учите меня как управлять государством, — Николай сидел на веранде и благоговением глядел вдаль. — Мирону Павловичу необходим отдых. Может, где-то на своей даче, вдали от Столицы. Софья Андреевна лишь прорычала что-то себе под нос и удалилась. Николай погрузился в воспоминания. Ему десять. Как всегда, они с младшими братьями и сестрой играли в прятки в саду, который находился недалеко от дворца. Средний брат — Михаил — особняком держался от подобных затей, но сегодня решил погулять с ребятами. Стояла прекрасная летняя погода. Было даже немного жарко, лишь иногда дул прохладный ветерок. Одна из гувернанток сидела на траве и наблюдала за воспитанниками. — Сейчас я решу, кто будет считать, а кто прятаться, — сказал Николай, подзывая остальных в круг. — Почему опять ты? Так нечестно! — шестилетний Петр надул губы и топнул ногой. — Потому что я — будущий император! — крикнул цесаревич. — Ты даже можешь у папеньки спросить, я здесь всегда всё решаю. — Это неправда! — Правда! — буркнул Николай. — И любит он меня больше, чем вас. Михаил остался стоять под деревом, облокотившись на ствол и скрестив руки. Среднего брата будто уже и не поражали выходки старшего. А маленькая Анастасия от удивления не смогла и слова проронить. — Ах ты… Петр набросился на Николая и повалил за землю. Он стал со всей силой колотить его по голове и груди. Гувернантка сложила книгу, которую читала, и стала подниматься с места и что-то кричать. Михаил уже успел подойти к братьям и взял за шиворот младшего. — Хватит. Затем, он склонился над Николаем: — Заигрался ты. Хватит провоцировать Петра. Иначе разговор будет совсем другим. И папенька с маменькой тебе не помогут. Михаил протянул ему руку. Цесаревич отмахнулся и попробовал подняться сам. Он потер голову и яростно посмотрел на младших братьев.