Пустобокая

Глава 34. Родители

      Серебрянка уже выздоровела, и сидеть лишний раз дома не хотелось.       Я зашла к Пинки Пай. Она пекла кексы для какого-то праздника.       — Привет, Фэйри!       — Привет. Я хотела спросить… Ты не хочешь поехать со мной в Кантерлот? Я хотела навестить родителей.       — Конечно! — Пинки подпрыгнула на месте, едва не уронив миску с тестом. — Только тебе надо немного подождать. Не можем же мы идти с пустыми руками!       — Я могу помочь?       — Да! Возьми вон ту миску с малиной и сделай крем!       Я сделала всё, как она сказала. Самым мучительным было ждать, когда кексы пропекутся. Пинки каждые три минуты заглядывала в духовку, пританцовывая от нетерпения.       И вот мы уже шли на поезд. Зайдя в вагон, мы нашли свободное место, и Пинки водрузила коробку с кексами на верхнюю полку.       — Чтобы никто не стырил раньше времени! — объяснила она, подмигнув.       Мы ехали, иногда о чём-то разговаривая. Пинки успела рассказать историю о том, как однажды везла торт в Неаполь и торт сбежал, а я смотрела в окно на знакомые холмы.       Когда мы приехали, я увидела этот большой город. Мне было немного сложно возвращаться сюда спустя столько времени. Но я сказала себе: я просто иду к родителям, бояться нечего.       Я постучала в дверь. Раздался скрип петель.       — Фэйри? — папа замер на пороге, а потом издал какой-то сдавленный звук и крепко обнял меня. — Дорогая! Наша дочь вернулась!       Мама выбежала из кухни, вытирая передником копыта, и тут же оказалась в обнимку с нами обоими.       Теперь мы сидели за столом.       Папа спрашивал, как я, как обустроилась, не мёрзну ли в новом доме. Он много расспрашивал Пинки — как мы познакомились, чем занимаемся, правда ли она организует лучшие вечеринки в Эквестрии. А мама слушала и уплетала кексы за обе щёки, изредка кивая и поддакивая.       Я была очень рада видеть их снова.       — Пойдём, я покажу тебе дом, — предложил папа, когда кексы кончились, а рассказы про Понивиль временно иссякли.       Пинки радостно поскакала за ним.       — А это гостиная, — папа открыл дверь.       — Вау! — Пинки замерла на пороге. — У вас диван синий! Как моя любимая жевательная резинка! А шторы пахнут деревом? Или это воспоминания пахнут деревом? У меня иногда воспоминания пахнут попкорном. Это нормально?       Папа растерянно моргнул и повёл её дальше.       — А это кухня…       Пинки просунула голову в духовку и вытащила её обратно через секунду.       — У вас чистая духовка! А вот у меня в прошлом месяце там поселился кактус. Я не знаю, как он там оказался. И не хочу знать.       — А это моя комната, где я работаю, — папа указал на дверь с табличкой «Проход воспрещён».       Пинки прижалась к двери ухом и замерла.       — Она не разговаривает, — разочарованно сказала она. — А должна бы. Все важные комнаты должны разговаривать, я так считаю.       — Ты… очень… непосредственная, — выдавил папа, когда мы наконец вернулись в гостиную, где мама дожёвывала последний кекс.       Мы ещё немного поболтали. Папа сказал, что рад, что я нашла хороших друзей. Мама тихо добавила: «Мы так волновались, дочка. Но теперь видим — ты справляешься».       Пора было ехать обратно.       — Приезжайте ещё, — сказал папа на прощание, обнимая меня.       — Мы обязательно приедем, — ответила я и посмотрела на Пинки. — Если, конечно, она не взорвёт ваш дом своим любопытством до тех пор.       — Не взорву, — серьёзно пообещала Пинки. — Только чуть-чуть разберу на сувениры.       Папа побледнел. Мама засмеялась.       А я чувствовала, что становится теплее.