Алё, Пакистан

***12*** Нью-Йорк был своеобразным магнитом для всех. Сюда стекались те, кто мечтал покорить театральные подмостки, кто хотел пробиться в политике, кто планировал играть на бирже. Музыканты, художники, искатели легких денег, аферисты, преступники и прочие. Затеряться в этом огромном — даже не городе, а агломерации — было довольно просто. Именно поэтому Ша́рек Т’Вир выбрал Нью-Йорк местом для штаб-квартиры Совета Масок. Нижний Манхеттен был совсем не туристическим местом. Здесь не ходили толпы идиотов, глазеющие по сторонам и рассыпающие фантики. Это был тот самый деловой центр, где люди были серьезнее, а ритм жестче. Где люди, занятые своими мыслями и карьерной гонкой, мало интересовались тем, что происходит вокруг. Место, где легко спрятаться на виду по причине равнодушия. Несколько этажей в небоскрёбе Нью-Йорк-бай-Гери им помог выкупить Николас Фьюри. Естественно, что сделал он это совсем не просто так. Скруллы оказывали ему столько услуг, что давно расплатились со всеми долгами — и реальными, и мнимыми, — вот только этот одноглазый калека требовал всё большего. Он почему-то решил, что имеет право не только распоряжаться временем, но и рисковать жизнями. Шарек Т’Вир смотрел на узкие улицы внизу, скованные бетоном, на спешащих по своим делам людей и представлял, что их нет — что вместо них ходят свободно его соплеменники, не пряча лиц, не маскируясь, не боясь разоблачения в любую минуту. Для него это был Новый Скруллос, а не Земля, и он хотел единоличного владения планетой. Без аборигенов. Да, он понимал, что это нереально прямо сейчас, но вот в будущем… В будущем он хотел… И готов был сделать что угодно для приближения этого момента. — Ваша Маска, — тихие шаги референта за спиной вырвали его из раздумий. Он обернулся и посмотрел на Кр’Васса, который стоял в паре метров, склонив голову. Тот был совсем молодой, носить личину еще не умел, но вот помощником был, пожалуй, самым толковым из всех, что у него были. — Да. — Пришла информация из приемной министра обороны Пирса, — сказал Кр’Васс, выпрямившись. — Что там? — спросил Шарек Т’Вир. — Облик сообщает, что министр Пирс вызывал к себе полковника Фьюри. Облику удалось записать разговор. Желаете послушать? — Желаю, — ответил Шарек, устраиваясь в кресле. Голоса четко звучали в просторном кабинете Первой Маски, приводя его в ужас. Внимание министра Пирса — не то, что можно было безболезненно пережить в их ситуации. Да, они заняли многие ключевые места, да, скруллы есть во всех эшелонах власти — если не на, то рядом с ключевыми постами, — но они все еще уязвимы. И, что самое неприятное, разобщены не только географически, потому что не все скруллы осели в Соединенных Штатах, но и политически. Как и у любого народа — единой линии не было, а Старшие Маски играли в политику вместо принятия решений, которые принесут всему народу свободу и безопасность. Шарек дослушал запись, скрежетнул зубами, а потом посмотрел на своего референта и сказал: — Собирай полный Совет Масок. Скажи всем, код красный. Не позднее завтрашнего утра они должны быть здесь. — Я всё понял, Ваша Маска, — референт поклонился и вышел из кабинета. Кр’Васс дураком не был и отлично видел, к чему всё идёт, так что поторопился исполнить приказ. Шарек сидел в кресле, впившись когтями в дорогую кожу обивки, и старательно сдерживал хищнические порывы. Фьюри… Нет, не предатель, но только потому что чужой. Он враг, который знал слишком много и мог навредить изнутри. Да, у них не было альтернативы — они были вынуждены посвятить его во многие детали, — но сейчас, когда выбор стоял между его народом и чужим, Шарек ни на мгновение не задумался. Фьюри нужно было убирать. До центрального офиса Гидры, который располагался в Арлингтоне и имел самое прозаическое название Arlington Systems Group, Пирс доехал менее чем за четверть часа — слишком быстро для