Половина души

Как остановить время? Никак, это подвластно только Творцу. Как вернуть мгновенье прошлого, в котором сейчас бы ты поступила не так - потому что сейчас ты уже точно знаешь, КАК нужно было? Ответ тот же, маховик времени не отмотать назад. Как вернуться в руки, которые охраняли тебя от всего и стали твоим домом, если они больше не помнят тебя? С кого спросить, почему это случилось с вами, если колесо мести было запущено твоей рукой? Как жить, если твой оплот, твоя стена и приют сосредоточены в одном человеке, для которого ты теперь чужая? - Господин Аслан, - не отпуская руки оглушенной Фадиме, спрашивает Чакыр, - Это излечимо? Что можно сделать? Тот отвечает не сразу. Он не хочет обнадеживать, но и сказать ничего хорошего не может. - Человеческая психика - это сложный и хрупкий механизм, до конца не изученный до сих пор. Память может вернуться со временем - фрагментарно или полностью. Но именно со временем, сейчас господину Исмаилу нужно избегать новых потрясений, потому что судя по состоянию его тела, он прошёл через тяжёлые испытания. Но телесные повреждения заметны и излечимы а душевные...- доктор Ферхат ненадолго замолчал. - Я прошу вас не впадать в панику. Я поговорю со своими коллегами в Стамбуле и Измире, чтобы составить план терапии. Но сейчас Фадиме ханым лучше не заходить к нему, это может только навредить. Чакыр кивнул, видя, что Фадиме до сих пор находится в прострации, и, поблагодарив доктора, повёл её к ближайшей кушетке, чтобы усадить. Он не знал, что делать и что сказать, но понимал одно: если он её отпустит, она упадёт. Сильная, всегда сильная Фадиме сейчас напоминала пустую оболочку без эмоций. - Фадиме, пожалуйста, - набрался смелости парень, и тут девушка вскинулась, как будто в её тело резко ударил электрический ток. Глаза загорелись лихорадочным огнем. Уйти. Уехать. Остаться одной. Найти точку опоры, чтобы не сломаться окончательно. - Чакыр, я не могу здесь находиться, дай ключи от своей машины, - потребовала Фадиме. Не слушая его возражений и отказавшись от помощи, она самостоятельно дошла до парковки и уехала. Первым порывом Чакыра было позвонить и обо всём рассказать Адилю. Раньше он бы непременно это сделал, но не теперь. Голос совести звучал громче голоса верности клану, в котором он родился и вырос. Парень видел и знал про попытки Исо попасть в Кочари, но Адиль запретил Чакыру в этом участвовать, понимая, что в глубине души тот сочувствует его опальному зятю. А сейчас этот самый зять ни шагу не сделает в сторону Фадиме. Адиль добился своего, но какой ценой? Вспомнив совершенно уничтоженную Фадиме, он вздрогнул. Впервые в жизни Чакыр усомнился в правильности поступков своего патрона. Фадиме ехала медленно, как в вакууме, крепко вцепившись в руль. Она не обращала внимания на крики других водителей и оскорбления в свой адрес. Их голоса проходили по касательной, не достигая сознания, в котором билось только одно слово - "потеря". Можно потерять ключи от дома - и плакать. Можно потерять телефон, в котором все самые важные контакты, или портмоне со всеми банковскими картами - и плакать. Можно потерять любую дорогую или важную вещь - и плакать, это не стыдно. Это нормально. А можно потерять человека, который, оказывается, значил в её жизни много, слишком много - человека, с которым она перестала быть жёсткой язвительной пацанкой, потому что это оказалось всего лишь скорлупой, человека, который показал ей самой её настоящую, познакомил её с самой собой - нежной, верной, хрупкой, умеющей смеяться, женственной, немного стеснительной и готовой принимать и дарить любовь...