обычного трафика. Водитель припарковал машину буквально в двух шагах от лифта, и Пирс сразу поднялся на восьмой этаж. Компания занимала два этажа в обычном офисном здании. Седьмой был открыт для посетителей, а восьмой — административный, туда попасть мог сам Пирс, секретари и начальники отделов, которые уже были вызваны и ожидали его в конференц-зале. Он шёл от лифта, неся накопленную злость, как награду. Он хотел одарить ею своих подчиненных — чтобы и они чувствовали то же, что и он. Он вошел в просторное помещение, окинул взглядом стол… Все поспешно вставали, чтобы поприветствовать главу. Андерсон, как всегда, что-то жевал, Миллер срочно блокировал телефон, остальные делали вид, что появление Пирса — лучшее, что с ними случилось за сегодня. Александр дошел до своего места, жестом предложил всем сесть, бросил взгляд на подчиненных и… застыл на пару коротких мгновений. Потом решительно сел и махнул рукой в сторону ближайшего к нему человека — единственного, чья фамилия всплыла в памяти в этот момент: — Дэвис, как продвигается ваш проект нового закона? Подтянутый молодцеватый мужчина с крашеными в темный цвет волосами поднялся со своего места, бросил удивленный взгляд на министра и принялся повторять свой доклад — хотя всего два дня назад уже отчитывался. Александр не слушал Дэвиса. Он обводил холодным взглядом собравшихся и с ужасом понимал, что любой из них может быть скруллом. Как там говорил этот идиот Фьюри? Абсолютное копирование не только внешности, но и мимики, моторики и прочего? Именно так. Полная копия, которую сложно отличить от оригинала на глаз. Открыть рот и сказать им о скруллах — худшее, что можно было сделать сейчас. Дэвис замолчал, и Александр поднял следующего. Разогнать их сейчас можно было бы, конечно, но это вызвало бы лишние подозрения. Поэтому он слушал очередного докладчика, а сам препарировал взглядом собравшихся, обращая внимание на такие детали, о которых раньше и не думал. Он ловил моргания. Пальцы. Мелкие жесты. Пот. Отсутствие пота. Слишком спокойные лица. Движения, которые не совпадали с нервозностью ситуации. Чужие ли это движения? Или просто усталость? Александр внутренне поморщился, потому что подозревать можно было любого, а доверять нельзя было никому. Проведя полноценное совещание, Пирс раздал указания и отпустил всех. К нему подходили, что-то уточняли, тянули для пожатия руки, заискивающе смотрели в глаза, но тут же разошлись, потому что ледяной взгляд Пирса не сулил ничего хорошего. Он прошел в свой кабинет, выгнал просочившегося следом секретаря и направился в туалетную комнату. Вообще, он с удовольствием бы содрал с себя костюм и вымылся весь, но удовлетворился мытьем рук и лица. Его жутко бесила эта ситуация. Ему в каждом человеке теперь виделся скрулл, а каждое рукопожатие несло совершенно новую угрозу. Обработав руки ещё и антисептиком, он прошел в кабинет, взял бутылочку с водой и сел в кресло. В окно были видны соседние здания, а в просвете виднелся Пентагон, ломающий гранями горизонт. И в этот момент Пирс впервые подумал о том, что и там, в самом сердце обороны страны, тоже могут быть неучтенные элементы. Жизнь, которая еще вчера была вполне понятной, вдруг сделала такой головокружительный кульбит, от которого мутило. Доверять никому нельзя, обсудить проблему ни с кем нельзя. Даже разработку операции доверить никому нельзя, потому что всегда есть риск. Можно, конечно, взять бойцов, проверить кровь, установить личности… Но слишком много тех, кто всегда рядом: медики, техники, интенданты, да даже просто уборщики, которые в последний момент могут заменить проверенного человека. Нет, тут нужно особенное решение. В принципе, план по захвату хотя бы одного скрулла Пирс уже составил — это не самое сложное, — а вот исполнители… *** Десантирование из самолёта шло по плану. Брок, как и всегда, прыгал последним. Он