- и проживать это без слёз, потому что они стоят в груди большим колючим комом, который не выходит наружу. Пожалуй, Исо можно было пойти в психологи - так аккуратно и грамотно он, не нарушая её личное пространство и уважая все её границы, день за днём открывал Фадиме... для Фадиме. На связке ключей от дома в Кочари были и ключи от домика на плато. Фадиме усмехнулась - если бы она вспомнила про них хоть раз за эти три месяца, то либо выкинула их, либо поехала туда, где начиналась история этого фиктивного, но такого настоящего брака. До домика осталось пара километров, но находиться в машине Фадиме больше не могла. Она остановилась возле панорамной площадки с видом на горы. На канате, ограждающем её от отвесного склона, висели несколько десятков металлических замочков и цветных атласных лент. Все замочки подписаны инициалами - А+F, O+Т и другими... Фадиме всегда считала такие вещи блажью, ей никогда в голову не приходило ничего, имеющего хоть какой-то романтический оттенок. Но сейчас она слепо, не отрываясь, смотрела на то, как развеваются ленты на ветру, как позвякивают замочки друг о друга. Каждый из них был символом чьей-то любви, чьей-то веры в то, что эта девушка или этот парень - навсегда. А у них с Исо не было ничего такого. Ни одного свидания. Ни одного обсуждения фильмов в обнимку. Ни даже похода в кафе за мороженым. Они не принадлежали себе, вечно находясь в центре чужих проблем. Они воевали друг с другом вместо того, чтобы жить и чувствовать. А воевал ли Исо или это она воевала до последнего? После похищения, он не сделал ей ничего плохого, ничем не обидел, и иногда, кажется, даже боялся дышать рядом. А она? Что всё это время делала она? - Ты воевала, Фадиме, - говорило её измученное сердце. - Ты боролась там, где не нужно было. Ты отталкивала того, кто стоял рядом и любил тебя любой. Того, кто стал твоим другом, возлюбленным, стеной и приютом. Ты била его словами и памятью ваших семей, ты выцарапывала из вас обоих тягу друг к другу, ты уходила от солнца, которое он принёс в твою жизнь, потому что не привыкла и не умела принимать такие дары. Ты не умела любить до него и не умеешь любить после, потому что он забрал это с собой. Он забрал с собой настоящую Фадиме, оставив её лишь в воспоминаниях, а тебе осталось лишь заменить её суррогатом, так привычным всем. И Фадиме закричала, потому что больше не могла молчать. Потому что больше не могла вспоминать. Потому что не хотела знать, что прошлое останется в прошлом, а дальше - другая жизнь. Исо подписал бумаги на развод. Исо не помнил её. Исо может жениться на другой, и Фадиме не вправе ничего ему сказать. И другая девушка будет смотреть на него с нежностью и засыпать в его объятиях как в теплом коконе. И эта другая девушка не скажет ему, что не хочет ребёнка крови убийц своего отца. Отец. Фадиме вернулась к машине и поехала совершенно в другую сторону - на кладбище, где были похоронены Омер Кочари и Мехмет Фуртуна. Как при жизни они были по разные стороны, так и их могилы находились на разных концах кладбища, но Фадиме было всё равно. И она знала, к кому пойдёт сначала. Девушка подошла к могиле Мехмета Фуртуна. Надпись "Нельзя забывать", имена Оруча, Исо и Фатиха не изменились, они так же были написаны красным на сером граните. Изменилась она. "Если эти земли однажды заговорят... Если обоих нас благословить смогут.. Вот тогда говори мне всё, что захочешь". Она слишком хорошо помнила, что сказала Исо в ту ночь. Помнила его глаза. Помнила, как ранила его. Помнила, что было дальше. - Здравствуйте, дядя Мехмет, - начала она. - Я Фадиме Кочари, дочь человека, которого вы убили, сестра человека, который потерял своих жену и дочь из-за ваших жены и брата. Но в первую очередь - я жена вашего сына Исо, дядя Мехмет. Даже, если вы не благословите меня и его, я не перестану его любить. Слишком поздно я поняла, дядя Мехмет, что войны крови не стоят нашего счастья. Поняла, когда потеряла вашего сына. Поняла, когда осталась одна в кругу своей семьи. Поняла, когда начала бояться ночи и снов, потому что Исо приходил в них ко мне, а наяву его не было. Сейчас я стою перед вами, дядя Мехмет, и мне неважно, какая фамилия у вашего сына Исо, потому что нет ничего важнее его самого. Я ненавижу вас, эта ненависть, возможно, никогда не утихнет. Но я не могу ненавидеть вашего сына, потому что люблю, даже если думаю, что ненавижу. Ваш сын любил меня любой, дядя Мехмет, и не видел моей фамилии, а сейчас он ничего не помнит. Я никогда не прощу вас, но я больше не буду просить его выбирать. Я возьму его за руку, если он позволит, и пойду с ним рядом. Это всё, что я хотела сказать. Фадиме смахнула слёзы, и, отвернувшись, пошла прочь. Ей нужно было поговорить с собственным отцом. (Нет, я не напишу, что если бы она повернулась назад, то увидела бы луч солнца на могиле или белого голубя. Эта земля не благословила Фадиме, но ей это уже было не нужно). Подойдя к могиле своих отца и матери, Фадиме приветствовала их, и, собравшись с мыслями, заговорила. - Папа, мама, я пришла к вам в этот раз одна, без своего мужа. И сейчас я готова сказать то, за что ты, отец, мог бы проклясть меня, если бы был жив. Я люблю его, очень люблю. Я люблю сына человека, которого ты убил, племянника человека, который убил тебя. Я люблю его настолько, что мне всё равно, кто его родители и предки, и что они сделали. Однажды он задал мне важный вопрос: "Разве мы убили родителей друг друга?". Тогда я ответила ему неправильно. Но ведь не мы убивали родных друг друга, папа, и Исо никогда не относился ко мне как к дочери убийцы своего отца. Ты же его видела, мама, ты писала, что он, когда вырастет, разобьёт не одно девичье сердце. И он разбил это сердце, мамочка, а потом я разбила его самого целиком. Мы разбили друг друга вместо того, чтобы поговорить. Мы разбили друг друга вместо того, чтобы понять. Я разбила его, потому что видела перед собой не Исо Фуртуна, а сначала Фуртуна и только потом Исо. Я ошиблась, потому что хотела сделать ему больно и знала как. Сегодня я узнала, что он забыл меня. Я пришла сказать вам всё это и ещё - что я очень скучаю и люблю вас. Но я выбираю будущее с ним, сыном ваших врагов, потому что люблю его. Когда мы увидимся там, за чертой, вы скажете мне всё, что хотите. Но сейчас моя любовь к нему важнее. Фадиме улыбнулась сквозь слезы, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Теперь она была готова к борьбе за них. За Исо и Фадиме. Но вернувшись в машину, она поняла, как же сильно устала. Тело будто налилось свинцом. Дав себе обещание поспать часок, а потом вернуться в больницу, Фадиме крепко уснула на 14 часов. Когда она открыла глаза, солнце уже клонилось к закату. Наспех умывшись с помощью бутылки воды, которую всегда возил собой зожник Чакыр и мысленно поблагодарив его за это, Фадиме вернулась в больницу. Она твёрдо решила, что будет бороться за свое счастье. Но палата Исо оказалась пустой. Ни единого следа его пребывания не осталось. Узнав у ближайшей медсестры, где находится кабинет доктора Ферхата Аслана, Фадиме, постучав в дверь, тут же её распахнула и зашла. Ей нужны были ответы на вопросы. - Исмаил бей выписался из больницы сегодня днём, Фадиме ханым, - не глядя ей в глаза сказал главный врач. - А его брат и бабушка? - упавшим голосом спросила Фадиме. - Он написал расписку о полной ответственности за состояние их жизни и здоровья и забрал их с собой, - ответил он, подняв на неё глаза. - С ним были люди с врачебными лицензиями реаниматологов, кардиологов и физиотерапевтов. Всё было оформлено надлежащим образом, ханым. Пребывание в больнице было оплачено мужчиной, который представился другом вашего мужа. Мне очень жаль.