оглянулся в пустое нутро самолёта, где посреди лежала памятная кувалда, хотел вернуться и забрать её, но передумал — и сделал шаг назад, падая в небесную бездну. Привычные мгновения свободного падения, от которого каждый раз захватывало дух… А потом он услышал хлопок над головой, сгруппировался, зная, что сейчас немного дёрнет вверх, но ничего не произошло. Брок задрал голову и увидел свой парашют — скомканной тряпкой в воздухе, его крутило и бросало из стороны в сторону. — Блядь, — выматерился он и дёрнул за кольцо запасного. Он не ощутил сопротивления, кольцо вышло слишком легко, а вместе с ним вырвало и обрывок стропы. Купол даже не попытался раскрыться, оставаясь бесполезным. Он рванул за клапан раз, другой, третий, но пальцы соскальзывали, а руки выворачивало потоком воздуха. Он стукнул по уху, где должна была быть гарнитура, но и её не было, а земля приближалась с такой скоростью, что… — Пакистан! — в последней надежде крикнул он, но и это ни к чему не привело. Перевернувшись в воздухе так, чтобы не видеть землю, он смотрел в небо, видел, как где-то высоко кружат его бойцы, как быстро удаляется крохотный самолёт, успел увидеть невероятной красоты облака и улыбнуться, потому что сдыхать, вопя от ужаса, он отказывался… Всхлип пронёсся по спальне, и Брок сел на кровати, держась за грудь. Сердце билось так часто, что, казалось, сейчас проломит грудину и окажется в ладонях. — Сука! И приснится же! — выдохнул Брок и рухнул на подушку, вытирая потный лоб. Он помнил такие сны из далёкого юношества, когда вот так же просыпался оттого, что падал во сне. Ма говорила, что так он растёт, а теперь-то что? Брок ещё долго лежал на широкой постели, смотрел в потолок и пытался понять, что чувствует. Раньше по утрам, пока не разомнётся, всегда тянуло правый бок — там был старый шрам от глубокого ножевого. Неприятно тянуло левое бедро, где осталось пулевое. Но этим утром он чувствовал себя так, будто… Да охрененно он себя чувствовал, если не считать сонного испуга. — Доброе утро, мистер Рамлоу, — послышался голос Джарвиса. — Сэр нервничает и хочет вас видеть. — Пятнадцать минут, — ответил Брок. — А где… Нет, не отвечай. Скажи Тони, чтобы ждал в столовой. Зуб даю — он ещё не завтракал! — И вы абсолютно правы. Спасибо, что заботитесь о сэре так, как я этого сделать не могу. — Да брось, — отмахнулся Брок, направляясь в ванную. — В одной же упряжке. Спустя четверть часа Брок входил в столовую. Он успел умыться и принять короткий душ, правда, выбор одежды оказался сложным. То ли он неудачно постирал вещи — и те сели, то ли… он вырос. Во что не верилось, потому что… А как? Это Роджерса делали супером еще совсем молодым, а он-то уже всё, вырос насколько мог. В столовой, кроме Тони, который сидел за столом и ел с таким видом, будто его держали на мушке, собрались и все бойцы. — Утро, Брок, — кивнул ему Джек, внимательно следя за тем, как Рамлоу двигается — немного неуверенно и неуклюже. — Утро, — ответил Брок, заметил напряжённые взгляды и сказал: — Расслабьтесь. Не собираюсь зеленеть или кидаться на людей. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. — Кроме того, что ты стал выше, — сказал Джек. — Не намного, но на пару дюймов точно. — Придётся переделывать костюм, — подал голос Тони, видя, что Рамлоу не только вырос вверх, но и вширь раздался. Всё, как описывал отец и как показывали опыты. Конечно, такой концентрации облучения ни у кого не было, но вот обезьяна, например, тоже немного выросла. А до Брока наконец-то дошло то, что он и так чувствовал всё утро. Это не штаны сели, а он вырос. Оглянулся, увидел направленные на него взгляды, а потом усмехнулся и сказал: — Хоть какие-то бонусы. — Вот же наглый, — с каким-то восхищением протянул Тони, прикидывая, как изменить броню, чтобы Рамлоу было удобно. Но сначала нужны тесты, причем не только в мастерской, но и у Инсена.